Измена. Ты будешь страдать

Глава 50

— Ма-а-ам, а у тебя почему щёки мокрые?

Я выпустила сына из объятий и поспешно отёрла лицо, стараясь не задеть подкрашенные тушью ресницы.

— Ветер сегодня сильный. Глаза заслезились, — я улыбнулась Егору, изо всех сил стараясь вытравить из голоса дрожь. — Ты как? Хорошо вчера погуляли?

— Все ноги себе исходили, — Елена Сергеевна тоже делала вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. — Домой добрались уже поздно вечером. После спектакля в кондитерскую меня затащил.

— Разорил бабушку на свои любимые эклеры? — я огляделась. — Если голоден, здесь в здании есть кафе.

— Меня бабушка накормила, — покачал головой Егор. — Мам, а можно статую поближе посмотреть?

— Конечно. Только помнишь же правило? Руками не трогать.

Егор кивнул и пошагал в сторону высившейся в холле головного офиса Дагмарова скульптурной группе.

Я могла на какое-то время бросить наконец притворяться.

— Спасибо, что привезли его.

Елена Сергеевна тоже отбросила всё притворство. Подошла ко мне и дотронулась до ледяного запястья.

— Господи, Оля, расскажи ты мне наконец, что у вас с Кириллом стряслось? Когда ты мне позвонила и попросила Егора сюда привезти…

— С квартиры я съехала. Сегодня утром.

Мои слова заставили свекровь онеметь.

— Кирилл запретил мне видеться с сыном. Поэтому, пожалуйста, не говорите ему, что Егора ко мне завозили. Чёрт его знает, как он на это отреагирует…

— Оля, да как же…

— Я не знаю, Елена Сергеевна, — в груди всё будто ледяной коркой подёрнулось. — Пока не знаю, что делать и как жить дальше. Но как жила раньше, больше не смогу. Мы разъехались, и как объяснить Егору…

Я замолчала, потому что горло скрутило от нового спазма.

— Это всё из-за того… случая?

— Хуже, — выдохнула я. — На новогодние праздники история повторилась.

Я заглянула в глаза свекрови, и от одного только вида поселившейся в них нестерпимой боли мне сделалось во сто крат хуже. Хотя казалось, куда уж хуже-то…

— Господи…

— Вы ведь предупреждали, — шепнула я. — А я всё надеялась… не знаю, на что я надеялась. Всё тянула, потому что терять Егора… это…

— А я-то, старая дура, всё думала, что он образумится, — Елена Сергеевна окинула взглядом громадный холл с обширной стойкой ресепшена, пунктом охраны, проходом к служебным лифтам и зоной для отдыха. — Думала, вон каким же серьёзным проектом занялся. Уж сколько он мне про него хвалился. Ну, думаю, значит, всё у него ладится. И в личном плане наладится. Бросит за юбками бегать, повзрослеет же наконец…

Я прижала палец к нижнему веку, перехватывая беглянку-слезу. В голосе несчастной матери было столько искренней боли, что мне делалось всё сильнее не по себе.

— Хорошо, что отец его до такого не дожил. Воспитали сыночка…

Я в тысячный раз порадовалась тому, что ещё не окончательно утратила ощущение реальности и не пересказала ей нашу с Кириллом последнюю ссору. Свекровь и сейчас выглядела так, будто ей вот-вот понадобятся сердечные капли…

— Елена Сергеевна, мне бесконечно жаль, что всё это так… что всё так сложилось.

Мягкие пальцы на моём запястье сжались.

— Тебе-то о чём сожалеть? Оля… Оленька, чем я могла бы помочь?

Я покачала головой.

— Не думаю, что вы чем-то сможете тут помочь. Он в полном праве, Елена Сергеевна.

Свекровь перевела растерянный взгляд на внука:

— Да Егорка же… он же сдуреет, когда узнает.

Ледяные иглы с тошнотворной медлительностью впивались в и без того кровоточившее сердце.

— Я терпела, Елена Сергеевна. Я ради него и терпела. Но Кирилл… он вбил себе в голову, что я решила ему отомстить. Что я тоже…

— Ох ты ж батюшки… — свекровь прижала ладонь к губам. — Свои грехи жалят. Так он на тебя их вешать вздумал.

Я шмыгнула носом:

— Думаю, он решил, что я поведу себя в точности так, как вела себя его бывшая супруга. И знаете, перед его подозрениями я бессильна. А доказывать ему ничего не собираюсь. Это всё бесполезно. Он только и ждал предлога, чтобы нас разлучить.

Мне было искренне жаль, что приходилось говорить с Еленой Сергеевной вот так, напрямую. Но во мне слишком сильно всё наболело. Да и не придумала я, как ей всё это высказать дипломатичнее. Мать ведь знала своего сына. Вряд ли я поведала ей что-то новое.

— А куда же ты…

— Сняла экстренно комнату. Чтобы вещи перевезти. Обо мне не переживайте. Что-нибудь придумаю.

И я даже отчасти верила в то, что говорила.

Попрощавшись сквозь слёзы со свекровью и сыном и получив от Елены Сергеевны обещание увидеться с ним, как только она поговорит с сыном, узнает о его ближайших планах и договориться снова забрать себе Егора на выходные, я вернулась в свой кабинет, откуда съезжала уже в эту пятницу.

Съезжала, чтобы вернуться в свой офис. Но ненадолго.

Лишь для того, чтобы написать заявление об уходе.

Ничто для меня уже больше не имело значения.

Если за мной ещё оставались какие-то контрактные обязательства, я их, конечно, добросовестно выполню. Но на этом наши пути с Колесниковым навсегда расходились.

А что же Дагмаров?..

Ответа на этот вопрос я не знала. Но понимала, что в рамках существующего договора мы с ним вряд ли уже пересечёмся.

И стоило только подумать об этом, как слёзы с новой силой заструились по моем лицу.

Но это было только начало моих испытаний.