Калгари 88. Том 14

Глава 14. Москва

30 сентября 1986 года. Авиарейс Мюнхен — Москва приземлился в 16:30 в аэропорту Шереметьево. Когда члены советской команды по фигурному катанию шли получать багаж, думали, что и здесь придется проходить таможенный и пограничный досмотр, ведь считалось, что советские люди могли привезти из заграницы запрещённые вещи. Однако, на удивление, и здесь никакого досмотра не было, похоже, товарищ Ельцин выполнил своё обещание не чинить фигуристам никаких преград при возвращении домой. Только, естественно, сами члены делегации ни о чём не знали, сочли за подарок судьбы.

Получив багаж, столпились у выхода из аэровокзала в ожидании дальнейших действий. Но столпились не все. Ленинградская пара Елена Валова — Олег Васильев с тренером Тамарой Москвиной остались дожидаться рейса на Ленинград, посадку на которой должны были объявить через два часа. Так может, и екатинцам тоже никуда не надо ехать?

— Когда мы домой полетим? Сегодня? — спросила Арина у тренера, но Левковцев сам был не в курсе.

— Я не знаю, — пожал плечами тренер. — Наверное, может быть, вечером... Валентин Игоревич, что с нашим возвращением домой? Когда поедем?

— Сейчас нас встретят люди из комитета по физкультуре и спорту, и всё узнаем! — заявил Шеховцов. — Я сам ещё ни черта не знаю, если честно признаться. Должен человек на автобусе нас встретить, чтобы довезти хотя бы до Москвы, кому куда надо.

Пока ждали ответственного человека, проходящие мимо пассажиры начали обращать внимание на группу людей, стоявших компактно, в сине-красной форме сборников-спортсменов с надписью USSR на спинах. Да и не заметить их было очень сложно. Пассажиры стали подходить, интересоваться, сразу же узнали знакомых фигуристов.

— Ой, какая нежданная встреча! — с большим удивлением сказала довольно солидная женщина в модной импортной одежде, по виду — жена советского дипломата. — А у вас тут Хмельницкая и Соколовская есть? Ой, вот они! Девчонки! Вы огромные молодцы!

Следом подошёл мужчина очень импозантного вида, в костюме, шляпе-федоре, в длинном пальто, при улыбке блеснули золотые зубы. По-видимому, муж солидной дамы.

— Да, летал много с кем, видел много кого, однако с такими знаменитостями сталкиваюсь первый раз! — признался мужчина. — Хочу выразить вам всем огромную благодарность за те глубокие чувства, что вы подарили нам этими тремя чудесными вечерами.

Люди подходили, благодарили фигуристов за прокаты, да и вообще за то, как советские спортсмены вели себя за границей, что не сдались, выстояли в сложной борьбе и завоевали медали. Людям было очень приятно, что у них в стране есть такие фигуристы, а особенно фигуристки.

Скорее всего, немаловажную роль в такой реакции сыграли статьи Ирины Тен в Советском спорте, а также легендарный телекомментатор фигурного катания Сергей Николаевич Кононыхин, который во время трансляций постоянно указывал на то, что в Германия в женском разряде сейчас катаются вчерашние юниорки, но которые при этом владеют очень сложными прыжковыми наборами и несут что-то новое в мировое фигурное катание. Сейчас по Советскому Союзу уже пошли гулять виртуальные образы этаких героинь, которые чуть ли не противостоят всему миру. В фигурном катании, разумеется. Конечно, и Арине, и Марине всё это было только на руку, люди сами открывали им дорогу к славе и почёту.

Человек от комитета по физкультуре и спорту появился относительно быстро, минут через 10. Сразу подошёл к Шеховцову, о чём-то поговорил с ним и вышел из аэропорта. Руководитель федерации подошёл к спортсменам.

— Ну что ж, ребята, вот и закончилась наша очередная командировка, которая стала очень удачной, — заявил Шеховцов. — Разбор полётов обязательно состоится, и он будет только для тренеров. Состоится завтра, в 10 утра, в Федерации фигурного катания СССР. Товарищи Левковцев, Жук, настоятельно прошу присутствовать.

— Так это значит, мы сегодня не поедем в Екатинск? — спросил Владислав Сергеевич.

— Сегодня в Екатинск вы не поедете, — согласился Шеховцов. — Хмельницкая и Соколовская сейчас отправятся на служебную квартиру. Люда поживёт там до завтра, и вы спокойно улетите домой в середине дня. Как мне сказали, билеты вам куплены на 14:00 дня. Есть ещё кое-что. Люду и Марину хотят видеть в городском комитете КПСС. Через 3 часа за ними приедет служебная машина из горкома.

— А нам нужно там присутствовать? — с ехидством спросил Жук. — Что это за мероприятие?

— Я не знаю, какое будет мероприятие... — с неудовольствием сказал Шеховцов. — Это не моё дело, да и не ваше тоже. В горкоме хотят видеть советских спортсменов, завоевавших медали, ничего в этом предосудительного не вижу. Надеюсь, хотят видеть по положительным мотивам, а не за их очень неоднозначные наряды, скажем так. Я бы на вашем месте немного побеспокоился, по какому поводу их туда вызывают. Может, выговор хотят сделать.

Обменявшись привычными колкостями Шеховцов и Жук разошлись. Шеховцов подозвал Арину и Соколовскую к себе.

— Девчонки, план такой, — сказал Шеховцов. — Сейчас вы поедете домой, приведёте себя в порядок, чтобы у вас был приличный вид. Люда, у тебя вид был хороший за границей, пойдёт и такой. Марина, оденься примерно так же. В общем, через 3 часа за вами на Ленинградский проспект приедет служебная машина из городского комитета КПСС и отвезёт до места. Сразу скажу, цель визита мне неизвестна.

— Как я понимаю, домой с Владиславом Сергеевичем мы завтра полетим? — полуутверждающим тоном спросила Арина.

— Завтра, — подтвердил Шеховцов. — Сегодня отдохнёте, отлежитесь, завтра в 14:00 полетите домой.

Тем временем к входу в аэровокзал подъехал привычный ПАЗик комитета по физкультуре и спорту. Фигуристы с тренерами и ответственными лицами начали садиться в него. Арине и Марине мужчины помогли занести сумки и мешки с подарками.

— Я могу вам помочь донести мешки до дома! — подмигнул Федотов.

— Спасибо большое, дядя Саша! — растроганно ответила Арина, подумав, что стоит бы отблагодарить их помощника.

Сев с Маринкой на самое заднее сиденье, Арина под шумок порылась в чёрном подарочном мешке и нашла фирменный органайзер, который бросили на лёд после короткой программы, упакованным в плёнку. Большой блокнот-ежедневник в кожаной обложке на застёжках, с массивной металлической ручкой во внутреннем кармашке, небольшой линейкой, автоматическим карандашом и микрокалькулятором. Смотрелась вещь достаточно дорого и солидно, как раз такими пользовались бизнесмены и разные важные люди во времена Арины. Идеальный подарок для Федотова! Соколовская тоже копалась в своём мешке и что-то искала.

Потом автобус развёз членов команды в пределах Садового кольца, и, когда в нём остались лишь Соколовская, Арина и Федотов, направился на Ленинградский проспект.

Водитель загнал автобус во двор, прямо к подъезду, и остался дожидаться Федотова, который, взвалив два мешка на плечи, понёс их на второй этаж. Люда держала открытой подъездную дверь, Маринка заранее открыла дверь квартиры. Поставив мешки на пол у прихожки, Федотов достал из кармана заранее приготовленные коробки от часов и браслета.

— Вот, держите ваше имущество, — ухмыльнулся Федотов. — Хоть такие меры безопасности и не понадобились, но лишними никогда не будут. Всегда, если есть какая-то опасность, нужно поступать исходя из того, что она всегда может случиться, на хороший исход никогда не нужно рассчитывать.

— А как вы думаете, почему нас не досматривали? — неожиданно спросила Соколовская.

— Я думаю, в Германии вас не досматривали, потому что эти ребята, таможенники и пограничники, тоже смотрели фигурное катание, вы им просто понравились, — рассмеялся Федотов. — Не став досматривать вас, они как бы переложили ваш авторитет на всю команду. А у нас почему не стали досматривать? Наверное, кто-то очень серьёзный дал распоряжение, чтобы этого не делать. Больше мне сказать по этому поводу нечего, всего вам хорошего, я пошёл. Надеюсь, увидимся ещё, когда поедете за границу.

— Дядя Саша, это вам небольшой презент, — сказала Арина и подала Федотову органайзер. — Вам пригодится, как раз мужская вещь, смотрится солидно.

— Спасибо большое! — улыбнулся Федотов и взял органайзер, покрутил его в руке. — Действительно, бывает, нужно что-то с ходу написать, а под рукой ничего нет, ни блокнота, ни ручки.

— А это вам от меня! — сказала Соколовская и протянула Федотову кожаный чехол, в котором лежал брелок для ключей. Брелок тоже сделан как сувенир: массивная металлическая бляха с выгравированными олимпийскими кольцами, тяжёлой цепью и толстым кольцом. Смотрелся брелок очень основательно и надёжно.

— От подарков отбоя нет! — улыбнулся Федотов и взял брелок. — Ещё раз спасибо большое, всего хорошего! Я очень растроган.

Потом Федотов ушёл, и подружки остались одни. Наконец-то дома! Удивительное дело, ещё несколько часов назад завтракали в Германии, в отеле Оберстдорфа, а сейчас находятся в СССР, Москве, на Ленинградском проспекте.

— Времени нет! — заявила Арина. — Давай приведём себя в порядок и приготовимся к поездочке в горком. Как думаешь, зачем нас туда зовут?

— Есть только две причины нас туда тащить, — усмехнулась Соколовская. — Либо наградить, либо наказать. Я лично за первый вариант, дядя Боря тебя любит. Так, хватит разглагольствовать, иди в душ, а я сейчас посмотрю, что тут произошло.

Пока Арина ходила в душ, Соколовская внимательно осмотрела квартиру. Впрочем, смотреть тут особо нечего. Никто здесь не был. Всё на месте, холодильник отключен, разве что воздух стал очень спёртый и жаркий: батареи уже топились на всю катушку, а форточки никто не открывал. Первым делом Соколовская открыла их на проветривание.

После того как привели себя в порядок после дороги, оказалось, что в квартире напрочь отсутствует еда, что было неудивительно: когда уезжали, забрали последнюю оставшуюся с собой. Не было ни печенюшки, ни конфетки! Пришлось, естественно, идти в магазин.

По пути в магазин зашли в привычную пельменную номер 11, заказали по порции сибирских пельменей и по стакану минералки Ессентуки. Не спеша поели, с удивлением разглядывая советскую действительность, от которой уже успели отвыкнуть за эти несколько дней, проведённых в Германии. Потом отправились в магазин, где купили всего понемногу.

— Много не покупай! — предупредила Соколовская. — Ты сейчас уедешь, а я опять сяду на чёрную диету, чего, кстати, и тебе советую. Наверняка мы нагуляли там по лишнему килограмму.

... Время прошло быстро, и примерно в 20 часов, когда вечер уже начал сгущаться над Москвой, раздался звонок в дверь.

— Это из горкома, по поручению товарища Ельцина. Можно войти? — вежливо спросил кто-то из-за двери. Голос был молодой и уверенный, что говорило об определённой высокой иерархии его обладателя.

Арина и Марина сидели уже одетые, в ожидании того, кто к ним приедет. Открыв дверь, Люда увидела солидного молодого человека в шляпе, костюме, чёрном плаще и идеально начищенных ботинках. Ни о чём не спрашивая, он шагнул внутрь и огляделся.

— Вы в курсе, что сейчас поедете в горком партии? — уверенным голосом спросил молодой человек.

— Знаем, мы уже в ожидании, — призналась Арина.

— Тогда пройдёмте, машина ждёт у подъезда...

... Действительно, у подъезда стояла чёрная номенклатурная «Волга» с номерами, которые запоминаются надолго. Бабушки на лавке и дети с интересом смотрели на людей, которые садились в привилегированную машину. Явно не из простых! В СССР чёрную Волгу невозможно было купить ни за какие деньги, негласно такие машины принадлежали только высшим номенклатурным членам партии и правительства.

Человек, который приехал за ними, вежливо открыл заднюю дверь, дождался, когда подружки усядутся, сел спереди, рядом с водителем, и махнул рукой. «Волга» тронулась с места и направилась в сторону городского комитета КПСС города Москвы на Старую площадь, 8, строение 1.

Присмиревшие подружки сидели на заднем сидении и посматривали по сторонам. Первым впечатлением было, что их машину тщательно избегают другие автолюбители и даже автобусы с грузовиками. Все старались держаться подальше и давали дорогу. А на одном из перекрёстков стоявший милиционер-регулировщик даже отдал честь, увидев этот автомобиль. Водитель, учитывая это обстоятельство, ехал уверенно, но слишком не гнал, по-видимому, был хорошо выучен для такого рода поездок.

Ехали недолго. Вот и Старая площадь со старинными дореволюционными домами. Машина въехала на закрытую территорию за забор и подкатила прямо к главному входу в громадное серое здание с большими окнами. Сопровождающий молодой человек вышел из машины и открыл дверь. Как какой-нибудь родовой знати!

— Прошу вас, — показал он рукой в сторону входной двери.

Если бы кто-нибудь со стороны сейчас наблюдал эту картину, она бы показалась ему очень необычной. Рядом с городским комитетом партии останавливается чёрная номенклатурная «Волга», из передней двери выходит солидно одетый товарищ, открывает заднюю дверь, и оттуда выходят две девчонки в спортивной форме сборников. Потом этот товарищ идёт впереди, открывает массивную дверь и приглашает девчонок входить.

Люда в последний момент перед сборами в горком решила не надевать белую блузку с комсомольским значком и чёрную юбку, ведь кроме спортивной куртки сборника другой верхней одежды у неё не было, поэтому вид был бы идиотский. Решила ехать в том же, в чём ездила за границу. У Маринки, конечно, была в Москве и дублёнка, и кожаная куртка, да и джинса была, но, посмотрев на подругу, решила последовать её примеру. Спортивная одежда — лучшая одежда для спортсмена!

Время было уже позднее, и в горкоме почти никого не было, лишь на втором этаже светились несколько окон. В фойе сидел милиционер. Увидев вошедших, по привычке встал и козырнул, отдав честь. Кто такие пришли, непонятно. Но вдруг какие-то важные персоны...

Поднявшись по красной ковровой дорожке на второй этаж, сопровождающий подошёл к дубовой двери с красной табличкой на двери, на которой золочеными буквами было написано: «Первый секретарь Московского городского комитета Коммунистической Партии Советского Союза Борис Николаевич Ельцин». Сопровождающий постучал в дверь и, получив ответ, отворил её, сделав приглашающий жест.

Арина с опаской вошла в обширное помещение и огляделась. В приёмной пол выложен тёмным паркетом, стены облицованы панелями из морёного дуба, на потолке хрустальная люстра. Вдоль стены справа находился ряд длинных золочёных стульев с красными подушечками, напротив, у окна, большой рабочий стол секретаря, у стены слева несколько шкафов. Самого секретаря не было. Вправо вела большая двустворчатая дверь, которая сейчас оказалась открыта. У двери стоял Борис Николаевич Ельцин собственной персоной. Чёрный костюм, белая рубашка, строгий синий галстук, на левом лацкане пиджака значок делегата 27 съезда КПСС. Седые пышные волосы тщательно расчёсаны на пробор.

— Ух ты, какие люди ко мне пожаловали! — обрадованно сказал Ельцин и сделал приглашающий жест в кабинет. — Заходите в гости, дорогие мои!

Люда с Мариной одна за другой зашли в кабинет и остановились около длиннющего чёрного стола заседаний с такими же золотисто-красными стульями, которые стояли в приёмной. Стол у Ельцина был монументальный, тоже чёрного цвета, с бронзовыми солидными письменными принадлежностями и несколькими телефонами. За столом громадное чёрное кожаное кресло, за которым на стене большой бронзовый герб Советского Союза. По бокам от него два портрета: по левую сторону Владимира Ильича Ленина и по правую сторону Михаила Сергеевича Горбачёва. В углу на подставке флаг Советского Союза. В кабинете тоже на полу паркет, а на стенах дубовые панели.

— Вот так и работает первый секретарь городского комитета партии, — рассмеялся Ельцин и обвёл рукой ширь кабинета. — Скучно всё, ничего примечательного. Простая обыденность. Дайте я вас хоть поздравлю с великолепными выступлениями и зрелищными прокатами. Поздравляю вас, девчонки, от всей души! Таких, как вы, больше в Советском Союзе нет!

Ельцин подошло сначала к Арине, обнял её, поцеловал в щёку, хлопал по спине, потом подошёл к Соколовской, тоже обнял её, похлопал по спине, потом отошёл и посмотрел с ног до головы, как будто впервые увидел.

— Вот смотрю я на вас и думаю, откуда вы такие взялись? — с большим удивлением спросил Ельцин. — Никогда ничего подобного не видел, спортсменок наподобие вас.

Арина иногда читала интересный журнал «Техника-молодёжи», и там как раз начинала разгоняться тема вундеркиндов и акселератов, которые родились уже от послевоенного поколения родителей, и говорилось, что они обладают более лучшими навыками, чем поколения до них, на долю которых приходились гражданская и отечественная война, голод, разруха.

— Вундеркинды! — со смехом сказала Арина.

— Ну что ж, раз вундеркинды, проходите, сейчас поговорим о насущном, — сказал Ельцин и показал на стулья, находившиеся первыми у его стола, на них обычно сидели второй секретарь горкома и начальник отдела пропаганды.

Похоже, предстоял какой-то интересный разговор...