Измена. Ты будешь страдать

Глава 18

— Первое? — брякнула я. — То есть…

— То есть в разное время и при разных обстоятельствах я почти наверняка сделаю вам другие.

О чём он? Какие другие? Что у него на уме?

— Мне… мне, пожалуй, и одного за глаза хватит.

— Почему?

— Вы предлагаете мне какую-то… нереальную сумму!

И снова усмешка.

На фоне загорелой кожи и тёмной, почти чёрной щетины его зубы выглядели особенно белоснежными. И это лишь усугубляло хищность усмешки — не показную, скрытую. Оттого мне делалось ещё больше не по себе.

— Нереальную? Ольга Валерьевна, мне кажется, это вы живёте в отрыве от реальности. Я не лезу в ваше личное, не берусь оценивать Кирилла Михайловича как вашего спутника жизни. Но если говорить о нём как о начальнике…

Я невольно затаила дыхание на этой паузе.

Дагмаров это заметил и не стал меня долго томить:

— …то он вам преступно недоплачивает. Уровень вашей оплаты не соответствует объёмам и качеству вашей работы. И работы вашего отдела, если уж на то пошло.

— Но работу вы предлагаете почему-то именно мне. Не моему отделу.

Серый взгляд задержался на моём лице, плавно соскользнул вниз, и я ощутила невероятное. Он будто коснулся меня своим взглядом.

Пульс подпрыгнул, дыхание участилось.

Господи, я, кажется, впадаю в настоящую панику.

Да что со мной, господи, такое творится?

— Я заинтересован исключительно в ваших талантах. Без обид. Уверен, ваши работники — профессионалы. Но вас я считаю наиболее перспективной. А у меня работают только лучшие.

— В-вы меня… в ступор вгоняете.

— Я ценю вашу честность.

— А я не уверена, что ценю вашу. Всё это… весь этот разговор сбивает с толку. И я вам… я вам не верю.

Не пойму, откуда во мне взялась эта смелость, но я встретила его пристальный взгляд. И он мне кивнул, будто в знак молчаливого уважения к моей смелости.

— Вы правильно делаете, Ольга Валерьевна.

— Извините?..

— Правильно делаете, что не доверяете. Бизнес не терпит слабых, порывистых, действющих импульсивно и необдуманно. Ведомых собственными страстями, желаниями, инстинктами и ничем больше. В бизнесе требуется холодная голова. Согласны?

Я машинально кивнула, не соображая, куда он клонит.

— Поэтому вы обдумаете моё предложение.

Хитрый змей.

Но внутри-то, внутри… что творилось!

Астрономическая по моим представлениям сумма. И тогда я могла бы… могла бы ни от кого не зависеть. Стать по-настоящему самостоятельной. Позволить себе отдельное жильё. Уйти от Кирилла! Может… может, даже Аню на ноги поставить!

Хитрый, хитрый змей-искуситель.

Но решись я на такое, и Егор… Как я оставлю Егора? Кирилл ни за что не отдаст мне сына. Ни за что, даже если я ему за него миллионы заплачу. Как бы скверно он себя ни вёл, Егора он любит. К сожалению для меня, его он любит.

Его — любит. А меня?..

Всё это ещё проносилось в моей голове, а я уже ею качала.

— Спасибо большое за предложение. Оно по-настоящему царское. Но я не могу бросить людей, с которыми работаю. И которых люблю.

Взгляд Дагмарова заметно потяжелел.

— Вы настолько любите своего мужа. Даже после всего?

Вовсе не о муже сейчас разговор. Но Дагмарову об этом знать необязательно.

— А разве так не бывает?

Он едва заметно прищурился, будто что-то пытался на моём лице разглядеть, но потом, приподняв брови, качнул головой:

— Вы правы. И не такое бывает. Подобной привязанности можно лишь позавидовать. До самоотречения, значит. До самопожертвования.

Он помолчал. А я не спешила комментировать сказанное.

— Знаете, всегда считал, что такую любовь надо ещё заслужить. Но где жизнь, а где справедливость, верно? — усмехнулся он. — Кто-то её не получит, даже если разобьётся в лепёшку. А кому-то она даётся просто так, даром. С готовностью и без надежды на взаимность.

Я приподняла подбородок, приказав себе не отводить взгляд от собеседника.

Да. Мой сын заслужил такую любовь. А о Кирилле я сейчас даже не думала.

Всё между нами было слишком запутанно и непонятно, чтобы бездумно поддакивать словам Дагмарова на его счёт.

— Вы очень к месту о несправедливости заговорили. Не думаю, что будет правильно обсуждать мои личные и рабочие отношения за спиной у мужа и непосредственного начальника.

— Беспокоитесь о своей репутации в его глазах? В глазах того, кто о своей репутации в ваших глазах не слишком-то в целом заботится.

Я вспыхнула от такой прямоты.

— Вы так свободно об этом рассуждаете… вы ведь партнёры!

— И это накладывает на меня обязательства не оценивать его поступки, невольным свидетелем которых я оказался?

— Я… я не знаю. Тут каждый решает за себя.

— В точку, Ольга Валерьевна.

— Но мне будет очень некомфортно работать под вашим началом, если вы продолжите в том же духе.

В серых глазах что-то вспыхнуло. Что-то, что описать было бы невозможно, но я будто только сейчас ощутила, что его взгляд потерял своё циничное, оценивающее выражение. Он… смягчился? Не могла бы сказать наверняка.

— Мне очень жаль, что моя прямота доставляет вам неудобство, — впервые он отвёл от меня взгляд, будто что-то прикидывал в уме. — И я, кажется, знаю, как загладить свою вину.

— Вам ничего не нужно заглаживать.

— Боюсь, я вынужден настоять, — серые глаза вновь приковали меня к себе. — Через несколько дней мы вернёмся к этому разговору.

Короткая пауза. Пристальный взгляд.

— И я обещаю, моё второе предложение вас… заинтересует.