Измена. Ты будешь страдать

Глава 37

Уравнять счёт.

Она ведь сама это сказала.

Само собой, ни на что не намекала. Ничего не предлагала.

Просто сбита с толку, испугана и растерянна.

Не знает, что делать дальше. Или думает, что не знает.

Он позволил себе всего на мгновение вообразить, как всё сложилось бы, реши она действительно уравнять счёт вместо того, чтобы ехать домой в первый день нового года.

Но, пожалуй, именно это в ней его и восхищало. Ольга не рубила с плеча, не впадала в истерику, не закатывала скандалы. Она скорбела и принимала решения. Думала в первую очередь о других.

Похвально. Заслуживает глубокого уважения. Но не пора ли подумать и о себе?

— Позвольте мне не озвучивать сути своего предложения, — Булат взглянул на часы. — До конца рабочего дня ещё уйма времени. Когда он завершится, у вас будет четверть часа на то, чтобы спуститься ко входу. Я буду вас ждать.

— А если я не захочу принимать ваше… предложение?

Меня это крайне расстроит, Ольга Валерьевна, но вы об этом никогда не узнаете.

— Тогда я пожелаю вам удачного завершения рабочего дня и мы увидимся завтра.

Она пыталась прочесть на его лице хоть какую-нибудь подсказку. И он не хотел бы признаваться себе в том, что попасть в поле её пристального внимания ощущалось сродни тому, как попасть под ласковое весеннее солнце в самый разгар зимней стужи.

— Вы предлагаете мне поездку, но не можете назвать пункт назначения.

Подозревает. Осторожничает. Хорошо. Значит, не впадает в отчаяние. Значит, он прав, и невзирая на всю внешнюю хрупкость, у этой женщины стальной, несгибаемый стержень.

Она может порыдать у тебя на плече. Но это не значит, что её вот так запросто можно сломать.

— Не могу, — Булат смотрел ей в глаза, запрещая себе в открытую любоваться её стройной фигурой. — Но вы имеете право в любой момент отказаться нашей поездки.

— Абсолютно любой?

— Абсолютно. Даю вам слово. Если слово мужчины для вас ещё что-нибудь значит.

Его слова умудрились вызвать на мягких губах едва заметную, пусть и печальную, улыбку.

— Наверное, потребуется чуть больше, чем супружеская неверность одного-единственного мужчины, чтобы разувериться во всех остальных.

— Удивительное великодушие по нашим временам, — ответил он без капли иронии.

И пусть расстались они на относительно дружественной ноте, предсказать её решение он не смог бы. Это слегка нервировало и в то же время парадоксально радовало. Тайна манила. Предсказуемость разочаровывала.

Хотя в этом случае он не стал бы судить столь категорично. Даже читай он её как раскрытую книгу, отыскал бы в этом что-нибудь, что манило бы.

Наступало то опасное время, когда трезвости своих суждений он доверять опасался.

Когда в последний раз с ним случалось такое?

Вероятно, никогда не случалось. Вероятно, это впервые.

— Сама не знаю, почему это делаю, — она проскользнула на сиденье рядом с водительским и смотрела на его так, будто ожидала получить ответ от него.

— Потому что тайна влечёт? — бесстрастно предположил он, мастерски скрывая своё истинное отношение к её решению.

— Объяснение не хуже других, — пробормотала она, застёгивая ремень безопасности. — Только знаете… Сын, конечно, сегодня у бабушки, но всё равно не хотелось бы задерживаться надолго. Я ведь понятия не имею, что вы задумали.

Задумал… Пожалуй, она очень бы удивилась, узнай, что эта мысль посетила его спонтанно и всё ещё казалась ему едва ли не бредом. Но в то же время он до кристальности ясно в душе понимал, что не отказался бы от этой сумасшедшей задумки. Потому что иногда лучше знать сразу. Лучше сразу обозначить границы и точно знать, что за них тебе не перейти. Дальше них тебя не подпустят. Возможно, пока. Возможно, до некоторых пор. Но это важно — не строить иллюзий и отдавать себе отчёт в том, что позволено, а что — однозначно табу.

Потому что с ней… с ней эти рамки безнадёжно для него размывались.

— Не беспокойтесь. Много времени моё предложение не займёт.

И он не грешил против истины. По пути они заглянули в ресторан. Потому что здесь он отказа не принял. Сегодня она не обедала.

— Откуда вы знаете? — светлый взгляд полнился подозрением.

— А я разве ошибся? — невозмутимо парировал он.

— В том-то и дело, что нет…

И с обедом он не просчитался. Пожалуй, знай она наперёд, куда они ехали, и от гнева голодной женщины он пострадал бы заметно сильнее.

— Это же… это ваш клуб?

Он чувствовал на себе её ошарашенный взгляд, когда парковал авто у самого входа, у роскошного крыльца с колоннами. Пожалуй, уже одно то, что она не потянулась к ремню безопасности и не принялась лихорадочно дёргать ручку дверцы в попытках выбраться, можно было считать крохотной победой.

— Зачем? Зачем мы здесь? П-почему?

Булат заглушил мотор.

— Ольга, я пойму если сейчас вы откажетесь. Я ведь вам обещал — в любое время.

Она молча и напряжённо изучала его лицо. И он буквально видел в ней эту невыносимую внутреннюю борьбу. Она каким-то шестым чувством ощущала, что с отказом не стоит спешить.

Медленно выдохнула и, не сводя с него взгляда, потянулась-таки к ремню безопасности.

— Даже не надейтесь, что струшу, — пробормотала она.

— Меньше всего я хотел бы вас напугать, — и он ни на гран не погрешил против истины.

В его намерения входило нечто совершенно иное.

К его приезду всю прислугу убрали с пути. Чтобы не смущать его спутницу. Их никто не встречал, им никто не мешал, когда они вошли в здание клуба и прошли по уже, должно быть, знакомому ей маршруту. Маршруту, который она наверняка никогда больше не захотела бы повторять. Маршруту, который закончился предсказуемо.

Предсказуемо в той самой комнате, с которой всё началось…