Измена. Ты не защитил меня (СИ)

Глава 25

Ксения

Я сжимаю телефон. В голове сразу все встает на свои места. Встреча с родителями… Это ведь уже серьезно. Это уже о будущем. О семье.

— Денис, я… не знаю…

— Да ладно тебе! — смеется он. — Чего тут думать? Нам же так хорошо вместе. Мама уже готовит пирожки с капустой.

Сердце бешено колотится. Не от влюбленности, не от радости, а от паники. Все слишком быстро.

— Ксюш? Ты слышишь меня?

— Да, слышу… Просто…

— Слушай, я понимаю, развод — это тяжело. Но жизнь продолжается, правда? И я… — он делает паузу, собираясь с духом. — Я серьезно к тебе отношусь. Очень серьезно.

— Хорошо, — слышу свой голос как со стороны. — Приезжай. В шесть вечера.

Почему я согласилась? Откуда эта решимость, которую я сама не понимаю?

После того как кладу трубку, сижу на кровати и пытаюсь разобраться в собственных чувствах. Денис любит меня. По крайней мере, думает, что любит. Он готов жениться, строить семью, заботиться. Разве не об этом мечтает каждая женщина?

Но когда представляю себе свадьбу, белое платье, обручальные кольца — внутри все сжимается от ужаса. Не могу… Еще не могу.

А может, дело не в том, что слишком рано? Может, дело в том, что Денис — не тот человек?

Когда он целует меня в щеку на прощание, я чувствую лишь прикосновение его губ. Никакого огня, никакой страсти. А ведь должна же быть искра между мужчиной и женщиной? Должно быть желание, трепет, дрожь в коленях?

С Максимом было именно так. С первого взгляда. Когда он вошел в то кафе, где я работала, я почувствовала, как воздух стал другим — густым, наэлектризованным. А когда он впервые взял меня за руку…

Стоп. Не думать о Максиме. Не вспоминать.

Но мысли предательски возвращаются к нему снова и снова. Каково ему там, в машине? Холодно ведь, март все-таки. А как он питается? В удобно ли ему спать?

И сразу же злюсь на себя. Какая разница, каково ему? После того, что он сделал? Пусть мерзнет, пусть страдает! Заслужил!

Но злость быстро сменяется болью. Потому что я все еще люблю его. Вопреки всему, вопреки предательству и лжи. И от этого становится еще хуже.

Может, Денис — это мой шанс? Шанс забыть, начать заново? Построить нормальную, спокойную жизнь без бурь и потрясений?

Но хочу ли я спокойствия? Или все-таки хочу любви — настоящей, всепоглощающей, даже если она приносит боль?

Смотрю на себя в зеркало. Худое лицо, потухшие глаза. Что я могу дать Денису? Сломанную женщину с кучей психологических травм? Он заслуживает большего. Заслуживает женщину, которая будет любить его всем сердцем, а не пытаться полюбить из чувства благодарности.

Но что, если это моя последняя возможность быть счастливой? Что, если другого шанса не будет?

В шесть вечера раздается звонок в дверь. Денис стоит на пороге с букетом желтых тюльпанов — первых весенних цветов. Улыбается широко, глаза светятся от счастья.

— Готова к встрече с моей мамой? Она так волнуется, весь день готовит!

Я надеваю пальто, поправляю волосы. Попытка улыбнуться получается жалкой гримасой.

Выходим на улицу, и я автоматически ищу глазами черный «Мерседес». Он стоит там же. В салоне горит слабый свет — наверное, Максим читает или работает за ноутбуком.

— Что-то не так? — спрашивает Денис, заметив мой взгляд.

— Нет, все в порядке.

Садимся в его машину, и он заводит мотор. Я оборачиваюсь и краем глаза вижу, как в «Мерседесе» шевельнулась тень. Максим наблюдает.

— Кстати, — говорит Денис, выруливая на дорогу, — а что это за машина все время у вашего дома стоит? Соседи не жалуются?

— Не знаю, — лгу я. — Наверное, к кому-то из соседей ездит.

Денис кивает и включает радио. Играет какая-то легкая мелодия, но мне кажется, что каждая нота отдается болью в груди.

Мы едем к его родителям, которые хотят видеть меня своей невесткой. А я даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова довериться мужчине. Смогу ли разрешить кому-то прикоснуться к себе без содрогания. Смогу ли родить еще одного ребенка, не думая каждую секунду о том, которого потеряла.

И самое страшное — смогу ли я полюбить Дениса? Хотя бы попытаться полюбить?

Или я обречена на всю жизнь сравнивать каждого мужчину с тем, кто разбил мне сердце?

Дом семьи Волковых поражает своим благополучием с первого взгляда. Двухэтажный кирпичный особняк с аккуратной черепичной крышей расположен на одной из лучших улиц в центре нашего городка. Высокий кованый забор окружает просторный участок, за которым видны ухоженные клумбы и молодые фруктовые деревья, укрытые на зиму мешковиной. Даже в марте, когда все еще серо и уныло, здесь чувствуется достаток и порядок.

В открытом гараже стоит темно-синий BMW — не новейшей модели, но явно дорогой. Рядом припаркован еще один автомобиль под чехлом. Во дворе аккуратно сложены стройматериалы, видимо, планируется какая-то пристройка. Все говорит о том, что семья Волковых не просто живет, а процветает.

— Добро пожаловать в наш дом! — Валентина Ивановна встречает меня на пороге с такой искренней радостью, будто я родная дочь, вернувшаяся после долгой разлуки. Она обнимает меня крепко, по-матерински, и на секунду мне становится тепло от этой неожиданной заботы. — Ксенечка, наша красавица! Я тебя еще девочкой помню, всегда мечтала, что вы с Денисом…

Она не договаривает, но смысл понятен. В ее глазах я уже невестка.

Дом внутри еще более впечатляющий, чем снаружи. Просторная прихожая с паркетным полом и зеркалом в резной раме, гостиная с кожаной мебелью и огромным телевизором, кухня с современной техникой. На стенах семейные фотографии в дорогих рамках — Денис в разном возрасте, семейные поездки на море, торжественные мероприятия.

— Проходи, не стесняйся, — суетится Валентина Ивановна, помогая мне снять пальто. — Анатолий Семенович уже заждался! Он весь день расспрашивал, когда ты приедешь.

Отец Дениса встает из кресла при моем появлении — высокий мужчина лет пятидесяти пяти с седеющими висками и умными глазами. В доме он явно хозяин, все здесь дышит его характером — основательность, надежность, успех.

— Ксения, — он пожимает мне руку крепко, по-мужски, — очень приятно познакомиться. Денис о вас только и говорит.

Стол накрыт с явной претензией на роскошь. Красивая посуда, хрустальные бокалы, множество блюд. Домашние пирожки, запеченная курица, салаты, соленья. Валентина Ивановна явно готовилась основательно.

— Садись вот сюда, рядом с Денисом, — она указывает на стул. — Ты такая худенькая стала! Надо тебя откормить как следует.

Ужин проходит в теплой, почти семейной атмосфере. Родители Дениса расспрашивают меня о жизни, учебе, планах на будущее. Я осторожно рассказываю о психфаке, о том, как мне нравится изучать людей, помогать им. Умалчиваю о том, что взяла академический отпуск. Умалчиваю о многом другом.

— А помнишь, как вы в школе… — начинает Валентина Ивановна и пускается в воспоминания о наших школьных годах. Как Денис тайно влюблен был в меня с седьмого класса, как списывал у меня контрольные, как защищал от старшеклассников. Я слушаю и с удивлением понимаю, что многого просто не помню или не замечала тогда.

— Денис всегда говорил: «Я на Ксюше женюсь когда-нибудь», — смеется его мать. — А мы думали — ну что ты, мечтатель, она же отличница, а ты… ну, скажем, не очень учился.

Денис краснеет:

— Мам, ну зачем ты это…

— А что такого? Теперь-то видно, кто был прав! Наш Дениска своего добился, бизнес построил, а теперь и невесту нашел!

Слово «невеста» повисает в воздухе. Все смотрят на меня с ожиданием. Я чувствую, как начинают дрожать руки, и прячу их под стол.

— Расскажите лучше о столице, — вмешивается Анатолий Семенович, видимо, чувствуя мое смущение. — Как там жизнь? Учеба? Наверное, совсем не то, что у нас в городке.

Я благодарна ему за смену темы и начинаю рассказывать о Москве, об университете, о том, какие там возможности. Говорю о том времени, когда была еще другой — счастливой, полной планов и надежд. До встречи с Максимом, до беременности, до…

— А почему вернулась? — неожиданно спрашивает отец Дениса. — В Москве же перспектив больше для молодого психолога.

Вопрос застает врасплох. Сердце начинает колотиться быстрее. Что ответить? Рассказать правду о замужестве, которое закончилось катастрофой? О ребенке, которого больше нет? О том, что я бежала от собственной жизни как от чумы?

— Я решила взять перерыв в учебе, — говорю осторожно. — Подумать о дальнейших планах. А тут мама приболела, нужно было быть рядом…

Последняя фраза — откровенная ложь, но другого объяснения у меня нет. Валентина Ивановна сочувственно кивает:

— Конечно, семья превыше всего. Правильно сделала, что приехала. Родителей надо беречь, пока они с нами.

— А замуж собираешься? — прямо спрашивает Анатолий Семенович. — Уже пора семью создавать. Детишек рожать.

Слово «детишек» ударяет как пощечина. Перед глазами мгновенно встает больничная палата, белые простыни, врач с сочувствующими глазами: «Мне очень жаль, но мы не смогли спасти ребенка…»

Мир вокруг начинает слегка покачиваться. Я крепче сжимаю руки под столом, пытаясь взять себя в руки.

— На кого ты учишься, говоришь, психолог? — продолжает он, не замечая моего состояния. — А какую работу планируешь искать? В нашем городе, конечно, выбор небольшой, но что-то найти можно. В школе, например, или в больнице…

Вопрос повисает в воздухе. Все смотрят на меня, ждут ответа. А у меня его нет. Потому что я не ищу работу. Не строю планы. Не думаю о будущем. Просто существую день за днем, пытаясь пережить, переболеть, как-то выжить в этом мире, который стал чужим и враждебным.

— Я пока думаю, — выдавливаю из себя. — Рассматриваю разные варианты.

Анатолий Семенович одобрительно кивает:

— Правильно, не спеши. Но затягивать тоже не стоит. Молодость быстро проходит, а потом жалеть приходится об упущенном времени.

Его слова разумные, правильные. И совершенно неприменимые к моей ситуации. Как объяснить, что времени у меня вроде бы много, но нет сил его использовать? Что каждый новый день — это битва с собственными страхами и воспоминаниями?

— Ксюша еще определится, — мягко говорит Денис, чувствуя мое замешательство. — Главное, что она здесь, рядом.

В его голосе столько нежности и защиты, что на секунду мне становится стыдно. Он искренне заботится обо мне, а я использую его как щит от собственной боли.

Остальная часть ужина проходит в более легкой атмосфере. Родители рассказывают о городских новостях, планах на лето, о том, как хорошо развивается бизнес Дениса. Валентина Ивановна показывает фотографии их поездки в Турцию, приглашает меня к себе в гости в любое время.

— Ты для нас теперь как родная, — говорит она, обнимая меня на прощание. — Заходи когда захочешь, не стесняйся. И Дениса в обиду не давай — хоть и взрослый уже, а все равно сынок мамин.

— Мам! — смущается Денис, но в глазах у него счастливая улыбка.

Мы выходим во двор, и прохладный мартовский воздух обжигает разгоряченные щеки. Родители машут из освещенного окна гостиной, явно довольные встречей. В их глазах я уже невестка, будущая жена их сына, мать их внуков.

От этих мыслей становится душно, хочется бежать.

Денис открывает мне дверцу машины, и мы садимся в теплый салон. Он заводит мотор, но не трогается с места, поворачивается ко мне:

— Ксюш, спасибо тебе за этот вечер. Родители в восторге! Мама уже планирует, какую комнату под детскую переделать.

Его слова звучат как приговор. Все слишком быстро, слишком серьезно. А главное — слишком чуждо тому, что я чувствую внутри.

— Денис…

— Знаю, знаю, рано еще об этом говорить, — он поднимает руку, останавливая мои возражения. — Но я не могу молчать. Ты мне нравишься. Очень нравишься. И я хочу, чтобы у нас было будущее. Настоящее будущее.

К счастью, он не ждет от меня ответа, а трогается с места. В молчании мы доезжаем до моего дома. Он снова открывает мне дверь, и я выхожу из машины.

Внезапно Денис наклоняется ближе, и я понимаю, что сейчас он поцелует меня. И это будет не обычный поцелуй в щеку, как раньше, а настоящий.

Его губы касаются моих, мягко, нежно, с трепетом влюбленного человека. Денис целует меня так, будто я самое дорогое на свете. И я не отстраняюсь, не сопротивляюсь. Просто стою неподвижно и чувствую… ничего. Абсолютное ничего.

Холод. Пустоту. Словно меня целует незнакомец, а не мужчина, который готов связать со мной жизнь.

Денис отстраняется, смотрит в мои глаза с надеждой:

— Ксюш…

Но тут мой взгляд натыкается на знакомый силуэт в черном «Мерседесе», припаркованном на том же месте.