Измена под бой курантов

Глава 20

Ненавижу опаздывать, потому стараюсь всё делать вовремя. Но сегодня не задалось с ночи.

— Давай подброшу, — предлагает Рад. Что ж, это кстати. Отказываться не буду.

— Если только тебе по пути, — делаю уточнение. Хотя понимаю, что слова ничего не значат.

Смотрит на часы, забывая, что они больше не работают, и тут же снимает, отправляя в карман пальто.

— В следующий раз с окном поаккуратнее, — выдаёт совет, первым выходя в коридор. Подхватывает сумку и открывает дверь.

— С Новым годом! — любопытная баба Вера растягивает улыбку, видя незнакомца. Не зря её называют «Жёлтая пресса». За спиной, конечно. Глаза загораются любопытством, но сейчас мне всё равно.

Однажды она разнесла на весь дом, что мы купили дорогущий гарнитур.

— И откуда только у людей такие деньжищи, — сокрушалась, рассказывая всем, кому не лень. — Явно нечестным путём заработали.

А там кухня-то два на три. Одно название. Ей бы с такими заголовками в настоящую газету, вот бы статьи клепала! Представляю, что сейчас уже себе напридумывала.

— С Новым счастьем, — отзываюсь, цепляя свою дежурную улыбку.

Каждая из нас знает, что они ненастоящие. Так, бутафория для соседей. Сейчас пойдёт мыть мне кости с какой-нибудь знакомой. Как пить дать.

— А Эдик дома?

Ну вот, что и требовалось доказать.

— В больнице.

— Что такое⁈ — всплеснула руками, сама разглядывая Назарова. Удивительно, что с такими талантами ни в театре не играла, ни корреспондентом не была. Зарыла, что называется, таланты в землю.

— Несчастный случай.

Решаю закончить уже разговор. Поворачиваюсь спиной, закрывая дверь на ключ. Уверена, внутри у соседки всё клокочет, и ей хочется узнать, что же случилось.

— Ножевое ранение, машину у нас угнали.

— Батюшки! — округляет глаза. Но я-то вижу, как еле стоит на месте. Хочет сорваться и броситься по соседям разносить новости, первые в этом году.

— А это гость ваш?

Вопрос догоняет нас уже у лифта. Вот же настырная!

— Это? — бросаю взгляд на Родиона. — Мой любовник.

Лифт открывается, и я первая шагаю внутрь, держа в руке картину. Где-то вне досягаемости моего зрения ахает надоедливая баба Вера. Хоть тысячу раз скажи, что это друг, сосед, брат — она не поверит. Так какая разница?

Рублю все концы, чтобы не было возврата. Пусть Кораблёв дальше с ней тут сам. Двери закрываются, и лифт едет на первый по приказанию пальцев Родиона. Сам он молчит.

— Скажи что-нибудь, — не поворачиваюсь. Играю языком во рту.

— С твоим мужем всё в порядке, он стабилен, — отвечает на это.

Вот так запросто переводит тему, и я ему благодарна. Не акцентирует, не расспрашивает и не лезет в душу. За годы он научился такту, это большой плюс.

Пропускает меня снова первой и следует тенью. Выбираемся на улицу, снег скрипит по ногами. Поднимаю голову, смотря на своё окно. Отсюда высота кажется не такой большой, как сверху. Но итог был бы плачевным, тут без вариантов. Смотрю на небольшой сугроб под домом. Я что реально высчитываю варианты остаться в живых при возможном падении?

— Машина там, — указывает Назаров на стоянку, и топаю за ним. Картину устанавливаю рядом с мусорными баками, вдруг кому надо. Побуду Дед Морозом.

Рад укладывает сумку в багажник, и усаживаемся в салон.

— Можно спросить? Только без обид.

Предчувствую какую-то гадость. Ну да, точно, он же сам меня готовит к чему-то ужасному. Слегка поворачиваю корпус, смотря на него заведомо с долей злобы в глазах.

— Нет, ничего, — отмахивается, заводя мотор. Панель загорается зелёным, и он включает первую передачу.

— Нет уж, спрашивай! — хмыкаю.

Нервы на пределе. Напряжение чувствуется во всём теле. Ещё бы столько навалилось за последнее время. А 1 января, между прочим, никак не сложит свои полномочия.

— Спроси!

Он молчит слишком долго, а когда всё же открывает рот, мой телефон начинает вибрировать. Номер незнакомый. Спам, как вариант. Но всё равно отвечаю.

— Привет, Ян, — голос тихий. Такой, будто Кораблёв там умирает.

— Что-то случилось? — начинаю нервничать. Стягиваю шапку, потому что становится душно. Вот женщины. Изменяют нам, потом приходится разбираться с ревнивыми мужьями любовниц, а всё равно переживаем за мужей. Мы — сверхчеловеки!

— Ты не приехала.

Конечно, я не приехала, капитан очевидность. С другом будущим твоим развлекалась. Но это не телефонный разговор. Сейчас успокоюсь и все дела. Всё же Эд не на отдыхе там. Потерплю какое-то время.

— Минут через тридцать приеду, — ответила спокойно.

— Я соскучился.

Ненавижу пустые слова. Не знаю, что в голове Кораблёва, и как уживается любовь и предательство в одном человеке, но мне такого комплекта не надо. Слова коробят, хочется скривится. Но я не одна.

— Пока, — первой заканчиваю разговор, отключаю звонок. Наверное, попросил телефон у какой-нибудь медсестры.

Машина уже выезжает из двора, а меня снова притягивает кольцо на пальце Назарова.

— Что ты хотел спросить? — закрываю сумочку и пристёгиваю ремень.

— Собираешься возвращаться к мужу?

Вопрос такой провокационный и бестактный, что невольно хмыкаю, округляя глаза. Беру свои слова назад. Рад недостаточно тактичен.

— Я не намерена обсуждать это ни с кем.

— Зачем ты наврала, что я твой любовник?

— Просто озвучила мысли в голове этой сплетницы. Она всё равно бы так говорила, так что…

— Знай, что я готов.

— К чему?

Не сразу осознаю сказанное.

— К чему готов? — брови хмурятся. Кажется, я и впрямь ударилась головой.

— Если тебе понадобится любовник…

Вижу, как еле сдерживает улыбку, бросая на меня хитрый взгляд.

— Спасибо, подобной задачи не стоит, — спешу успокоить его мысли. — После такого ответа опять исчезнешь?

Конечно, он понимает, о чём я. Тот наш последний разговор, после которого перестали существовать МЫ.

— Всё же дуешься, — выдыхает с сожалением.

— Нет, — спешу заверить. — Просто дежавю какое-то.

Снова телефон. На этот раз отец. Отвечаю коротко, что скоро приеду, и убираю гаджет.

— Кстати, у меня тоже дежавю, — говорит почти сразу Родион. — Однажды я помог женщине пережить разрыв.

— Такое ощущение, что ты решил за меня.

— Ты не похожа на тех, кто станет терпеть предательство.

Смотрю на него с удивлением. Интересно, а как выглядят те, кто станет?

— Просто я знаю тебя, — добавляет.

— Ничерта ты не знаешь, — качаю головой, не соглашаясь. — Когда-то знал, но я не маленькая девочка из школы. Давно нет.

— В любом случае — этот выбор лишь за тобой.

Смотрю в окно на мелькающие дома.

— И про любовника была шутка. Раньше ты любила смеяться. Хотел разрядить обстановку.

Мы въезжаем во двор больницы, и машина останавливается.

— Кто эта женщина? — задаю последний вопрос, перед тем как выйти. — Кому ты помог пережить разрыв?

— Моя жена.