Измена. Ты будешь страдать

Глава 35

— Оль, может, я позже зайду?..

Катя — одна из моих непосредственных подчинённых — смотрела на меня через стол, в нерешительности перекладывая на коленях уже просмотренные бумаги.

Я моргнула несколько раз и попыталась сосредоточиться на стопке, которая лежала прямо передо мной.

— Нет. Всё в порядке. Я просто… я отвлеклась. Прошу прощения.

— Может, чаю тебе принести? Или ещё чего-нибудь? Ты ведь даже на обеденный перерыв не выходила.

— Хочу поскорее закончить проект, — я бледно ей улыбнулась. — Некогда прохлаждаться.

Катя ничего не ответила, но по ней было заметно, что у неё на этот счёт своё, отличное от моего, мнение.

— Ну… хорошо. Давай тогда ещё раз проверим документацию по системе вентиляции. Там у нашего Майорова были кое-какие замечания…

Я послушно раскопала в бумагах нужное и уставилась в чертежи невидящим взглядом.

В голове по сотому кругу плыл наш с Кириллом разговор — и последние фразы мужа разъедали мне душу.

«…если уходишь, то уходишь уже навсегда и без права возвращаться. Уж поверь, я прослежу, чтобы и Егор это хорошо уяснил».

Почему-то я никогда всерьёз не задумывалась о том, что муж мог проявить по отношению ко мне жёсткость и даже безжалостность.

Рабочие вопросы были всё же не в счёт. На работе мы соблюдали субординацию, мы блюли рамки приличий и профессиональной этики. Он имел полное право сделать мне выговор, если я его заслужила. Я не имела права по этому поводу закатывать ему истерии, обвиняя в том, что он смеет меня распекать.

Это работа. Тут порядок необходим.

Но вот личное… Личное — это другое.

Как же я привыкла к тому образу, который он сам же во мне и взрастил. Оля — наша спасительница. Оля нам помогла. Оля нас не оставит.

Вот просто не Оля, а свет в окошке.

А тут, как выясняется, Кирилл преспокойно готов этот свет погасить и никогда к нему не возвращаться.

На что я надеялась? На его снисходительность и доброту? На его великодушие?

Да нет, наверное. Скорее, ожидала, что он с родным сыном так никогда не поступит.

Но, видимо, всё-таки ошибалась.

Сейчас ему было, очевидно, совершенно без разницы, что будет чувствовать и как будет жить Егор, когда я сожгу за собой все мосты.

Более того, он готов преспокойно возложить всю вину на мои негодные плечи.

Ушла, бросила и на ребёнка не посмотрела.

Бессердечная…

— …со своими наработками. Но они говорят, что в этом месте живую стену лучше не ставить. Скажется на растениях.

— Угу, — кивнула я очень вовремя. — Раз говорят, значит, им виднее. Запиши. Подумаем, куда её перенести.

Катя кивнула и принялась записывать задание в блокнот.

— По освещению…

Я мысленно застонала, готовясь сосредоточиться на новом насущном вопросе, но загорелась кнопка внутренней связи.

— Ольга Валерьевна, Булат Александрович просит вас зайти. Само собой, когда освободитесь.

В голове, шедшей кругом от попытки совместить свои тяжкие мысли с работой, резко и внезапно прояснилось.

Апатия слетела с меня, будто её сдунул вывший за окнами офиса студёный ветер.

Господи, это ведь первый день в офисе после праздников. Первый с тех пор, как 1 января мы с Дагмаровым распрощались в его роскошной загородной резиденции.

Что стряслось? Зачем он меня вызывал?

— Оль, ты, наверное, иди, — робко предложила мне Катя. — Начальство всё-таки. Вдруг там что-то важное.

Да, зачем разводить панику раньше времени? Вероятно, какой-то рабочий вопрос. Но сейчас, в свете всего, что успело случиться, любое движение во внешнем мире воспринималось мной как опасное, несшее потенциальную, почти неотвратимую угрозу.

— Но у нас же освещение… — пробормотала я, несмотря на то, что уже вставала из-за стола.

— Освещение подождёт, — Катя послала мне ободряющую улыбку. — Позже обсудим. Не заставляй заказчика ждать.

Я невольно поёжилась от такой формулировки, но она-то никак не противоречила реальному положению дел.

Пусть у нас с Кириллом всё окончательно и полетело в тартарары, проект никуда не делся. И я понимала, что сейчас муж будет цепляться за него буквально зубами.

А мне совсем не хотелось быть слабым звеном — я помнила, что Дагмарову важно сохранить статус-кво во всём, что касалось проекта.

— Спасибо, Кать. Зайди ко мне в конце рабочего дня, и мы закончим.

Я поправила свой строгий тёмно-серый костюм и зачем-то взглянула в зеркало — убедиться, что не выгляжу так, как себя чувствую.

Но даже если и выглядела бы, кажется, мой временный начальник был не из тех, кто стал бы мне на это пенять. Он был из тех, кто считал своим долгом понять, что такой вид могло обусловить.

Стоило тяжёлым кабинетным дверям закрыться за моей спиной, как до меня донеслось:

— Ольга Валерьевна, я очень надеялся, что вы последуете совету.

— Простите?.. — я мялась у двери, внезапно так оробев, что не решалась от неё отлипнуть.

На меня нахлынули воспоминания.

— Боюсь, сделать это будет непросто, — он отложил документы, которые изучал, и скупым жестом указал мне на кресло перед столом. — Мне будет непросто простить вам такое.