Измена. Ты будешь страдать

Глава 33

Как и когда я попала в свои комнаты, я помнила смутно.

Дагмаров, не проронив больше ни слова, позволил мне скорбеть так, как я хотела. Не тратя лишних слов и усилий на необходимость принимать чужие слова сочувствия и оправдывать своё «разобранное» состояние.

Единственное, что от меня потребовал хозяин, немедленно сообщить, если мне что-нибудь понадобится.

— Что угодно, — добавил он, и его взгляд не терпел никаких возражений. — От носового платка до личного вертолёта.

— В-вертолёта? — пробормотала я в замешательстве.

— Если вам хочется прямо сейчас забрать сына и отправиться домой… стоит только сказать.

Я приложила ладони к лицу, слабо соображая, почему этот человек так печётся о моём благополучии.

Ведь если бы не он…

Да, если бы не он, я в глубине души так и верила бы, что Кирилла можно исправить. Что между нами ещё оставались взаимные чувства. Что он не врал, когда говорил, что хочет наладить наши с ним отношения.

— Спасибо, — прошептала я. — Если можно, мне хотелось бы… Я хотела бы завтра уехать. Уехать вместе с Егором. Но Кириллу… я ничего не хочу ему говорить.

— Утром? Днём? Вечером?

— До обеда.

— К десяти дня всё будет готово. О муже не беспокойтесь.

Он говорил сухо, по делу и без эмоций.

А меня убаюкивал его уверенный голос. Я получала тот самый необходимый минимум, без причитаний, без лишних советов, безо всей той словесной мишуры, которая сейчас, вот прямо сейчас, мне была совсем не нужна.

— Я… не знаю, как вас благодарить. Я правда… не знаю.

— В этом нет никакой необходимости. И мне жаль.

Я подняла на него взгляд, плюнув на то, как кошмарно сейчас, должно быть, выглядела, с размазанной тушью, покрасневшим носом и опухшим лицом.

— Мне жаль, что Кирилл не оправдал ваших надежд, — ответил Дагмаров на мой немой вопрос. — И жаль, что вам пришлось через это пройти. Но поверьте, вы выбрали меньшее из зол, когда согласились приехать.

Возможно, случись это раньше, я принялась бы всерьёз возражать. Я попыталась бы выкрутиться и оправдать человека, которого привыкла считать самым близким.

Но то время и та, прежняя я оставались в благостном прошлом. В прошлом, где я ещё верила, что всё можно исправить, простить и пережить.

— Вероятно, вы правы, — мой голос ещё прерывался. — Но мне не легче от этого.

Оставалось надеяться только на то, что отболит поскорее. Пережжётся и перемелется. В пепел, конечно, но пепел — тоже небесполезная вещь. Пепел может питать новую жизнь.

Правда, о новой жизни я сейчас думала меньше всего.

— Не посчитайте это цинизмом, — Дагмаров смотрел на меня почти с сочувствием. — Но легче быть и не должно. Любовь предполагает боль. Это две стороны одной очень редкой монеты.

Я тихонько шмыгнула носом, слегка руша этот философский момент.

Но не могла отделаться от ощущения, что Дагмаров, который и без того никогда не словоблудничал, вряд ли говорил просто ради того, чтобы изречь очевидную житейскую мудрость.

Я сердцем чуяла, что он говорил о том, что знал и понимал. С чем был знаком. И очевидно, не понаслышке.

— Спасибо… за понимание, — я провела ладонью по озябшему предплечью. — И… и за всё. Мне, правда, очень неудобно, что…

— Бросьте, — оборвал он мои скомканные объяснения. — Отдыхайте. Набирайтесь сил. Сделайте это в качестве своей ко мне благодарности.

Я удивлённо моргнула, но возражать и не подумала. Просто кивнула, принимая это диковинное условие.

— Через неделю я буду ждать вас в офисе. Впереди у нас много работы.

Сил мне хватило только на новый кивок.

Он помедлил всего пару мгновений, словно не хотел уходить. Но потом всё же толкнул дверь моей комнаты, молчаливо приглашая войти, и сказал на прощание:

— Понимаю, что прозвучит как издевательство, но всё-таки… с Новым годом, Ольга. Пусть он действительно принесёт в нашу жизнь много нового.

Я сглотнула и прошептала:

— Сп-пасибо. И вас… с Новым годом.

Он кивнул мне и молчаливо указал подбородком на дверь, давая понять, что больше не хочет меня задерживать.

Но самое странное случилось потом. Когда я вошла в свои апартаменты, зажгла верхний свет, и произошедшее обрушилось на меня подобно горной лавине.

Только вот на этот раз рядом не оказалось мощного мужского плеча, в которое я бы уткнулась, чтобы вдоволь излить своё горе.

Я кое-как добрела до диванчика, плюхнулась на него и какое-то время тряслась в новых рыданиях, заново переживая не только сегодняшнее унижение, но и всё, что случилось до. Всё, что медленно, но верно покрывалось слоем серого пепла.

Правда, ни отгореть, ни отболеть вот так просто ничему не удалось бы.

Наш с Егором отъезд подарил лишь короткую передышку.

Уже поздним вечером 1 января Кирилл стоял на пороге пока ещё нашей общей квартиры.

И я понимала, мои испытания не закончились.

Они едва начинались.