Измена под бой курантов

Глава 31

Мы сидим на кухне, и я разливаю чай по кружкам, потому что пить вино с братом моего мужа, когда на город опускаются сумерки, по крайней мере странно и неловко. Его слова обескуражили, но я позволила войти со мной в квартиру, потому что он просил возможность поговорить.

— Ян, ты можешь меня ненавидеть и презирать, что я не открыл тебе глаза раньше на Эдика, но он мой брат.

— Ты не виноват, — машу рукой, опускаясь напротив, и по привычке подтягиваю ногу к себе на сиденье, но тут же её опускаю. Жест какой-то домашний, больше подходящий для близких. Сидеть в такой позе перед вторым Кораблёвым — некрасиво.

Он похож на Эда, только младше на пару лет, и всегда относился ко мне с какой-то теплотой. На нём тёмная водолазка, которая очень идёт, и светлые джинсы. Последний раз он был у нас на Дне Рождении три месяца назад, и вот теперь сидим наедине, и он смотрит на меня не как на жену брата.

— Ян, — подвигает стул ближе, и неприятное чувство селится в моём животе. Кошусь на него немного испуганно, боясь, что сейчас он скажет что-то такое, отчего волосы на голове встанут дыбом. Типа, у Эда вторая семья и ребёнок. Но нет, вместо этого меня ждёт другое.

— Я поддержу тебя, — говорит ласково, пытаясь дотянуться до моей руки, но убираю ладони со стола. — Буду рядом и помогу пережить разрыв.

— Зачем? — всё ещё не понимаю, но его слова звучат как-то неправильно. Голова неясная, всё-таки во мне плещется приличное количество вина, может потому не сразу понимаю, что ему надо.

— Он подвёл тебя, но я так не поступлю, — отчего-то машет головой, а я всё ещё смотрю на него, как идиотка.

— Чего? — не понимаю. — Я не вернусь к твоему брату, можешь не уговаривать.

— Этого и не нужно. Ян, — он сглатывает, отводя глаза, будто раздумывает, как мне сказать то, что хочет. — Помогу перевезти вещи ко мне и…

— Куда? — кажется, у меня что-то со зрением, слухом. Суррогатный алкоголь? — Жень! — жму плечами, округлив глаза.

— Ты всегда успеешь ответить нет, просто выслушай! Я не знал, как сказать, потому что ты жена моего брата, только сейчас уже всё равно, если ты собралась уходить от него. Ты всегда мне нравилась. И Света мне родная.

— Конечно, она родная, — вспылила я. — Она племянница тебе, Женя!

В голове не укладывалось то, что происходило сейчас. Младший брат Эдика пришёл на пепелище подбирать трофеи. Я протрезвела, отстраняясь ещё дальше, но ощутила спиной стену. Тело напряглось, будто почувствовав опасность. И я, подобно собаке, загнанной в угол, готова была сражаться, скаля зубы.

В свои 28 он всё ещё не был женат, и маленькая тайна, которую знали близкие, включая меня, состояла в том, что Женя не мог иметь детей. Не знаю, почему сейчас я вспомнила об этом, упоминая Ланку, но будто все известные о нём факты промелькнули в голове.

Окончил школу с отличием.

Занимался волейболом.

Играет на гитаре.

Долго переживал разрыв с девушкой.

Хорошо зарабатывает.

Любит детей.

Знает три языка.

— Я не обижу тебя, — снова звучат слова, а я смотрю на него, как на идиота. Мне что сейчас реально предлагают жить вместе? И кто? Брат моего мужа, с которым мы даже ещё не развелись!

В какой-то момент он дёргается в мою сторону, и его губы накрывают мои. Не знаю, что он там себе напридумывал. Отталкиваю, залепляя отменную пощечину, и её отзвук звучит у меня в ушах, пока глаза напротив смотрят в упор.

— Заслужил, признаю, — кивает, дотрагиваясь до покрасневшей кожи, а я испытываю страх от того, что в квартире нахожусь с ним наедине. Но как я могла догадаться, что меня ждёт подобное?

— Тебе лучше уйти!

Пытаюсь подняться, но он меня тормозит, и снова плюхаяюсь на пятую точку.

— Ян, — в голосе нет угроз, лишь мольба его выслушать. — Если ты боишься Эдика, я улажу.

Чёрт. Неужели он думает, что я не последую за ним лишь потому, что кого-то боюсь? Да с чего он вообще взял, что можно заявиться к женщине и говорить подобные вещи, учитывая, что труп нашей семейной жизни ещё очень даже тёпленький.

Никогда не смотрела в сторону Жени с женской точки зрения, да это вообще бред воспринимать родственника, как мужчину. Да, пусть он красив, ухожен, образован, но, чёрт возьми, он близкий родственник. Да и не нужны мне сейчас никакие отношения. Почему я вообще должна перед кем-то оправдываться?

— Встал, — говорю жёстко, спокойно. Ни тени улыбки, никакого флирта, хотя и раньше не позволяла в его сторону ничего подобного. Да и с другими всегда держала себя в рамках. Знаю несколько подруг, кто не против получить комплименты от друзей мужа, кому нравятся взгляды со стороны, но нет, я не в их числе. — И ушёл.

— Понимаю, тебе нужно время, — всё же поднимается с места, и я тут же, словно под конвоем, веду его в коридор. Внутри всё дрожит, кто знает, что у него на уме. Я ведь не могла подумать, впуская его в дом, что этим всё обернётся. Его мимолётное: «поговорить о нас» скорее удивило, а не насторожило.

— Завтра самолёт, но через неделю вернусь, — говорит, натягивая пальто, а я подпираю стену, не собираясь что-то ему доказывать. Он сам себе придумал, и мои отрицания сейчас не возымеют нужного эффекта. Мне следует испариться, и скрыться на этот раз от обоих Кораблёвых. Только у отца они сразу же станут меня искать. Но не могу же я переехать из-за них в другой город?

Мысленно усмехаюсь. Представила себя каким-то пупом земли, словно вокруг меня всё будет вертеться. Ну придёт Эдик, поговорим, и скатертью дорога. Если бы все бывшие жёны мигрировали с прежнего места жительства, в России постоянно было бы великое переселение разведёнок.

— Не говори пока ничего Эдику, — просит у двери, и я отвечаю согласием. Вообще не собиралась, теперь всё, что касается меня, его не касается.

Хочется, наконец, остаться одной. И тут снова соседка зыркает в сторону нового мужчины. Ну, конечно, Яна Журавлёва пошла по рукам. Она дежурит на лестничной клетке? Великая сила любопытства.

Хлопаю дверью, отделяя себя от всех людей, и намереваюсь сделаться мизантропом. Голова начинает болеть, и продолжения с вином сегодня не будет. Пора переходить к десерту.

Отправляюсь в ванную, намереваясь наполнить её до краёв, насыпаю щедро соль, а потом ищу таблетку обезболивающего в аптечке. Возвращаюсь обратно, устанавливая на стул лоток с мороженым, и сбрасываю вещи, укладываясь в приятную воду.

Холодное против горячего, боль против обычных радостей, я против всего мира, вернее, мы с Ланкой и отцом против Кораблёвых, и я не позволю ни одному, ни второму испортить наши жизни.