Калгари 88. Том 14

Глава 24. Гости дорогие

Пока Женька Некрасов выписывал перед фигуристками петли и прыжки, и купался в лучах славы, за ним из окна на втором этаже главного корпуса наблюдал его тренер Григорий Петрович Малозёмов.

«Вот ерундой же занимается парень», — подумал Малозёмов. — «Вроде и талант есть, и всё открыто, прямая дорога на Олимпиаду в Калгари, но вместо того чтобы тренироваться, помешался на этом балете, который с большой долей вероятности не примут в олимпийские виды спорта. Убьёт напрасно самые лучшие молодые годы, когда можно собрать все титулы, потом будет сидеть на пустых щщах».

Когда Некрасов сказал месяц назад, что хочет заниматься новым перспективным видом спорта, лыжным балетом, Григорий Петрович был сильно недоволен, но недовольство скрыл. Идти на конфронтацию с новым перспективным учеником не стоило. А вот легонько подвинуть можно.

«Раз ему нравится крутить эти финтифлюшки, сказать, пусть лучше занимается фристайлом, по крайней мере, этот вид спорта в Калгари на показательных уже будет присутствовать», — подумал Григорий Петрович.

Пожалуй, так и стоило поступить... Да и в целом, самому плотно об этом подумать...

...В этот раз на Рабочий посёлок поехали вчетвером: Арина, Женька, Настя и Зойка. Сели в Икарус-гармошку, Некрасов расположился в самом хвосте автобуса рядом с Муравьёвой, Арина и Настя — рядом с ними. Похоже, Зоя решила съездить в гости к бойфренду.

— Ты ещё на удалёнку не перевёлся? — с интересом спросила Арина.

— Я ещё не перевёлся, — заявил Женька. — Приезжаю сюда после школы, к 13 часам. У нас же сейчас облегчённая летняя подготовка, соревнований нет. Сейчас пока ни к чему. С ноября перейду на удалёнку. Начнутся соревнования на этапах, тогда уже будет мне не до очной учёбы. Зато Настя уже на удалёнке.

— Мы сразу, когда с мамой к директору пришли, договорились о том, что я буду учиться дома! — вмешалась в разговор Анастасия. — Директор, Валентин Петрович, очень добрый человек, согласился сразу, сказал, что у него Людмила Хмельницкая учится так и показывает отличные результаты и в учёбе, и в спорте. Так что, Люда, благодаря тебе меня сразу отпустили на домашнее обучение.

Настя посмотрела на Арину и слегка улыбнулась.

— Что там в классе? Как Макс, Сашка? — поинтересовалась Арина. — Я как приехала сюда, даже времени не было ни сходить, ни позвонить, вся в делах, в беготне. Такое ощущение, как будто год не было.

— Всё у всех нормально! — заявил Женька. — После школы ходим гуляем, в гостях были у меня и у Сашки.

Арина была обеими руками за то, чтобы в их компанию влился новый парень. Да ещё и Муравьёву с собой подтянул. Вот и сейчас, похоже, Зоя поехала к Женьке в гости. Потом, наверное, проводит её до города.

Вышли на конечной остановке и разошлись кто куда: Некрасовы и Муравьёва отправились в сторону школы, где жил Женька, Арина пошла к себе домой.

Дома слегка перекусила и легла отдохнуть, а когда проснулась, уже вернулись родители с работы, и прошло довольно много времени, судя по красным лучам закатного солнца, бросающим отсветы на стены комнаты. Арина вдруг ощутила чувство неведомой печали и вспомнила картину, которую нарисовала Анька. А ведь совпадение картины с реальностью на 100 процентов!

Арина легко встала с кровати, вышла на середину комнаты, посмотрела в окно и увидела, как красный круг солнца садится за дальнюю перспективу. Сейчас она вся оказалась в лучах этого света, казалось, льющегося только на её тело. Появилось ощущение что находится в каком-то тоннеле, наполненном алым свечением, а вокруг него разлилась тьма. Медленно, словно так и надо, посреди комнаты встала в балетную позицию номер три, скрестила ноги, подняла руки в овал, следом поставила правую ногу в позицию фуэте, коснувшись пальцами левого колена. На стене чётко отобразился её искажённый силуэт.

«Откуда она что знает?» — подумала Арина. — «Этой соплюхе 12 лет, как она может поймать такие верные эмоции?»

Картина, или вернее, живая инсталляция, как сказали бы в 21 веке, со стороны смотрелась до крайности печальной и трогающей за сердце, хотя Арина сама участвовала в её создании. Посреди комнаты, озаряемый закатным лучом солнца, словно плывя в нём, стоит девушка в чёрных шортах и белой майке, силуэт которой отражается на стене. В углах притаились тени.

«Осталось только, чтобы лицо засветилось», — подумала Арина и приняла обычное положение. — «Почему мне так грустно?»

В этот момент стало слышно, как в прихожей зазвонил телефон. Мама подошла, взяла трубку, начала разговаривать, потом через какое-то время положила и постучала Арине в дверь спальни.

— Милая, ты всё ещё спишь?

— Нет, мама, уже не сплю! — уверенно сказала Арина, подошла и открыла дверь.

— Садись с нами поужинай, — предложила мама. — Я пельмени отварила.

Арина чтобы не обижать родителей, согласилась скушать с десяток аппетитных крупных пельменей.

— Сейчас бабушка звонила, — заявила Дарья Леонидовна. — Завтра приедут в гости, на половину дня.

— В гости? — с недоумением спросила Арина. — В смысле, бабушка Антонина приедет?

— Нет, приедут все втроём! — улыбнулась Дарья Леонидовна и посмотрела на мужа. — Удивительно, но решили приехать и твои родители, и моя мама. Мне кажется, солнце перестанет светить, если вместе в одну машину сядут.

— Да ты что... — изумился Александр Тимофеевич и внезапно закашлялся.

На удивление, что мамы, что Арины, кашель длился довольно долго и был явно нездоровым.

— Что случилось? — Арина постучала отца по спине, чтобы облегчить его муки. — Ты болеешь, что ли?

— Не болею, — кое-как ответил Александр Тимофеевич. — Работа всё эта. Начальником участка сейчас работаю, наш начальник в отпуске. Приходится бегать по цеху, по сборочному и сварочному участкам, а там и сварка, и газы, потом на покраску бегу, там изделия красят из краскопульта. Вентиляция, само собой, никакая, краской этой надышишься, в конце дня кажется, как будто пожар где-то вокруг, горелым деревом воняет. Больше никакой запах не чувствую.

— Слушай, папа, но это не дело! — с большим беспокойством сказала Арина. — Зачем тебе это? Зачем здоровье гробить? Это же явно опасная для здоровья работа! Так все лёгкие посадишь.

— А куда деваться? — спросил отец и посмотрел на Арину. — Мне предлагали работать в заводоуправлении, в конструкторском бюро, чертёжником. Но какая там зарплата? У инженера 150 рублей, у старшего инженера 170. Я же в цеху мастером получаю 250. Если я уйду в заводоуправление, буду так же как мать получать. А она скоро в декрет пойдёт, на одну мою зарплату втроём сидеть будем, а потом и вчетвером. На что жить?

— На что жить? — строго спросила Арина. — Будем жить на мои деньги! Мне Ельцин 2000 рублей подарил! И бабушка с дедушкой тысячу подарили! Куда мне эти деньги? А если надо, я ещё заработаю, в скором времени я поеду в Америку, а потом во Францию. Там будут коммерческие турниры, и если я займу на них призовые места, мне опять валютой заплатят. Папа...

Арина встала с места, подошла к отцу и обняла его за шею, прижавшись виском к его голове.

— Уходи ты с этой работы! Одно дело бумажки перекладывать в конторе, совсем другое дело на производстве. Здоровье ни за какие деньги не купишь. Как ты это не поймёшь... Стоит только подпортить здоровье, потом на одни лекарства работать будешь.

— А Люда ведь правильно говорит, Сашка, — неожиданно подала голос Дарья Леонидовна. — Что ты цепляешься за цех? Иди в заводоуправление к нам. Мы тебе с девчонками, может быть, какую-нибудь подработку там на полставки найдём. Будем в одном здании работать: вообще красота! Тем более знай — какая бы работа в цеху ни была, но в заводоуправлении к начальству поближе. От этого плюшек побольше. И к деньгам тоже ближе, хоть они по первости и небольшие.

— Ладно, уговорили, — рассмеялся Александр Тимофеевич. — Действительно, лучше инженером бумажки перекладывать, чем по цеху весь день бегать. Даром что начальник, иной раз на обед некогда сходить, бежишь в столовую и чуть не на лету ешь. Постоянно проблемы. То звонят сверху, требуют результат. То транспорт приезжает, надо встретить, то наоборот, машину с комплектующими надо в Москву отправить, крановщик на обед ушёл и вообще на погрузке никого нет. То сварочные аппараты аттестацию не прошли, то сборщики чертежи не могут найти. То на малярке проблемы, краска плохая, и постоянно всё это надо в режиме реального времени разруливать, раскручивать, что-то решать, бежать в соседние цеха, ехать на склад пробивать... Скажу честно, на буровой намного легче было. Ну ладно, попробую в конторских посидеть... Во сколько наши-то завтра приедут?

— Они ненадолго, — заявила Дарья Леонидовна. — Мама сказала, приедут к обеду, долго гостить не будут, посидят до четырёх часов и обратно поедут. Но всё равно, родители приедут, а нам на стол нечего ставить, в холодильнике шаром покати. Давай завтра с утра поедем на рынок, мяса, рыбы купим, колбасы кооперативной, что-нибудь придумаем...

— Непонятно как они вместе решили ехать, — в недоумении сказал Александр Тимофеевич, принимаясь обратно за пельмени. — То всю жизнь враждовали, как Монтекки и Капулетти, а тут вдруг совместная поездка к нам. Я конечно, только за, даже обеими руками, но всё равно, сильно удивительно.

— А ничего удивительного в этом нету, Саша! — заявила Дарья Леонидовна и показала рукой на Арину. — Вот из-за чего они приедут. Люда объединила всех. Хочешь верь, хочешь нет...

Ну что ж, осталось только этому поверить...

... На самом деле, конечно, Дарья Леонидовна была права на все 100. В Бутке ещё с весны шли слухи, что внучка Антонины Никифоровны и Кулаковых, Людмила Хмельницкая, серьёзно занимается в Екатинске фигурным катанием и выиграла чемпионат мира. Конечно, большинству сельских жителей фигурное катание было постольку-поскольку, восприняли это точно так же, как если бы узнали, что она знаменитая балерина или художница. Бесконечно далеко это было от сельских жителей, живущих в уральской глубинке, как от Земли до Альфы Центавра. Однако, когда после программы «Время», которую смотрели все, диктор сказал, что будет показан турнир в Германии, на котором будут выступать советские фигуристки Марина Соколовская и Людмила Хмельницкая, интерес к фамилии Хмельницкой многократно возрос. Новость буквально завирусилась по всему селу и по совхозу «Красный партизан».

Селяне смотрели программы все 3 дня, в том числе и Антонина Никифоровна, и чета Кулаковых.

Впечатления были одинаковые: восторженные. Люди, живущие простым укладом, редко появляющиеся в большом мире, смотрящие фигурное катание по телевизору эпизодически, только во время чемпионатов мира и Олимпиад, неожиданно ощутили, что их внучка имеет прямое отношение к этому празднику спорта, который они увидели только что из экрана телевизора. Это было удивительное чувство: знать, что на твою кровиночку, на твою любимую Люду смотрят тысячи, миллионы человек по всему миру. А они её видели в самом простецком виде, в домашнем халате и тапочках, сидящую вот здесь, прямо за этим столом, напротив них и пьющую чай с пирожками.

Конечно, и Антонина Хмельницкая и Кулаковы были людьми старого провинциального уклада и иногда про себя плевались, видя довольно откровенные костюмы фигуристок, их макияж, вычурные причёски, ведь они сами-то были воспитаны совсем в другом порядке. Но всё это уходило на другой план, когда каталась Люда. Ей они были готовы простить всё что угодно: и зажигательную разбитную сальсу, и томную Клеопатру, двигающую красивыми бёдрами, и показательный номер с тремя фигуристками, в котором Люська выступала почти голая, в их понимании, но которому зрители аплодировали стоя чуть не 5 минут. Они простили ей всё! Потому что это была Люда Хмельницкая! Известная спортсменка и чемпионка! И внучка, что даже главнее этого!

На следующий же день Тимофей Евграфович посреди рабочего дня вошёл в кабинет директора совхоза, где за столом восседала Антонина Никифоровна, с очками на лбу, в брючном костюме. В руках — «Советский спорт». Купил же кто-то с оказией в Талице. А может, и сама на директорском УАЗике смоталась. 20 километров — ерунда...

—Здравствуй, сват, — иронично поздоровалась Антонина Никифоровна. — Что хотел?

— Будь здорова и ты, сватушка, — сказал Тимофей Евграфович, прошёл в кабинет директора, как был, в спецовке, в кирзовых сапогах, и сел напротив директорского стола. — Не желаешь в воскресенье съездить Люду попроведывать? В Екатинск?

Антонина Никифоровна чуть не поперхнулась, услышав это предложение. Ничего себе, вот это новость! Кулаков приглашает к Люське съездить!

И ведь надо признать, своим предложением сват вогнал её в сильное сомнение и даже какое-то противоречие. Что вот делать? Отказаться — так Кулаковы поедут одни, скажут: «Предложили ехать сватье, она отказалась». Ехать с ними — поступиться своими принципами.

Но тут же Антонина Никифоровна подумала, что принципы-то её, пожалуй, можно скорректировать на ходу или вообще засунуть куда подальше. Ради внучки всё это делается. Да и почему бы не съездить: у свата есть машина, на автобус идти не надо. За день можно управиться.

— Хорошо, я согласна, — согласилась Дарья Леонидовна, приняв мгновенное решение, как бывшая лётчица. — Потом скажешь, когда и во сколько заедете за мной.

Тимофей Евграфович согласно кивнул головой и вышел из директорского кабинета. Начало положено...

... Естественно, в воскресное утро Арине долго полежать не получилось, а ведь это выходной! Причём единственный выходной на неделе! Однако никуда не деться: нужно ехать за продуктами, а потом готовить угощение, встречать дорогих гостей...

— Люда, съездите, пожалуйста, с отцом на рынок, — попросила мама. — А я пока овощами займусь.

Арина собралась и привычно отправилась с отцом в гараж. Когда прогрели машину, доехала до самого выезда из района! Потом поменялись местами, и дальше Александр Тимофеевич поехал сам. На рынке купили мяса, рыбы, сметаны, молока, колбасы, сыра и отправились домой.

Потом всей семьёй включились в готовку. 3 часа пролетели очень быстро, и едва успели приготовить голубцы с картофельным пюре, тефтели и филе минтая в соусе, как раздался звонок в дверь. Только-только успели переодеться.

Арина, после того как помощь маме не потребовалась, внимательно рассмотрела свои подарки, которые привезла из Небельхорна. Хотела подарить родственникам что-нибудь, однако ничего не нашлось подходящего, кроме игрушек, кассет и компакт-дисков. И всё это вещи, которые никак не подходили людям в возрасте. Ну какие им кассеты, да ещё с западным хард-роком... Правда, имелись ещё плакаты, нарисованные Анькой, для пошива платьев. Вот это потрясающий подарок! Он не только оригинальный, но и очень значимый. Осталось только подписать рисунки и надеть белую блузку и чёрную юбку.

После того как раздался звонок в дверь, папа с мамой, тоже нарядно одетые, пошли встречать родителей.

— Вот и приехали! Встречайте, дети дорогие! — раздался громкий голос Антонины Никифоровны. — Ох, как вы нарядно одеты! А где Люська-то? А, вот и она, моя радость!

Бабушка первая прошла в прихожую, поставила сумки с деревенскими гостинцами на пол, обняла сначала маму, потом папу и потом подошедшую Арину. Тут же повертела её из стороны в сторону, словно внимательно разглядывая.

— Какая красавица! Кровь с молоком! Гляжу я на тебя и думаю, откуда ты такая получилась? — рассмеялась Антонина Никифоровна, снова крепко обняла Арину и поцеловала её в щёку.

— Ну, здравствуй, внучка дорогая! — сказал вошедший Тимофей Евграфович, поставил сумки с гостинцами на пол и тоже обнял Арину. — Приехали вот проведать тебя.

Дед Тимофей хоть и деревенский мужик, а приехал одетый очень прилично, как настоящий франт. Новая кожаная куртка, джинсы, остроносые, до блеска начищенные туфли. Модная розовая рубашка. Со стороны даже не скажешь, что деревенский старовер. Впрочем, бабушка Авдотья тоже была прекрасно одета: длинная красивая юбка, сапожки на каблучке, дорогой импортный жакет с вышивкой, белый платок с золотистыми узорами. На шее видно золотой медальон с толстой цепочкой, серьги в виде колец. Выглядели Кулаковы для советского времени очень хорошо...