Калгари 88. Том 14

Глава 10. Культурный шок

По традиции и исходя из технических возможностей показательные выступления фигуристов на Советский Союз транслировались с небольшим отставанием, примерно на час. В аппаратной на втором этаже Останкино работа шла по плану. Техники и видеоредакторы в Останкино, принимавшие сигнал со спутника Орбита-1, в начале трансляции сидели и зорко наблюдали за происходящим на льду, однако после заливки их бдительность слегка усыпилась. Да и что тут ожидать-то... Фигурным катанием они не интересовались, исполняли только свою работу. Вышла кататься Линда Флоркевич, откатала хорошо. Потом интерес вызвала Марина Соколовская, в первую очередь из-за имени. Советская! Её прокат смотрели уже с интересом и с лёгким удивлением, к концу программы нараставшим всё больше и больше и переходившим в тревогу.

— Может, прервать? — с опаской спросил видеоинженер, пожилой мужик в синем халате, сидевший в главном кресле за пультом. В его задачу входило прерывать трансляцию и монтировать видео, если оно как-либо противоречило правилам подачи в союзный эфир видеоматериалов из-за границы при трансляциях культурных и спортивных мероприятий. Например, если во время футбольного матча кто-либо из болельщиков кричал антисоветские лозунги, этот момент из видео вырезался.

Его напарник, более молодой, отрицательно покачал головой.

— Потом спросят, почему прервали, вдруг это можно показывать, — неуверенно ответил он.

Поэтому первую часть трансляции увидели все, но когда вышла кататься Людмила Хмельницкая, у видеоредактора в глазах появилось легко читаемое беспокойство.

— Нет, но это явная запрещёнка. У них сиськи видать! — более уверенно сказал он и поднёс руку к кнопке, которая отключала сигнал со спутника. Настал период обрезать сомнительное видео. Однако молодой схватил его за руку.

— Тише ты, Семёныч! — с опаской сказал он. — Ты слышал, кто эту трансляцию запросил? С должности хочешь слететь? Объяснительную писать?

— А... будь что будет, — откинулся в кресле видеоредактор, хотел отвернуться, но тем не менее всё равно уставился в экран. В фигуристке, которая сейчас каталась в фиолетово-розовом свете, было что-то притягательное, необъяснимое ничем...

...Борис Николаевич Ельцин, тоже смотрел показательные выступления и до этого момента смотрел их вполглаза.

— Нет, всё-таки мне больше соревнования нравятся, — заявил он, обращаясь к жене, находившейся рядом. — Там соперничество, оценки выставляют, попереживать можно понимашь.... А тут что? Как в театре.

— Так и смотри, как в театре, — откликнулась Наина Иосифовна и посмотрела в экран телевизора, где как раз вышла Марина Соколовская. — Смотри, это же наша!

— Наша, зовут Соколовская, — согласился Ельцин. — Они что, тройной номер, что ли, стали танцевать?

— Их же диктор объявил всех троих в одном номере.

— Значит, потом Хмельницкая должна быть, — утверждающим тоном согласился Ельцин.

Когда начала кататься Люда и розово-фиолетовая магия полилась с экрана импортного Шарпа, Ельцин во все глаза уставился в экран и, не дыша, досмотрел до конца программы. Потом одобрительно зааплодировал.

— Вот не знаю, есть же такие таланты, — признался Борис Николаевич. — Какое сильное впечатление она оставляет у зрителей. Ты посмотри, что там творится. А ведь там находятся наши геополитические противники, понимаешь, не советские люди же там сидят. А ты смотри, как они относятся к ним. Сколько подарков и цветов на лёд летит, как люди радуются. Какое счастье для них.

В это время операторы начали показывать огромное количество подарков и цветов, лежащих на льду, потом переключились на аплодирующие трибуны и крупным планом стали показывать лица людей, на многих из которых было видно слёзы.

— Даже плачут люди, — подивился Ельцин.

— Ну так надо встретить девчонок хорошо, в кремлёвском дворце, подарить им что-нибудь от государства и партии, — напомнила Наина Иосифовна. — Как прошлый раз.

— Не делается это так, — покачал головой Ельцин. — Меня и так Горбачёв сожрать хочет, постоянно докапывается. Я просто не смогу ни ему, ни Рыжкову обосновать какую-либо тёплую встречу в Кремле, а сам я их встретить не смогу так, как подобает, у меня полномочий нет от лица всего государства говорить. Это же всё-таки не чемпионат мира. Чемпионат мира — более статусные соревнования, можно как-то обосновать перед партией и государством визит в Кремлёвский дворец. А сейчас что? Это рядовой турнир, да ещё и самый первый в их карьере. Это один момент, а второй — надо всех спортсменов звать, иначе будет принижение их заслуг. Они ведь тоже с медалями. Люди скажут: почему этим можно, а нам нет? Неправильный это подход!

— И что ты будешь делать? — поинтересовалась Наина Иосифовна.

— Пусть Хмельницкую встретят хорошо в Екатинске, я дам указание товарищам, скажу также чтобы по пути домой полный приоритет был... — задумчиво сказал Ельцин. — Можно устроить трансляцию всех соревнований с участием что Соколовской, что Хмельницкой, это будет, я думаю, лучший подарок всем советским людям. А Соколовскую почествуем в масштабах Москвы. Устроим встречу с лучшими пионерами, комсомольцами. На первых порах пойдёт и так...

— Встреть ты их от себя, от московского горкома хотя бы, — неожиданно посоветовала жена. — Прилетят они, пошли людей, встреть и пусть на пару часов прямо в горком привезут. Поговори, поздравь. Вдруг у них какие-то пожелания есть, ещё что-то. Это же будущее нашей страны. Никто не заставляет тебя всех подряд звать. Примешь в кабинете у себя и поблагодаришь не на камеру, а от себя лично. И тебе хорошо, и им приятно.

— Посмотрим... — неопределённо откликнулся Ельцин. — Можно и премию небольшую дать.

Пожалуй что, это был самый лучший выход из сложившейся ситуации... Но самое удивительное крылось в деталях. По всему выходило так, что коммунистическая партия Советского союза, которая в глазах диссидентов и критиков была оплотом ретроградства и застоя, каким-то невероятным образом оказалась главным спонсором фигуристок, которые несли новые веяния в эту эпоху...

...Если у взрослых, рассудительных, более ответственных людей прокаты Хмельницкой, Соколовской и Флоркевич вызвали кое-какие опасения и противоречивые чувства, то у сопливой группы поддержки, заседавшей в пионерской комнате школы номер два на Рабочем посёлке на коллективном просмотре, их прокаты вызвали полный восторг! В первых рядах Анька!

Когда начал катать Линда, девчонки и мальчишки уже заинтересовались тем, что происходит на экране.

— Смотрите, смотрите! Феличита играет! — с восторгом сказала Малькова, поднялась с места и начала танцевать, отойдя немного в сторону и плавно качая бёдрами. — Феличита! На-на-на!

— Тише ты! — недовольно крикнула Анька, в свою очередь, навлёкшая на себя недовольство остальных присутствующих.

Соколовская вызвала настоящий восторг. А когда каталась Хмельницкая, группа поддержки замерла, наблюдая, как катается Люська, и даже не то, как она катается, скорее всего, ребят заинтересовал её внешний вид. В Люське было прекрасно всё! Какой шикарный внешний вид! Длинные стройные ноги, обтянутые чёрными импортными колготками, короткая кожаная юбочка и чёрная жилетка, как у какой-нибудь западной рок-звезды, белоснежные красивые длинные руки, шикарные волосы, разлетающиеся в разные стороны вокруг бледного породистого лица. А митенки???

— Смотрите, смотрите! — крикнула Анька и ткнула пальцем в экран, когда закончился прокат и девчонки начали кланяться, благодаря зрителей. — Смотрите, у Люськи перчатки без пальцев и ногти лаком накрашенные!

Удивлению школьников не было предела, что можно было объяснить. Это в 21 веке Арина в 14-16 лет могла ходить в школу с нарощенными ногтями длиной 3 сантиметра, и никому не было до этого дела. Здесь, в СССР 1986 года, девчонкам ногти отращивать и красить не разрешалось, отправляли сразу домой удалять непотребство, и присутствие лака на ногтях Хмельницкой смотрелось как признак взрослости, которая недоступна обычной школоте.

— Это я ей костюм нарисовала! — похвалилась Анька. — А ещё мы вместе ходили в Универбыт и там вместе заказывали эту юбку и жилетку! И меня там тётка похвалила! Сказала что я великий художник!

На неё с большим уважением посмотрели все присутствующие, сознавая, что это на самом деле так. Анька в их понимании вознеслась до небес, невзирая на баловный характер. А посторонний наблюдатель при виде реакции членов клуба поддержки на выступление Хмельницкой не сомневался бы, что в самом ближайшем времени среди молодёжи начнётся целая вакханалия по коротким кожаным юбкам, чёрным жилеткам, бейсболкам и перчаткам с обрезанными пальцами...

... Родители фигуристки Людмилы Хмельницкой, Дарья Леонидовна и Александр Тимофеевич, проводили уютный вечер за просмотром показательных выступлений.

Странное дело, невзирая на то, что их дочь являлась довольно известной фигуристкой, которая сейчас находилась в начале расцвета своей карьеры, у которой были уже болельщики во всём мире и городской фан-клуб, сами они фигурным катанием не увлекались и смотрели его только потому что этим видом спорта занимается Люська. Правил фигурного катания родители Хмельницкой не знали, какие соперницы будут у их дочери и какие ей грозят сложности на соревнованиях, тоже не знали. Если бы, например, Люда занималась балетом, с лёгкостью переключились бы на просмотр балета. А показательные выступления вообще считали театрализованным действом.

Однако, когда русский телекомментатор сказал, что сейчас советские фигуристки Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская будут катать тройной номер с канадской фигуристкой Линдой Флоркевич, очень удивились.

— Это что ещё за новости? — с лёгкой тревогой спросила Дарья Леонидовна. — Зачем она это делает? Вдруг это как-то скажется на ней?

— Я думаю, там всё согласовано на самом высоком уровне! — уверенно ответил Александр Тимофеевич, но в его глазах полной уверенности не было, скорее, он только утешал жену. Сам отец Хмельницкой помнил, какой авангардный и вызывающий был у неё костюм, поэтому уже с каким-то беспокойством ожидал то, что будет дальше.

Материнское и отцовское сердце не подвело: когда они увидели свою дочь, порхающую по арене, то готовы были закрыть глаза от испанского стыда. Родители есть родители, ничего не поделать.

— Вот точно, говорила же я, что ничего хорошего из этого не выйдет! — с отчаянием сказала Дарья Леонидовна. — Полуголая катается. Её же сейчас засвистают и тухлыми яйцами закидают.

Однако, когда девчонки закончили кататься и операторы показали реакцию трибун, показали то, с какой любовью и восхищением зрители отреагировали на прокат фигуристок, мнение родителей неожиданно сменилось на диаметрально противоположное.

— А всё-таки смотри, как Люсю люди любят, — неожиданно сказал Александр Тимофеевич. — Ты смотри, многие со слезами на глазах стоят. Сколько ей цветов, подарков подарили. Это же какое-то чудо. И что мы так переживали? Костюм-то обычный, у нас наши певички в более откровенных ходят. А тут девчонка молодая, артистичная, зрители её любят.

— Ты хоть номер-то её записал на видеомагнитофон? — словно соглашаясь, ответила Дарья Леонидовна.

— Записал. Всё тут, — Александр Тимофеевич показал на шелестевший видеомагнитофон. — На счастье, записал. Останется на память.

— Эх, с этими деточками никаких нервов не хватит, — рассмеялась Дарья Леонидовна.

Александр Тимофеевич, обнял жену и согласно покачал головой. Люда продолжала удивлять с каждым разом всё больше и больше...

... Сами виновницы ярких эмоций, которые они вызвали у зрителей, ответственных лиц, группы поддержки, родителей, ничего не подозревая, сидели в раздевалке в ожидании финального выхода на лёд и делились впечатлениями о происходящем.

— Интересно, нам будет что-нибудь за этот номер? — смеясь, спросила Арина.

— Конечно будет, в тюрьму посадят, — усмехнулась Соколовская. — Мне тренер сказал, иногда полезно встряхнуть болото.

Линда Флоркевич улыбалась, слушая, что говорят советские фигуристки, которые из вежливости общались по-английски. Для неё казалось странным, что за обычные костюмы, в которых не было ничего неприличного, могут кого-то наказать.

Остальные фигуристки, участвующие в показательных и которые находились в раздевалке, подходили, поздравляли Линду, Арину и Марину, отмечая их необычные костюмы и саму концепцию тройного номера. Конечно, многим хотелось бы, наверное, тоже исполнить двойной или тройной номер, но против этого существовали неразрешимые проблемы, в первую очередь, отсутствие партнёрши. Всё-таки, фигурное катание — индивидуальный вид спорта... В случае с Ариной и Мариной совпало, что они одногруппницы, ровесницы, и вместе провели несколько соревнований. У других фигуристок таких положительных факторов, побуждающих творчеству, не существовало...

— Интересно, если организовать увлекательное шоу на льду, зрители у него будут? — неожиданно спросила Линда Флоркевич. — Не просто так откататься, а, например, с элементами цирка, с живой музыкой?

— Я думаю, что будут зрители! — заявила Арина. — Я, конечно, не знаю, какие ледовые шоу в этом времени есть, но, я думаю, красочное представление будет пользоваться успехом.

Конечно, Арина опять потеряла бдительность и сказала странную фразу о том, какие ледовые шоу в этом времени есть. Просто она опять задумалась, так как действительно не имела понятия, какие в 1986 году существуют ледовые шоу и есть ли они вообще. Однако на её оговорку внимание никто не обратил, Соколовская и Флоркевич восприняли её как обычую неточность речи.

— Неужели ты не знаешь? У нас в стране есть ледовый балет Игоря Бобрина, Ледовые миниатюры Тарасовой, — неожиданно возмутилась Соколовская. — Не знаю, какая там популярность, но если заниматься чем-то наподобие этого, нужно ставить более современные номера. Например, такой, как у нас.

Соколовская оказалась более осведомлённой, чем Арина, которая, естественно, просто не знала данные факты. Однако сейчас, когда Линда Флоркевич спросила о ледовых шоу, она вдруг задумалась, что было бы неплохо организовать зарубежное ледовое шоу из нескольких фигуристов и фигуристок, которое будет гастролировать, например, летом по всему миру. Так можно неплохо подняться финансово! Заняться чёсом!

...Потом мысли собрались в кучу, время прошло быстро, и, посмотрев на часы, висящие на стене в раздевалке, Арина увидела, что показывают они 18:15.

— Пора! — сказала она, обращаясь к Соколовской и Флоркевич, которые на время сняли коньки и сейчас принялись обратно их надевать.

Приготовившись и обновив макияж с причёсками, подружки вышли в коридор, где в этот момент уже никого не было, кроме двоих полицейских, наблюдавших за порядком и не пускавших сюда фанатов. Все журналисты сконцентрировались у бортиков на ледовой арене, ведь сейчас должен был состояться апофеоз соревнований: прокат чемпиона среди мужчин Александра Фадеева. Пока ещё никто не знал, что в конце показательных выступлений организаторы решили устроить выступление на бис так понравившегося зрителям девичьего трио.

Когда Арина вышла из служебного коридора, услышала, как на арене начала играть русская народная песня «Валенки-валенки, не подшиты, стареньки». Фадеев, в белой русской рубахе и красных штанах, с картузом на голове, на котором был прикреплён большой фальшивый цветок, улыбаясь, выехал из-за бортика и покатил к центру арены, откуда начал свой прокат.

Советский фигурист сделал расчёт на веселье и смех. Катался с дурашливым выражением на лице, исполнял много движений из русских народных танцев, что называется, играл лицом. Трибуны ободряюще кричали и аплодировали в такт музыке. Потом фигурист закончил программу и покатил к выходу с арены. Подарков ему бросили совсем мало, не шло ни в какое сравнение с тем, что набросали Флоркевич, Хмельницкой и Соколовской.

Фадеев сначала не вышел со льда и приготовился к общему выходу, который должен быть по регламенту, но информатор объявил совсем другое.

— Уважаемые дамы и господа! Руководство федерации фигурного катания Германии сделало для вас небольшой сюрприз. Сейчас вы увидите ещё один раз показательный номер в исполнении трёх фигуристок: Линды Флоркевич, Марины Соколовской и Людмилы Хмельницкой.

Трибуны на миг притихли, словно размышляя над услышанным, а потом зашлись одобрительными криками и громкими аплодисментами. Некоторые зрители, уже начавшие покидать места, неожиданно остановились на верхней галерее и в проходах, укоряя себя за преждевременный уход.

Свет понемногу начал гаснуть, и Линда Флоркевич вышла на лёд. Второй раз она чемодан брать не стала, решив откатать и так. И опять заиграла Феличита, и начались мытарства итальянской туристки в чужом городе. Потом к этим мытарствам подключилась индийская неформалка, дочь раджи, и соперничество на танцах чуть не переросло в драку, которую, в свою очередь, сгладила выехавшая последней на лёд любительница блюза, обладающая музыкальной фиолетово-розовой магией.

Второй раз зрители отреагировали на прокат троицы уже более сдержанно: сейчас они смотрели на прокаты фигуристок более вдумчиво, отмечая каждую деталь постановки. Поступали как гурманы, смакующие дорогое вино каждым глотком.

Когда девчонки закончили катать, трибуны опять встали, и это была лучшая награда из всех возможных для спортсмена...