— Он? — Кирилл обернулся, будто успел забыть, с кем сюда заявился. — Да просто так вышло. Мы были на объекте, осматривали помещения, согласовывали кое-какие вопросы с подрядчиками. А потом… Ну, слово за слово, я обмолвился, что вы без меня прогуляться пошли, и прямо с объекта мы сменили маршрут и заглянули сюда.
Я пыталась переварить его путаное объяснение.
— Вы с ним теперь такие больше друзья?
— Оль, а что за сарказм? К Дагмарову-то у тебя какие претензии?
— Никаких, кроме того, что вы с ним теперь неразлучны, — я ревниво следила, как Егор с энтузиазмом указывал пальцем куда-то вглубь зоопарка. Его взрослый собеседник слушал, время от времени что-то спрашивая.
— Я уже тебе говорил, твоё умение накручивать себя ни к чему хорошему не приводит, — Кирилл достал из кармана брюк телефон и взглянул на часы. — Начинаются какие-то подозрения, претензии, ты начинаешь докапываться до каких-то мелочей и пустяков. Ты хоть сама это понимаешь?
— Не смей мне лекции читать, — прошипела я.
— Так веди себя таким образом, чтобы я этого не делал! — громким шёпотом отозвался муж. — Давай ты свою энергию не на оценку своего начальства направишь, а на то, чтобы перейти от эскизов к делу.
На время я оставила без внимания его начальственный тон и совершенно незаслуженный упрёк в своей лени.
— Что значит «начальства»?
Кирилл закатил глаза, без слов давая понять, как его утомила моя несообразительность.
— Оль, он наш заказчик. Сейчас его слово — закон. Считай, теперь у тебя не один начальник, а двое. На то время, пока действуют контрактные обязательства.
Воспользовавшись моим немым шоком, он провёл указательным пальцем по кромке моего свитера легонько постучал по ключице:
— Да, и девочкам из своего отдела об этом напомни. Нам с Булатом нужны результаты. Пусть они поменьше слюной на него капают и пореже в курилках его обсуждают, а делом занимаются. Ты несёшь за это прямую ответственность. Поняла?
Если за наш семейный поход в зоопарк я должна была расплачиваться вот так, унижением, то мне таких походов не нужно.
И даже все мысли об общем благе сейчас плохо работали.
— Кирилл, ты вообще для чего сюда явился? — я оттолкнула его руку. — Чтобы по рабочим вопросам мне разбор полётов устроить? Так у нас для этого планёрки имеются.
Кирилл помрачнел.
— Я приехал, потому что понимал, что обидел тебя. И Егора. Но ты сама начинаешь…
— Это я начинаю? — во мне всё бурлило от возмущения. Я едва сдерживалась от того, чтобы не заговорить в полный голос. И плевать, кто там и что услышит.
— Ты в такие моменты начинаешь на маму свою походить. Кривишься от недовольства, выискиваешь, за что зацепиться, — Кирилл схватил меня за руку и больно сжал запястье.
Я даже охнула. От такой-то хватки на коже обязательно останутся синяки.
— Оля, в который раз тебе напоминаю, что я отдаю себе отчёт: нам обоим сейчас нелегко. Но вот так и проходят проверку на профессионализм. Бриллианты рождаются под давлением, понимаешь?
— Оставь свои ювелирные аналогии при себе! Если ты сомневаешься в моём профессионализме…
— Я сомневаюсь в том, что ты эмоционально вывозишь всё, что на нас свалилось.
— На нас? — меня снова ожгло огнём. — На нас? А на тебя-то что свалилось, скажи, пожалуйста? Это я поехала в частные владения со всяки…
— Прошу прощения, у вас всё в порядке?
Низкий голос Дагмарова, оборвал меня на полуслове. Я заморгала, с ужасом осознав, что в пылу ссоры окружающий мир перестал существовать. Внутри горело от обиды и несправедливости.
— Всё в полном порядке, — Кирилл напоследок снова сжал моё несчастное запястье и отпустил, повернулся к сыну. — Вы нас извините. Увлеклись, обсуждая рабочие перспективы.
Дагмаров кивнул, опустив взгляд на Егора:
— Мы с моим новым знакомым тоже кое-что обсудили, и я решил внести несколько изменений в планировку внутренних помещений.
Я внутренне застонала. Господи, только не это.
Ведь всё же уже давным-давно решено, все правки учтены, все вопросы согласованы.
Но я стояла как статуя, а в голове металось это проклятущее «Бриллианты рождаются под давлением».
Подняла взгляд на Дагмарова:
— И что именно вы хотите там изменить?
— Расширить и разнообразить зоны отдыха. Егор Кириллович, — он вновь опустил взгляд на моего сына, — только что внёс очень ценные замечания.