Калгари 88. Том 14

Глава 15. Москва. День 2

Ельцин, не торопясь, даже не спрашивая никого, поставил перед Ариной и Соколовской по чистому стакану, налил минералки и развёл руками.

— Извините, больше угостить нечем.

Потом Борис Николаевич сел в своё кресло, откинулся на нём и задумчиво посмотрел сначала на Арину, потом на Соколовскую.

— Вы наверное очень удивлены, почему я вас позвал.

— Честно сказать, да, — кивнула головой Арина.

— Вы знаете, сейчас в Советском Союзе в каждой газете пишут про вас, по телевизору три дня показывали, — заявил Ельцин. — Сейчас только и разговоров, что у нас с Союзе есть такие великолепные спортсменки. Я считаю это очень важным делом. Настолько важным, которого ранее не было никогда. Вы, конечно, занимаетесь спортом, от политики далеки, однако мы, современные советские руководители, смотрим в будущее. Нам нужны такие люди, как вы. Люди, которые в положительном ключе показывают нашу страну за границей, причём не просто показывают, а которые обладают большим весом за рубежом, на которых смотрят и равняются. Поэтому я хочу поддержать вас. Скажем так, во всех начинаниях.

— И в чём эта поддержка будет выражаться? — осторожно спросила Арина.

— Во-первых, если будет нужна какая-то помощь, то звоните мне вот по этому номеру, — Ельцин пододвинул каждой по небольшому клочку бумаги. — И все проблемы будут решаться в кратчайший срок. Проблемы с коньками, с формой, с костюмами, с жильём. Я уж не знаю. Абсолютно всё.

— У нас с коньками и формой сейчас всё в порядке, — осторожно сказала Арина. — Мы сейчас члены сборной, поэтому нас бесплатно обеспечивают всей положенной одеждой и прочим. Особых проблем нет. Разве что...

Арина хотела спросить Ельцина, почему им нельзя ездить за границу, например в Канаду, однако вовремя осеклась, но всё же Ельцин заметил, что она что-то не договаривает.

— Говори, говори, — поощряющим тоном сказал Ельцин. — Что ты хотела сказать?

— Понимаете, мы бы хотели поставить ледовый спектакль с канадской фигуристкой, с которой катали показательный! — быстро выпалила Арина, как будто опасаясь, что Ельцин сейчас её прервет. — Это будет впервые в мире! Вот вообще впервые. Я вижу за такими спектаклями очень большое будущее. У нас уже сюжет почти готов. В этом спектакле будут соединяться катание на льду, красочное освещение, живая музыка и живое пение.

— Вот как, — удивился Ельцин. — И какие же проблемы существуют?

— Проблема лишь в том, что эта девушка живёт за границей, в Канаде, — объяснила Арина. — А мы же не можем ездить за границу просто так, по своему хотению.

— Когда вы собираетесь заняться этим конкретно?

— Я думаю, первый раз, если получится, можно съездить в промежутке между чемпионатом Европы и чемпионатом мира, это приблизительно в феврале, — подумав, сказала Арина. — А второй раз после чемпионата мира, если мы на него, конечно, отберёмся. Это примерно в конце марта. Ну и, так... по мере готовности... В смысле, нам вдвоём, с Мариной...

— Хорошо, мы вам устроим заграничные командировки, как специалистам, — пожал плечами Ельцин. — Что-то ещё?

— Я бы хотела с домашнего телефона звонить за границу! В Канаду! — выпалила Арина и чуть не закрыла глаза от своей дерзости, однако ничего не произошло. Ельцин лишь усмехнулся и что-то написал в блокноте, лежавшем раскрытым на столе.

— Я сейчас не могу сказать, возможно ли это технически и... скажем так, политически, — заявил он. — Поэтому ничего обещать не буду. Но разузнаю обязательно. Во всяком случае, я тебя извещу, что можно, а что нельзя. Ещё что-то хотите?

Пока никаких хотелок не было, поэтому подружки потрясли головами, показывая, что больше ничего не надо. Причём были очень удивлены таким лёгким предварительным решением своей проблемы, что как по команде одновременно взяли стаканы с минералкой и выпили чуть не половину.

— Ну что ж, это хорошо, — заметил Ельцин и пододвинул каждой фигуристке по конверту. — Это вам от от Московского городского комитета КПСС. Премия за успешную командировку в Германию. Ещё раз поздравляю за то, что вы делаете.

Посидев ещё немного и поговорив с Ельциным, Люда и Марина отправились домой в сопровождении тех же самых людей на той же самой машине, которая привезла из сюда. Время было уже почти 22 часа. Когда вошли в квартиру и открыли конверты, удивились: в каждом лежало по 2000 рублей советскими деньгами. 20 бумажек по сто рублей. Это были деньги партии! Весомая премия! Судя по всему, зарубежная поездка оказалась очень удачной...

... На следующее утро, к удивлению Арины, Соколовская проснулась, как всегда, в 7 часов. Несмотря на то что вчера засиделись допоздна, обсуждая вновь открывшиеся обстоятельства, Марина встала как положено. Так, как она делает всегда. Через полусон Люда слышала как она где-то ходила, что-то делала, лила воду, стучала котелками у печки, потом, зайдя в спальню, побарабанила пальцами по косяку и разбудила подружку.

— Ты что делаешь? — сонно спросила Арина, поднимаясь на кровати. — Сколько время? Ещё же темно!

— Время самое нормальное, половина восьмого! — уверенно заявила Соколовская. — Пора на тренировку.

Стояла она уже в спортивном костюме, одетая, умытая, активная, похоже, уже позавтракала: в квартире пахло жареной яичницей.

— Марина, тебе же тренер вроде бы ничего не сказал, когда приходить, — потянулась Арина. — Сегодня могла бы и выходной сделать.

— У нас так не принято! — с важностью ответила Соколовская. — Если тренер не сказал, что нужно приходить, это не значит, что на самом деле не нужно. Нам говорят так: вы сами знаете, что должны делать. Поэтому сейчас я пойду на тренировку, а какая она получится — это уже дело другое. Может, отправят домой, дадут выходной, а может, позанимаюсь. Но я не об этом. Вчера мы как-то не коснулись этого вопроса. Я думаю, о том, о чём мы говорили с Ельциным, желательно помалкивать, никто не должен знать ничего. В том числе и о деньгах.

— Так это понятное дело. Я же не дурочка совсем, — усмехнулась Арина. — Деньги любят тишину. Так же, как и все прочие плюшки.

— Вот именно, я очень рада, что мы с тобой на одной волне! — заявила Соколовская.

— Кстати, почему ты у него не попросила ничего?

Арина с недоумением смотрела на подружку и, наверное, действительно не понимала, почему Маринка не попросила у Ельцина каких-нибудь плюшек для себя.

— А зачем? — удивилась Соколовская. — У меня всё есть: квартира, одежда. Еды мне надо очень мало, питаюсь я бесплатно, в основном в столовой ЦСКА. Если что-то нужно, куплю на те деньги, что нам дают. Обладать автомобилем возраст не позволяет, да и при нашем образе жизни он не нужен. Меня всегда такси увезёт или служебный транспорт. Я вообще придерживаюсь такой точки зрения, что нужно просить не какую-то мелочёвку, а когда понадобится, попросить действительно что-нибудь существенное. Ты вот правильно сказала, что нужна связь с Линдой, я очень рада, если тебе это сделают. Также рада, если мы действительно сможем ездить за границу по мере надобности, не просто на соревнования, но и вот на такие постановки, которые мы планируем. Ладно, это всё лирика, теперь о деле. Мне сказали, что ты в 14:00 сегодня полетишь домой, наверное, выходить в 12 часов будешь, я к этому времени постараюсь прийти. А пока счастливо оставаться, завтрак на столе.

Помахав рукой на прощание, Соколовская ушла, было слышно, как хлопнула дверь. Естественно, после такого бесцеремонного пробуждения, никакого досыпания уже не предвиделось, поэтому Арина встала, сходила в туалет, приняла душ, сделала зарядку, позавтракала и села на диван, размышляя, что делать дальше. В первую очередь нужно было думать о доставке подарков домой. Это было довольно серьёзной проблемой, учитывая, что у Соколовской стояла ещё вторая сумка, с которой Арина приехала сюда. В сумке лежали новые коньки и спортивные костюмы, которые она получила в федерации перед отъездом в Германию. Одной утащить нереально. Разве что попросить Владислава Сергеевича...

... Владислав Сергеевич в это время, пока Арина размышляла, стоит его просить или нет в помощи доставке подарков домой, находился в гостинице Космос, в служебном номере, предоставленном Федерацией фигурного катания. Вечер и ночь провёл нормально, отсыпаясь и отъедаясь после нервной командировки. Сейчас собирался на встречу, на которую звал вчера Шеховцов. При этом думал, зачем же его позвал руководитель Федерации и что значит «разбор полётов», который должен состояться в 10 утра.

А на самом деле всё оказалось очень просто. Когда Левковцев и Жук вошли в кабинет Шеховцова, руководитель федерации сразу усадил их за стол заседаний.

— Здравствуйте, товарищи, — официально поздоровался Валентин Игоревич. — Я вас долго задерживать не буду. В первую очередь хочу вам выразить огромную благодарность в связи с вашей плодотворной работой на благо нашей страны, нашего народа, нашей коммунистической партии.

Шеховцов встал с места, протянул руку тоже вставшим Левковцеву и Жуку и пожал их руки. Потом все обратно сели на свои места.

— Я вижу, ваши спортсменки уже начинают доминировать на взрослом уровне. Это очень похвально, — заявил Шеховцов. — Но не будем обольщаться, дорогие товарищи. Все мы знаем, что это лишь маленький, крошечный шажок в направлении к настоящей цели. Поэтому предлагаю вам не сбавлять обороты. Следующее соревнование у ваших подопечных — международный турнир «Скейт Америка 1986», который будет проходить в Бостоне, США. Состав участниц вы знаете, и я уверен, предпримете все меры для эффективной подготовки ваших спортсменов к этому старту. Также учитывайте разницу во времени: между Москвой и Бостоном 7 часов. А если учитывать место жительства вас и вашей спортсменки, товарищ Левковцев, то целых 9 часов. При такой разнице во времени никакой акклиматизационной подготовки для Люды не будет, это не имеет никакого смысла. Конечно, вы прилетите и поживёте здесь примерно 2 дня, пока будут утрясены все необходимые формальности и полностью собрана команда. Но больше никаких тренировок в ЦСКА не предусмотрено.

— Я понял, — согласно кивнул головой Левковцев. — Это разумное решение.

— Хочу сказать ещё кое-что, — замявшись, сказал Шеховцов. — Я не хотел бы вам говорить какие-то вещи, которые вредили бы в вашей работе, но вынужден затронуть одну тему. На будущее, так сказать. Честно скажу, когда я увидел костюмы Соколовской и Хмельницкой, чуть не упал в обморок — всё-таки девушки молодые, пятнадцатилетние, а катают такие взрослые темы, на грани с сексуальностью. Я считал, что это недопустимо и, возможно, требуется в будущем заменить эти программы, но когда увидел, как их принимают зрители, понял, что мы действительно не должны быть в роли отстающих и догоняющих. Это путь в никуда. Мы должны идти в авангарде советского и мирового спорта. Поэтому сейчас я разрешаю, чтобы ваши воспитанницы катали эти показательные программы. Однако, товарищи, предупреждаю чтобы впредь бдительнее относились постановкам.

Левковцев слушал речь начальника и согласно кивал головой, примерно это он и предполагал: простят за костюм Люды. Жук смотрел в сторону и старался подавить улыбку. То, что сейчас говорил Шеховцов, он понял ещё на показательных к первенству СССР среди юниоров, когда впервые увидел парный номер Соколовской и Хмельницкой. Именно тогда в голову закралась мысль, что необходимо меняться, если не хочешь остаться позади обоза, особенно в женском одиночном катании.

— Пожалуй, на этом всё, дорогие товарищи, — встал с места Шеховцов, показывая, что разговор закончен. — Сейчас я возьму в бухгалтерии ведомость и пройдём с вами в кассу. Единогласным решением исполнительного комитета Федерации фигурного катания за золотые медали своих воспитанниц вам назначена премия по 500 рублей каждому.

Какая премия назначена самим воспитанницам, Шеховцов ничего не сказал...

Потом, когда стояли у кассы, Шеховцов спросил у Левковцева, знает ли он, каким образом его воспитанница дошла до идеи поставить тройной показательный номер.

— Точно я не знаю... Просто никто не принял во внимание, насколько они сильны, — пожал плечами Владислав Сергеевич. — На них не рассчитывали не только на турнире, но и в показательных, а они при этом показали то, на что способны в любых аспектах фигурного катания. Не только в спорте, но и в театре. Я вообще, Валентин Игоревич, думаю, у Хмельницкой есть амбициозные планы именно по созданию неких ледовых представлений, настолько у неё богатая фантазия не только в постановке программ, но и постановке показательных. Во всяком случае, я бы нисколько не удивился, если бы всё оказалось именно так...

Шеховцов внимательно посмотрел на Левковцева, словно анализируя его слова. Что ж, значит, Люда выходит на новый уровень своего мастерства и влияния в мире...

... Ближе к полудню произошло множество событий. К этому времени Арина уже собрала свои вещи, перетаскав их в прихожую, и как раз в это время зазвонил телефон. На связи Левковцев!

— Здравствуйте, слушаю вас, Владислав Сергеевич, — вежливо сказала Арина. — Какие-то новости?

— Здравствуй. Да, новость будет, — заявил тренер. — Собирайся, складывай все свои вещи, всё что тебе подарили, я заеду на служебном автобусе, всё увезём в аэропорт. Приеду в 12 часов дня.

Арина посмотрела на часы: время было 11:20.

— Хорошо, я поняла. Это всё?

— Да всё.

Левковцев положил трубку, Арина начала одеваться. И как раз в это время хлопнула входная дверь: пришла Соколовская. Вид у неё был очень довольный.

— А ты чего такая сияющая? — с недоумением спросила Арина. — Тренировка у вас была?

— Была тренировка, — всё так же улыбаясь, заявила Соколовская. — Но для меня сделали поблажку, я лишь немного покаталась, попрыгала, потом сидела, всякой фигнёй занималась. Потом пошла в столовую и встретила там... отгадай кого?

— Кого ты там встретила? — с бьющимся сердцем спросила Арина.

— А вот того, который за дверью стоит, — рассмеялась Марина и стукнула кулаком по двери: — Заходи! Она уже готова! Обомлела от счастья!

Дверь открылась, и в проёме появился смущённый Серёга Николаев в спортивном костюме, куртке и шапке. Вот так нежданное появление!

— Люда, привет, — смущённо поздоровался Серёга, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. — Мы с Мариной обедали вместе. Она сказала, что ты всего на один день прилетела и уже сегодня, именно сейчас, улетишь обратно. Вот... предложила мне прийти к ней в гости. Ты, пожалуйста, извини, что так получилось, Марина сказала, что нужно устроить тебе сюрприз.

— Я так рада! — смущённо сказала Арина, подошла к Серёге и обняла его. — Понимаешь, Серёж, дело в том, что именно сейчас, буквально через 10-15 минут за мной уже приедет машина. Поедем в аэропорт с тренером. Видишь, как неловко всё получилось...

— Господи, да 10-15 минут — это целая вечность! — рассмеялась Маринка и подтолкнула их в зал. — Сидите уже, я в спальне книгу почитаю и даже вас подслушивать не буду.

Что можно сказать за 10–15 минут любимому человеку, особенно знаешь, что всего через несколько минут уедешь надолго, возможно, на целый месяц? С одной стороны, можно сказать мало, а с другой стороны, очень много, по крайней мере, на три святых слова времени всегда хватит...

... А потом раздался звонок в дверь, Марина отворила, вошёл Владислав Сергеевич и сказал, что нужно идти. Автобус стоит во дворе.

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич, — из зала вышел смущённый Серёга Николаев. — Мы здесь сидим по-дружески.

— Вижу, что сидите, — усмехнулся Левковцев. — Это дело не моё. Лишь бы успехи в спорте были нормальными у обоих. Я бы даже сказал, хорошо, что здесь сидишь. Видишь вот эти мешки?

Левковцев показал на две большие спортивные сумки и чёрный мешок полный подарков, стоявшие в прихожке.

— Вижу, — согласно кивнул головой Серёжа. — Это надо в аэропорт увезти?

— Именно так, — заявил Владислав Сергеевич. — Раз уж так получилось, лишние рабочие руки нам не помешают. Поможешь нам уехать домой. Люда, ты готова? Смотри, документы не забудь!

— Ничего не забуду, всё готово, — в прихожую вышла уже одетая и собранная Арина.

Потом Серёга и Владислав Сергеевич, нагруженные сумками и мешком, вышли в подъезд, а Арина обернулась к Соколовской. Стояла она одна-одинёшенька, прислонившись к стенке, и Арине почему-то стало жалко Маринку. Вот будет сейчас сидеть тут одна...

— Ну ты не скучай, — неловко сказала Арина.

Потом подошла к Маринке, обняла её, похлопала по спине и отошла на пару шагов.

— Счастливо долететь! — Соколовская помахала рукой на прощание.

Ни скуки, ни печали в её глазах не было...