Измена. Ты будешь страдать

Глава 25

— Оля?..

Я вздрогнула, выныривая из омута серых глаз. Я лишь сейчас сообразила, что всё это время продолжала таращиться на Дагмарова, так умело завладевшего моим вниманием безраздельно.

Господи, я даже вошедшего мужа не заметила!

Его оклик худо-бедно согнал с меня странное наваждение.

— Привет, — я обернулась, слишком сбитая с толку, чтобы волноваться о реакции мужа.

Почему-то сейчас, в присутствии Дагмарова, мне казалось, что я вообще мог отпустить ситуацию и не суетиться о том, как она разрешится. Он одним своим присутствием внушал чёткое понимание того, кто здесь хозяин. Он распоряжался, как и на каких условиях сложится разговор.

— Привет, Кирилл, — Дагмаров как ни в чём не бывало оттолкнулся от столешницы, на которую всё это время опирался.

Господи, мы же в шаге друг от друга стояли. Это абсолютно нерабочая ситуация.

Можно только представить, как мы выглядели со стороны.

Будто шушукались.

Мои соображения вряд ли сильно отличались от тех, что блуждали в голове Кирилла.

Потому что у него был вид явно сбитого с толку. Он рассеянно пожал руку Дагмарову, продолжая смотреть на меня.

— Оль, а что ты тут… ты…

— Мы с Ольгой Валерьевной обсуждали проект.

Безупречная в своей чистоте бесстрастность. В интонации — лёд, ни крупиночки фальши. Начальник и подчинённая обсуждали рабочий момент. Какие-нибудь вопросы?

У Кирилла их не оказалось.

— Ясно. Она… мы с чем-нибудь не справляемся?

Меня покоробило от такого предположения, но я не стала лезть в их разговор. Я и от предыдущего пока не отошла. Мне это вообще сегодня вряд ли грозило.

— Откуда такие сомнения в силах собственных подчинённых?

Кирилл улыбнулся сквозившей в словах партнёра иронии:

— Подумал, ты её тут отчитываешь.

— Ольга Валерьевна не школьница, чтобы её отчитывать. Подобным образом я отношения внутри коллектива не выстраиваю. Сотрудничать и выстраивать диалог эффективнее, чем унижать и подавлять. Говорю, исходя из собственного опыта.

Я отчётливо видела этот острый камушек, полетевший в огород моего мужа. Но он параллель не провёл, аналогии не проследил. Он кивнул, будто понял. Но ничего он не понял. И мне почему-то стало за него мучительно стыдно. Ведь Дагмаров читал его как раскрытую книгу.

— Ну, я рад, что ваш диалог складывается удачно, — Кирилл, следуя молчаливому жесту хозяина кабинета, опустился в кресло.

— Более чем, — Дагмаров перевёл на меня взгляд. — Ольга Валерьевна, благодарю вас за продуктивную беседу. Не смею вас больше задерживать.

Я отлипаю от места и на негнущихся ногах направляюсь к дверям.

Я почти на свободе, когда Дагмаров меня окликает:

— Ольга Валерьевна…

Я оборачиваюсь.

— …вы ведь помните, о чём мы с вами договорились?

Дагмарова совершено не смущает присутствие моего мужа. Будто его и нет в кабинете.

Я не могу позволить себе колебаться.

И не могу позволить себе передумать.

Чёрт знает чего от него ждать, если я по каким-либо причинам надумаю вдруг проявить норов.

Шутить с таким человеком и тем более его провоцировать — подписать себе приговор.

Поэтому я молчаливо киваю.

Я согласна.

Он кивает в ответ.

Его взгляд соскальзывает с меня, но почему-то мне кажется, что с неохотой.

Тянет встряхнуться, чтобы развеять странное наваждение.

Я хватаюсь за ручку двери, выныриваю в залитую уютным светом приёмную и, бледно улыбнувшись сидящей за столом секретарше, спешу вернуться на своё рабочее место.

Лицо полыхает, а пальцы рук ледяные.

Сердце колотится.

Во рту пересохло.

Господи, и почему я кажусь себе грешницей, расписавшейся на подпаленном адским огнём пергаменте кровью?..

Остаток рабочего дня тонет в мути переживаний. Я думаю обо всём сказанном и не сказанном. Кручу ситуацию в голове так и эдак. Но всё, что сейчас понимаю, это то, что не понимаю я вообще ничего.

Дагмаров ведёт какую-то лишь ему ведомую игру?

Я почти на все сто уверена, что это так.

И я только что добровольно стала её неотъемлемой частью.

Чем мне это грозит? Стать пешкой в чужих махинациях.

Но каких махинациях? Какова может быть цель?

Потому что поверить, что такой человек, как Дагмаров, действовал, руководствуясь исключительно альтруизмом… смешно. Наивно до безобразия.

Ради подобной ерунды такой человек и пальцем о палец наверняка не ударит. Всё, чем они живут, это деньги и власть. Это приумножение капитала. Это игры влиятельных, почти всемогущих.

К концу рабочего дня моя голова на бок кренилась от тяжести поселившихся в ней мыслей.

Кирилл после беседы с Дагмаровым в кабинет ко мне не заходил.

То ли дальше поехал по делам фирмы, то ли…

Я вспомнила серый пристальный взгляд, который, казалось, проникал прямо под кожу, и колени почему-то тут же ослабли.

Но не так, как они обычно слабеют от чистого страха.

Я пыталась понять, на что это было похоже, но никак не могла ухватиться за ощущение, чтобы правильно его для себя описать.

Должно быть, исключительно нервное.

И вернувшись после длинного дня домой, я поняла, что это действительно нервы.

— А где папа? — Егор примчался меня встречать и заботливо вынул тапочки из обувницы.

— Наверное на работе, — я наклонилась, чмокнула его в макушку и потащила на кухню пакет с продуктами. — Он мне не звонил.

И это меня всё-таки беспокоило. В свете всего, что успело сегодня произойти.

— Чем обедали?

— Инга привозила пирог с сыром и курицей, — доложил Егор, заглядывая в пакет.

— Святой человек, — вздохнула я, сделав ментальную зарубку — доплатить няне за гастрономическую инициативу.

Егор вытащил из пакета коробку со сливочным рулетом, я едва успела её перехватить:

— А ну-ка, пират! Не спеши. Это к чаю.

«Пират» не успел возразить. В прихожей щёлкнул замок. Кирилл вернулся с работы.

И меня тут ж бросило в пот.

Я каждой клеточкой чувствовала — он не спустит на тормозах ситуацию в кабинете Дагмарова.

Но наш разговор оказался совсем не таким, каким я его себе рисовала…