Измена под бой курантов

Глава 52

Мне не повезло. Начальник торопился и не собирался ждать, когда соизволю прийти. За любопытство я заплатила работой. Но, как говорят, Боже, возьми лучше деньгами.

Пока выдыхаю пар, раздумывая над тем, куда податься, представляю тёплые края и Кораблёва, греющего тело и любовницу на пляже. Зависть плохое чувство, но тут больше не потому, что мы разводимся, а потому, что я хочу на море.

Покупаю кофе, отправляясь на автобус. Намерена активно заняться поисками работы, потому что деньги нещадно тают. А пока дождусь алиментов или раздела имущества, пройдёт время. Но дома меня ждёт заболевшая Ланка. И к вечеру температура подскакивает, только жаропонижающее, помогающее обычно, не спасает.

В такие минуты боюсь оставаться одна, наедине со своими страхами. Как назло, отца нет, потому что сама настояла, чтобы они с Татьяной съездили на пару дней на турбазу. На этот раз предложение поступило от неё, и я поддержала, хотя отец не хотел оставлять меня. Словно чувствовал, что может быть. Только мне придётся научиться справляться с этим самостоятельно.

— Сейчас, зайчонок, — шепчу, выжимая из тряпки излишнюю влагу. Намерена спускать температуру дополнительно обтиранием. Но, если всё будет так же, позвоню в Скорую.

Других симптомов нет. Ни соплей, ни кашля. Бог знает, что преподнесёт мне эта ночь.

— Привет, — отвечаю отцу, позвонившему пожелать спокойных снов. — Ланка немного приболела.

Нещадно вру, потому что он может сорваться и броситься нас спасать. Не хочу рушить чужие планы, к тому же, чем он поможет?

— Завтра приеду, — тут же отвечает.

— Зачем? Заражаться? — замечаю резонно. — Лучше задержитесь, если есть возможность.

Держусь стойко, даря другим уверенность, хотя у самой нервозность. Забрала бы все болячки, лишь бы Ланка была здоровой.

Сопит, тяжело дыша, потому использую сосудосуживающее и снова ставлю градусник, молясь, чтобы градусы хоть чуть-чуть убавились.

«Если твой отец присмотрит за дочкой, я с радостью украду его маму», — приходит сообщение от Рада.

«Не сегодня. Чем сбить температуру?» — интересуюсь у него, как у врача. Понятно, я мать, мне не в первой, но всё же хочется чуда от знатока.

«Что случилось?» — прилетает сообщение, и я рассказываю. Наверное, по голосу он улавливает что-то, потому что через час привозит мне какого-то друга. Открываю дверь, удивлённо смотря на двух мужчин.

— Знакомься, — говорит. — Это Макс — друг всех детей.

Пока врач осматривает Ланку, заметно нервничаю. Сколько раз пыталась себе объяснить, что такое уже было, что всё пройдёт, но не могу договориться с собственными страхами.

Дочка испуганно смотрит на незнакомого мужчину, вцепляясь в меня руками, а я обещаю, что всё будет хорошо. Тот случай, когда другие должны верить в то, во что не до конца веришь ты.

— Лёгкие чистые, — заявляет Макс, убирая фонендоскоп. — Горло красноватое, но не критично. Пока просто наблюдать, — выносит вердикт, поднимаясь с места. — Если что-то добавится — будем думать.

Из лечения обильное питье, смягчение горла облепиховым маслом и побольше витаминов. Благодарю, потому что он вселил в меня дополнительную уверенность, потому что обещает зайти через пару дней и оставляет телефон на всякий случай.

Пока Рад провожает друга, начинаю успокаиваться. Температура, кажется, немного спала, и я лежу на кровати, обнимая дочку, которая почти сразу проваливается в сон.

Благодарна Раду за всё, что он делает. Ненавязчиво, правильно, не торопя события. Стоит в дверях, как некогда Кораблёв, но в отличие от бывшего мне так спокойнее. Поднимаюсь с места, отправляясь на кухню, и ставлю чайник.

— Будешь кофе? — тянусь наверх за банкой, когда выключается свет, а Рад обнимает меня ласково, утыкаясь носом в шею. Вот так просто без слов дарит уверенность и осознание, что я не одинока.

Мама говорила: нельзя прыгать из одних отношений в другие. Но я не могу отталкивать мужчину, с которым мне так хорошо.

Поворачиваюсь, прижимаясь в ответ.

— Спасибо, — шепчу на ухо, и какое-то время просто стоим.

— Я могу остаться, если хочешь, — предлагает, и во мне борются два чувства. Одна часть меня хочет этого, другая противится.

— Не сегодня, — шепчу, не размыкая объятий. Внезапно чувствую, как меня обнимают маленькие ручки. На кухне полутьма, только фонари освещают с улицы.

— Папа, — шепчет Ланка, и я понимаю, как она ошиблась. Набираю воздуха, чтобы сказать «нет», но Рад поднимает её на руки, и она обхватывает его шею, прижимаясь так крепко, что у меня от боли сжимается сердце. Глаза привыкли к сумраку, и я вижу достаточно, в отличие от моей маленькой девочки.

Она обманывается, и кто знает, что теперь лучше.

Ланка скучает по отцу немыслимо, невыносимо. И сейчас, когда она хватается за Рада, не могу сдержать слёз. Он укладывает её обратно в кровать, и она накрывает себя его рукою. Так бывало, когда ей снились кошмары. Когда она хотела, чтобы Кораблёв забрал всё плохое. И теперь я смотрела на этих двоих, не зная, как себя вести.

Как только Рад попробовал убрать руку, она снова ухватилась за неё, давая понять, что он ей нужен. И маленькое тельце уткнулось ему в грудь, свернулось клубком, а он спокойно лежал, и только ему было известно, что он чувствует в этот момент.

Когда температура поднялась снова, я была наготове с ложкой лекарства наперевес. Рад ушёл под утро, оставив лёгкий поцелуй на моей макушке, и я видела, что он стал каким-то задумчивым. Эта ночь поменяла многое в этой жизни. В наших жизнях.

На следующий день Рад притащил фрукты, куклу и набор опытов. Вошёл, улыбаясь, будто к себе домой. Вручил мне цветы и сел у Ланкиной постели, закрыв дверь. Он сказал, что у него серьёзный разговор к маленькой принцессе. Меня же отправил на кухню готовить чай.

Говорил тихо, и я удивилась, что Ланка не звала меня. Не удержавшись, постучала, заглядывая внутрь. Эти двое, склонившись над большой коробкой, вставляли проводки в пружинки.

— Нажимай, — скомандовал Рад, и Ланка послушно переключила тумблер. Небольшой пропеллер завертелся, и глаза дочки зажглись восторгом.

— Спасибо, коллега, — Рад пожал руку дочке и только сейчас заметил меня в дверях. — Торт будешь? — обратился к ней, и Ланка кивнула.

Мелкими шажками он топил детское сердце. Теперь каждый раз, когда дочка видела его, она радостно улыбалась. Он запретил называть себя дядей, лишь по имени, и я видела, что эти двое нашли общий язык.

Однажды, перед сном Ланка сказал мне фразу, от которой перехватило дыхание.

— Вот бы Рад жил с нами.

Сглотнула подступивший комок, понимая, что не ослышалась. Но боялась переспросить, а вокруг звенела тишина.