Измена. Ты не защитил меня (СИ)

Глава 10

Сначала я не понимаю, что это значит. Просто читаю строчки, не вдумываясь в смысл.

Ресторан «Гранд Палас».

Дорогое место.

Дата чека… Я всматриваюсь в цифры, и сердце начинает биться быстрее.

19 февраля.

За день до того вечера. За день до того, как меня ограбили в переулке.

Позиции заказа:

"Устрицы — 2 порции.

Лобстер — 2 порции.

Вино «Дом Периньон» — 1 бутылка."

Очень похоже на романтический ужин. Но меня на нем не было.

Рука начинает дрожать. Бумажка шуршит в пальцах.

Максим был в ресторане 19 февраля. С кем-то. Ужинал устрицами и пил дорогое шампанское, пока я дома читала книжки о беременности и гладила свой округлившийся живот.

А на следующий день, когда я шла домой в темноте и звонила ему, умоляя ответить, он не поднимал трубку.

— Ксюш, что случилось? — голос Максима доносится словно издалека.

Я поворачиваюсь к нему. Он стоит в дверях, и на его лице тревога. Наверное, я выгляжу странно.

— Это что? — говорю я, протягивая ему чек.

Максим берет бумажку, и я вижу, как меняется его лицо. Сначала непонимание, потом узнавание, потом ужас.

— Ксюш, я могу объяснить…

— С кем ты был? — голос мой звучит на удивление спокойно.

— Это… это был деловой ужин. С клиентом.

— Устрицы и шампанское с клиентом?

Он молчит, и это молчание говорит больше любых слов.

— С кем, Максим?

— Ксюша, прошу тебя…

— С КЕМ⁈

Крик вырывается из моего горла сам собой. Вся боль, вся ярость, которые я держала в себе эти дни, вдруг находят выход.

Максим вздрагивает, отступает на шаг.

— С Викой, — говорит он тихо. — С Викторией.

Его секретарша. Я помню ее. Высокая, красивая, с длинными темными волосами и уверенным взглядом. Всегда безупречно одета, всегда улыбается. И всегда смотрит на Максима особенным взглядом.

— Как давно? — спрашиваю я.

— Ксюш…

— Как. Давно.

Он закрывает глаза, словно собираясь с силами.

— Полгода, — шепчет он.

Полгода. Пока я носила под сердцем его ребенка, он спал с другой женщиной.

Чек выпадает из моих пальцев, падает на пол. Мир вдруг становится очень четким, каждая деталь видна с болезненной ясностью. Белые кафельные плитки на полу. Капля воды, стекающая с крана. Складка на рубашке Максима.

— Мне нужен твой телефон, — говорю я.

— Что?

— Телефон. Дай мне свой телефон.

— Ксюш, зачем тебе…

— ТЕЛЕФОН!

Он протягивает мне свой смартфон дрожащими руками. Я вижу, как он пытается что-то сказать, остановить меня, но не может произнести ни слова.

Открываю сообщения. Пролистываю контакты. «Виктория» — и сердце пропускает удар.

Нажимаю на имя.

Переписка открывается, и первое же сообщение обжигает изнутри:

«Скучаю по тебе, дорогой. Когда снова увидимся?»

Руки трясутся так сильно, что я едва могу держать телефон. Я листаю переписку вверх, читаю сообщения, и каждое из них словно добивает меня.

«Твоя жена что-то подозревает?»

«Нет, Ксюша ни о чем не догадывается.»

«Хорошо. Не хочу проблем.»

«У тебя их не будет. Она слишком доверчивая.»

Слишком доверчивая. Я была слишком доверчивой.

Читаю дальше. Сообщения становятся все более откровенными, интимными. Подробности их встреч, их близости. Слова, которые он никогда не говорил мне. Обещания, которые он никогда мне не давал.

А потом я вижу фотографии.

Первая фотография: Виктория в нижнем белье, на диване. Диване, который мне знаком. Это диван в его офисе, в зоне отдыха.

Вторая: селфи в ресторане. Довольно улыбаются в камеру.

Третья фотография… я не могу на нее смотреть. Они в постели, полуобнаженные, она целует его в шею, а он смотрит в камеру с довольной улыбкой.

Телефон выпадает из моих рук, с грохотом ударяясь о кафельный пол. Возможно разбился, но мне все равно.

— Ксюша… — голос Максима дрожит.

Я поднимаю глаза и смотрю на него. На этого мужчину, с которым я связала свою жизнь. За которого вышла замуж. От которого была беременна.

И вдруг все встает на свои места.

Вся картина складывается в голове с ужасающей ясностью. В тот день, когда я шла домой по темному переулку и звонила ему раз за разом, умоляя ответить. Говорила, что боюсь, что за мной кто-то идет. Оставляла сообщения на автоответчике.

А он в это время был с ней.

Когда меня грабили, когда я падала на асфальт, Максим был с Викторией.

Пока я лежала в собственной крови в темном переулке, он целовал другую женщину.

Пока наш ребенок умирал у меня в животе, он шептал слова любви не мне, а ей.

— Ты убил его, — говорю я тихо.

Максим бледнеет так, что становится похож на призрака.

— Ксюш, я могу все объяснить…

— Объяснить что? — голос мой крепнет, наполняется яростью. — Что пока я звонила тебе, умирая от страха, ты трахал свою секретаршу?

Он вздрагивает от моих слов, как от пощечины.

— Что наш сын умер из-за тебя? — кричу я уже во весь голос. — Из-за того, что ты не ответил на мои звонки?

— Ксюша, пожалуйста…

— ЕСЛИ БЫ ТЫ ОТВЕТИЛ, ЕСЛИ БЫ ВСТРЕТИЛ МЕНЯ, НИЧЕГО БЫ НЕ СЛУЧИЛОСЬ!

Ярость поднимается во мне, как цунами. Я хватаю телефон с пола и швыряю его в Максима. Он уклоняется, и аппарат разбивается о стену, рассыпаясь на куски.

— Ксюш, это не так… я не хотел…

— НЕ ХОТЕЛ⁈ — Я схватываю первое, что попадается под руку — флакон шампуня — и бросаю в него. Потом тюбик зубной пасты. Потом стакан.

Максим поднимает руки, защищаясь от летящих в него предметов.

— Ксюша, остановись! Это была ошибка! Это ничего не значило!

— НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИЛО⁈ — Голосую срывается от крика. — ПОЛГОДА! ПОЛГОДА ТЫ СПАЛ С НЕЙ! И ЭТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИЛО⁈

— Я люблю только тебя! — отчаянно кричит он. — Ты мне веришь? Только тебя! Я все осознал!

Я останавливаюсь, тяжело дыша. Смотрю на него, на его бледное лицо, на расширенные от ужаса глаза, на дрожащие руки.

— Только меня? — говорю я тихо, почти шепотом. — Только меня ты любишь?

Он кивает, отчаянно, жадно.

— Да! Только тебя! Ксюша, поверь мне!

Я медленно подхожу к нему ближе. Он не отступает, думает, что я успокоилась.

— Тогда объясни мне, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Если ты любишь только меня, почему в твоих сообщениях с ней написано, что я «слишком доверчивая»? Почему ты обещал ей, что у нее не будет проблем из-за меня?

Максим открывает рот, но не может произнести ни слова.

— Почему ты писал ей то, что никогда не писал мне? — продолжаю я. — Почему на фотографиях с ней ты выглядишь счастливее, чем когда-либо со мной?

— Ксюша…

— ОТВЕЧАЙ МНЕ!

— Это был просто секс! — выпаливает он. — Ты же была беременной, ты не хотела… а мне нужно было…

Он замолкает, понимая, что сказал что-то непоправимое.

Я стою и смотрю на него. Этот человек, этот мужчина, который был моим мужем, только что сказал мне, что изменял мне, потому что я, беременная его ребенком, «не хотела».

— Ксюш, пожалуйста, дай мне шанс все исправить…

— Исправить? — Я смеюсь, и этот смех звучит страшно даже для меня самой. — Ты можешь вернуть мне сына?

— Нет, но…

— Тогда нам не о чем говорить.

Я поворачиваюсь и иду к выходу из ванной, но он хватает меня за руку.

— Ксюша, не уходи! Мы можем все наладить! Я брошу ее! Мне никто не нужен, кроме тебя!

Я смотрю на его руку на своем запястье и медленно освобождаюсь. Поворачиваюсь и иду в спальню. Максим идет за мной, пытается что-то говорить, но я его больше не слушаю.

Достаю из шкафа сумку и начинаю складывать свои вещи. Их здесь немного. Мои руки двигаются на автомате, словно принадлежат кому-то другому.

Из тумбочки достаю документы — паспорт, свидетельство о браке. На секунду замираю, глядя на красивую обложку свидетельства. Какой счастливой я была в тот день. Какой наивной. Бросаю документ в сумку, он падает на дно с тихим шуршанием.

Максим стоит в дверном проеме, прислонившись к косяку. Руки у него трясутся, лицо серое, как у больного человека.

— Ксюша, пожалуйста, — голос его дрожит. — Не делай этого. Я изменюсь. Клянусь тебе, я стану другим человеком.

Я не поднимаю глаз от сумки.

— Я уволю Викторию завтра же, — торопливо говорит Максим. — Переведу ее в другой отдел, нет, лучше вообще уволю. Ты больше никогда ее не увидишь.

Из ящика комода достаю носки, майки. Мои пальцы цепляются за небольшую коробочку в углу ящика. Открываю ее — там лежит тест на беременность с двумя полосками. Тот самый, первый. Я показывала его Максиму, дрожа от волнения и страха.

— Ксюша, послушай меня! — Максим делает шаг в комнату, но останавливается, видя мой взгляд. — Я понимаю, что совершил ужасную ошибку. Но ведь все люди ошибаются! Я готов делать все, что ты скажешь. Хочешь, мы поедем куда-нибудь? Сменим обстановку? Начнем все сначала?

— Слишком поздно, — говорю я, не поднимая глаз.

Голос мой звучит странно спокойно. Будто весь гнев, вся боль куда-то ушли, оставив после себя только пустоту.

— Не говори так! — Максим подходит ближе, я слышу его прерывистое дыхание. — Никогда не поздно! Мы можем…

— Наш брак умер вместе с нашим сыном.

Слова вылетают сами собой, и я понимаю, что это правда. Абсолютная, горькая правда. То, что было между нами, умерло в тот февральский вечер в темном переулке. Умерло вместе с крошечным сердечком, которое перестало биться.

Максим молчит. Слышно только тиканье часов на стене и мое прерывистое дыхание.

Закрываю сумку на молнию. Звук громкий в тишине комнаты. Оглядываюсь вокруг, но больше мне здесь ничего не нужно.

В углу стоит детская кроватка. Белая, с резными спинками. Смотрю на нее и чувствую, как внутри все сжимается от боли.

— Куда ты пойдешь? — тихо спрашивает Максим.

Я не отвечаю. Не собираюсь говорить ему, что еду к родителям. Он и так достаточно причинил мне вреда. Больше не дам ему такой возможности.

Беру сумку за ручки и иду к двери. В прихожей надеваю куртку, сапоги. Максим следует за мной по пятам.

— Ксюша, не уходи! Пожалуйста! Я был неправ, я сказал глупость! Ты самая прекрасная женщина в мире!

Завязываю шарф, не глядя на него. В зеркале вижу свое лицо — бледное, с темными кругами под глазами. Самая прекрасная женщина. Да, конечно. Поэтому он и спал с другой.

Иду к двери. Максим бросается ко мне, хватает сумку.

— Не пущу! — Лицо его искажено отчаянием. — Я не дам тебе уйти!

Мы стоим, каждый держится за ручку сумки. Максим тянет к себе, я удерживаю свою.

— Отпусти меня, — прошу я тихо.

— Нет! Мы разберемся! Все наладим!

— Максим, отпусти меня.

В моем голосе столько боли, столько усталости, что он невольно разжимает пальцы. Сумка остается у меня в руках. Поворачиваюсь к двери, нажимаю на ручку и выхожу из квартиры.

Дверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком.