Измена под бой курантов

Глава 4

Считается, что человеческое тело может выдержать интервал до 45 единиц боли. Но во время родов женщины чувствуют боль до 57 единиц! Это эквивалентно одновременному перелому 20 костей.

Не понаслышке знаю, что это такое. Ланка далась тяжело, 20 часов понадобилось, чтобы мы встретились. И я готова была на всё ради неё. Сейчас боль не физическая. Внутри всё горит, словно обожжённое льдом, но показывать этого не намерена. Уверена, будет непросто изменить жизнь, перестать говорить «Мы», вместо «Я». Но иного пути нет: не смогу закрыть глаза на произошедшее. Знаю тех, кто живут дальше с этим, но для меня слишком большой груз. Придавит к земле так, что головы не поднять. И неважно, что станет говорить Эдик, это уже бессмысленно.

— Закончила? — говорит Кораблёв после того, как отключаю телефон.

— А ты закончил? — выделаю голосом часть слова после приставки, тут же бросая взгляд на дочку. Она уже открыла коробку и высыпала на пол несколько запаянных пакетов. Обычно они с Эдиком складывали конструктор, ну не прощать же мне его потому, что он занимал какую-то нишу в моей жизни? Сама разберусь.

— Ладно, — внезапно терпение у Снегурочки подходит к концу, и она выходит из-за его спины. — Вы тут поговорите, и так время потратила. Между прочим из-за тебя, — указала в мою сторону. — А меня дома ждут.

— Наверное, муж, — хмыкаю, внимательно рассматривая девицу, которая берёт длинный кожаный сапог, натягивая на красивую ногу. Она успела переодеться и поставила пакет около выхода.

— Тебя не касается, — бросила грубость, застёгивая молнию, и я обалдела от подобной наглости. Не знаю, сколько ей лет, на вскидку около двадцати, а там кто разберёт. Кажется, Эдик говорил, что она сестра его друга. Я бы добавила к этому беспринципная, так более конкретно.

— Да? — не могу сдерживаться уже. — Как это меня не касается⁈

— Эдик, — бросает на него взгляд Даша, кивая в мою сторону, и я понимаю, что она намекает на то, чтобы я заткнулась.

— Давай разберёмся сами, — вступает Кораблёв в разговор.

— А чего тут разбираться? — не могу понять.

— Слушай, — девица разгибается и поправляет юбку. — Вроде, взрослый человек. Ну мир не рухнул тебе на голову. Все живы, здоровы. Это же просто с… — она посмотрела на Ланку, которая внимательно слушала, оставив игрушку в покое, — ну ты поняла, — скривилась в усмешке. Возвращаю в целости и сохранности, — указывает на Кораблёва, который пытается сдержать улыбку.

Я вижу, как он смотрит на неё: хищно и с желанием. Конечно, надо быть тупой, чтобы не понимать: мужики хотят других. Только одно дело о чём-то думать, и совсем другое — делать. Эдик переводит на меня взгляд, понимая, что его лицо было открытой книгой какую-то секунду назад.

— Ребята, вы нашли друг друга, — Всплеснула руками я. Вот она — современная молодёжь: беспринципная и безнравственная. — Далеко пойдёшь, — вижу, как Даша берёт короткую шубу, накидывает на себя и поправляет длинные белокурые локоны. — Ей хоть 18 есть? — смотрю с сомнением на мужа.

— Есть, тётя, — хохочет она, хватая пакет.

Беру свои слова обратно. Когда она сидела тише воды ниже травы в комнате, думала, что она чувствует себя неловко, что есть в ней всё же какая-то совесть. Не знаю, как можно оправдать соитие с чужим мужиком, в голове не укладывается. Сейчас вижу, что ошибалась. Всё же лядь лядью.

— Да, — на этот раз на звонок отвечает Снегурочка, — прости, Илья, немного задержалась, — тянет слова, и мне становится ещё противнее. — Скоро буду, не скучай, отработаю по полной, — намерена отключиться, но, кажется, мужчина по ту сторону звонка что-то просит.

— Да, я тоже соскучилась, — говорит, а сама смотрит в глаза Кораблёву.

Отработаю? Эдик совсем что ли⁈ Притащил домой девку с низкой социальной ответственностью⁈ Глаза у меня, как тарелки, шок за шоком просто. Моему ребёнку должна была дарить подарок Снегурка-потаскуха?

— Ну, знаете, — хмыкаю, сглатывая ком. — И тебе не противно, что она со всеми? — в ужасе смотрю на Эдика.

— Ну ты с высказываниями-то поосторожнее, — тормозит меня девка, закидывая в рот жвачку, — это мой муж был вообще-то был.

Кажется, перестаю понимать происходящее. Что я здесь ещё делаю? Меня прошибает словно током.

— Лан, срочно надо ехать, расскажу по дороге.

— Куда? — зевает дочка и тянет маленький кулачок к глазам. Да-да, понимаю, как ты устала, моя хорошая. Доедем до дедушки, там уложу. Но свои планы озвучивать вслух не намерена.

— Это тайна, — улыбаюсь загадочно, помогая ей встать.

— Можно с собой взять? — пытается поднять коробку, и я помогаю.

— Ян, — опять зовёт меня муж, но хватит, и так потратила на глупые разборки много времени. Спасибо, насмотрелась, наслушалась, осознала, что это не ошибка.

Толкаю дверь, выбираясь на лестничную клетку вместе с дочкой, встречаюсь с соседями. Молодая пара отмечает праздник с друзьями. Детьми не обременены. А кто-то позади меня не обременён нравственностью.

— Здрасьте, — улыбаются ребята, поздравляя, и я отвечаю им тем же.

— Яна! — голос жёсткий, Кораблёв стоит в дверях, и я слышу, как его девка вызывает такси.

— С Новым годом, — кривлю улыбку и ногой толкаю дверь, которая теперь навсегда останется между нами.