Калгари 88. Том 14

Глава 13. Вокальный баттл

Итальянский спортсмен был одет очень красиво и стильно. Пиджак чёрный, в мелкую белую полоску, чёрная рубаха с белым галстуком, остроносые туфли багрового цвета ручной работы, явно от кутюр. Длинные кудрявые волосы падают на плечи, усики и бородка-эспаньолка. Парень явно косил под какого-то мафиозо или миллионера с Сицилии.

Однако и пел здорово. Сам взял гитару, ходил, как какой-нибудь Тото Кутуньо, по танцполу, подходил к каждому присутствующему, улыбался, кланялся, делал приветственные жесты руками, одновременно играл на гитаре и пел. Арина сказала бы, что смотрелся очень телегенично, при этом имел хорошо поставленный баритон. Пел, естественно, песню Адриано Челентано, по-видимому, которого очень любил.

Когда закончил петь, аплодисментам не было конца. Слегка поклонившись, итальянец отошёл в сторону, и все уставились в центр площадки, куда смело вышла... Конечно же, Арина! Она сразу решила, что поборется в вокальном конкурсе! Мир должен знать, что Хмельницкая умеет не только кататься, но и мастерски умеет петь!

Когда присутствующие увидели, что в центр вышла советская фигуристка, встретили её бурными аплодисментами и очень удивлёнными взглядами, а также подбадривающими выкриками.

— Люда! Давай! Давай! Вперёд! — кричали все присутствующие.

Члены советской делегации словно стали ближе, расположившись в первых рядах зрителей и в недоумении уставившись на свою подопечную. Левковцев с лёгкой тревогой смотрел на Арину — неужели тайком где-то хлебнула шампанского и сейчас её понесло??? Однако, естественно, Арину не понесло! Просто в ней взыграл дух соперничества, присущий каждому спортсмену! Тем более, чего ей бояться-то? Ведь у неё прекрасно поставленный сопрано, и даже не распетая, она могла вызывать восхищение у слушателей, чему свидетелем был конкурс революционной песни в школе номер два города Екатинска. А петь она решила...

Арина встала посреди танцпола, ноги вместе, руки по швам, слегка склонила голову и начала петь. Вид у неё со стороны был как у солисток пионерских хоров, которых показывали по телевизору, тем более идентичность была стопроцентная — стоит этакая девочка-припевочка в белой блузке, чёрной юбке, руки по швам и старательно выводит куплеты и припевы. А пела она...

Слышу голос из прекрасного далёка,

Голос утренний в серебряной росе.

Слышу голос, и манящая дорога

Кружит голову, как в детстве карусель!

Арина решила петь «Прекрасное далёко»! Великолепную песню, под которую каталась Соколовская!

Она пела по-русски, без аранжировки, без музыкантов, не подставляя себе никакие костыли. Это когда поёт оркестр, если сфальшивишь, он тебя прикроет, и неверно взятую ноту можно замаскировать в его звучании. Но если ты поёшь вживую, без оркестра, все огрехи станут видны. Однако Арина не дала ни малейшего повода к себе придраться.

С первых нот её уверенный оперный голос заполнил собой всё помещение ресторана. Зрители удивлённо уставились на неё. И тут произошло чудо...

Неожиданно к Людмиле вышла Марина Соколовская и стала ей подпевать. Ведь это программа Маринки! Ну как же она могла пройти мимо! Несмотря на то, что голоса у Соколовской не было абсолютно, тем не менее, она каким-то чудом умудрялась петь и попадать в ноты, будучи словно на подпевках Хмельницкой.

А через некоторое время уже вся советская делегация выступила вперёд и тоже начала подпевать, так как это была песня, абсолютно знакомая всем. И через короткое время уже целый хор пел эту песню. А стоящие рядом иностранные фигуристы, спортсмены и ответственные лица аплодировали поющим.

К сожалению, песня хоть и хорошая, вызывающая ностальгию, о чём-то прошедшем и утраченном, но и она имеет свойство заканчиваться. Когда песня закончилась, все присутствующие разразились громкими аплодисментами и восхищёнными возгласами. Это какое-то чудо! Эта Хмельницкая, настоящий уникум! Мало того, завоевала золотую медаль на турнире, так она ещё и поставила великолепный, ошеломляющий тройной номер и, в конце концов, спела красивую песню. Да ещё при этом спела так, что ещё немного, и из глаз присутствующих побегут слёзы. Великий талант! Величайший талант, известный современности!

— Поразительно! Как же это великолепно! — кричали фигуристы и хлопали в ладоши.

— Дамы и господа, безусловно, Людмила Хмельницкая — героиня нашего вечера! — заявил Эрих Райфшнайдер. — Я большой поклонник классической музыки и оперного пения. И могу вам признаться, такой голос услышишь редко. Я, конечно, не скажу, что Люда поёт лучше, чем признанные мастера классического вокала, но вполне достойно. Вполне достойно, скажу я вам... Ещё есть желающие спеть и составить конкуренцию Антонио и Людмиле?

Однако желающих не нашлось. Даже если кто-то хоть немного и умел петь, то понимал, что в вокальном состязании с такими прекрасными артистами, как итальянец и русская, ему не выстоять.

... Линда Флоркевич смотрела на Люду Хмельницкую и поражалась, насколько многогранен её талант. Мало того что она прекрасная фигуристка, артистичная, техничная и красивая, так ведь ещё прекрасный постановщик. И вдобавок отличная певица. И неожиданно ей сразу же пришла в голову мысль: а что если когда-нибудь в будущем, когда ледовое шоу будет поставлено, то Хмельницкая в нём сможет не только выкатать номер, но и спеть? И тут же представила Люду в длинном белом платье оперной дивы. Неожиданно на ум начали приходить пока ещё отрывочные куски некоего либретто. А что, если поставить программу про театралов? Например, про оперу и балет? Сделать Хмельницкую главным действующим лицом? Вокруг неё закрутить весь сюжет?

Тема эта была бы очень привлекательная, с мистическим оттенком. Линда уже мысленно видела перед собой громадный старинный оперный театр где-нибудь в Париже или в Милане, со своими легендами, старыми глубокими подвалами, уходящими в бездну, большими костюмерными и реквизитными, заваленными рухлядью, которая копилась веками. Естественно, в этом театре когда-либо происходили различные смерти и несчастные случаи, как среди зрителей, так и среди актёров, певцов и техников. А где смерти, там есть призраки, не находящий себе упокоения. Она представила освещённые старинными газовыми рожками бесконечные тёмные коридоры со слоняющимися по ним артистами, костюмерами, работниками сцены, при взгляде на которых очень трудно обнаружить, живой человек идёт или это привидение.

Да, безусловно, эта идея была очень привлекательной. Минус был только один: как раз через 2 недели в Лондоне, в Королевском театре, должен был стартовать широко распиаренный мюзикл Джона Ллойда Уэббера «Призрак оперы», в котором, судя по рекламе, должны были соединиться старое и современное искусство, классическая и современная музыка. И как раз таки постановка Уэббера предполагалась именно на эту тему. Жаль, но такая великолепная идея, которую Линда сейчас задумала, к сожалению, окажется вторичной... Всё-таки, вполне возможно...

Неожиданно Флоркевич загорелась. Она вдруг явно почувствовала призрак успеха, как привидение из будущей постановки, замаячивший перед ней. Каким-то чудом Линда нашла на столе авторучку и, чтобы ничего не забыть, на салфетке написала примерное либретто будущей постановки. Нужно отдать это Хмельницкой... Иначе потом забудется и канет в неизвестность...

... Всему бывает начало и конец, вот и закончился этот великолепный вечер. Под конец Эрих Райфшнайдер опять взял слово.

— Дорогие друзья, попрошу минуточку внимания, — сказал руководитель федерации фигурного катания Германии. — Хочу ещё раз поблагодарить вас за всё. За прекрасные выступления, за те минуты счастья, что вы подарили зрителям и нам, принимающей стороне. Надеюсь, что вы неоднократно приедете к нам и мы продолжим наши приятные встречи. А сейчас до свидания, до новых встреч! График вашего выезда до аэропорта находятся у ваших тренеров и руководителей делегаций.

Фигуристы встретили слова Эриха Райфшнайдера громкими аплодисментами, криками и восхищённым свистом. Квартет заиграл лёгкую мелодию, под которую спортсмены и тренеры начали подходить друг к другу и прощаться, завтра уже предстояло всем ехать домой.

Арина тоже попрощалась со всеми спортсменами, их тренерами и подошла к Линде Флоркевич, которая, задумавшись, стояла в сторонке.

— Пойдём подарки делить! — радостно сказала Арина.

— Да-да, пойдём, — сказала Линда и протянула Арине салфетку с несколькими написанными строчками. — Изучишь потом, я здесь написала кое-что, пришло на ум при виде твоего пения.

Арина мельком посмотрела на салфетку, поняла, что там находится какое-то либретто, но в английских каракулях разбираться не стала, положила её в карман юбки. Соколовская в это время подошла к ответственным товарищам Шеховцову, Левковцеву и Жуку, стоявшим в одной компании.

— Вы говорили, завтра в 10:00 утра отъезжаем? — полуутверждающим голосом спросила она.

— Совершенно верно, в 10:00, чтобы были готовы, — подтвердил Шеховцов. — Надеюсь, ничего запрещённого вам не подарили, из-за чего на таможне могут быть проблемы?

— Всё нормально, — заверила Соколовская. — Я правда не знаю точно. У меня фотоаппарат, есть одежда, видео-, аудиокассеты, компакт-диски. Неужели это тоже декларировать надо?

— Это декларировать не нужно, — заверил Шеховцов. Хотел ещё что-то добавить, но не стал, махнув рукой.

Соколовская бочком подошла к Арине с Линдой и толкнула их плечом, показывая, что пора уходить. Вся троица направилась в номер, делить полученные подарки.

— Ты чего боком идёшь? — спросила Арина, увидев странное поведение Соколовской.

— А я у них бутылку вина своровала! — ехидно улыбнулась Маринка.

— Ты совсем уже? — рассмеялась Арина. — Ну ты даёшь!

Однако когда пришли в номер, оказалось, Соколовская стырила всего лишь полуторалитровую бутылку лимонада.

— Будете? — нахально спросила она.

— Потом! — отмахнулась Арина.

Сейчас подружкам предстояло очень увлекательное дело: разбор подарков, полученных за показательные выступления. Однако... Подарки их очень удивили. Почти на 90 процентов они состояли из одежды, причём половина одежды — это были сарафаны и блузки «дирндль» разного цвета и покроя. Фанаты, запомнившие то, что хотела получить в подарок Людмила Хмельницкая, исполнили её желание сполна: наградили её и других фигуристок именно этими подарками, наверное, изрядно опустошив близлежащие магазины.

Честно разделив между собой платья и блузки, внимательно проследив, чтобы они хотя бы более-менее совпадали по размерам, Люда, Марина и Линда распрощались, обняв друг друга на прощание.

— Встретимся в Америке через месяц! — помахала рукой Линда и ушла, оглянувшись в дверях: — Ты всё-таки посмотри то, что я тебе написала.

Минут через 10 после того, как ушла Линда, в дверь осторожно постучал Федотов, получил разрешение войти и забрал пустые коробки от часов и браслета.

— В Москве отдам, — заверил Федотов и ушёл.

...Естественно, Арине было любопытно, что же там такого написала Линда, причём прямо во время банкета, да ещё и отдельно напомнила перед уходом. Арина уселась на кровать, прямо рядом с разбросанными по нему упаковками с платьями и подарками, и внимательно всмотрелась в исписанную салфетку.

— Смотри! — неожиданно воскликнула она. — Линда здесь написала великолепный сюжет, либретто для ледового шоу. Мне оно кажется очень притягательным.

— И что там написано? — с любопытством спросила Соколовская.

— Старый театр, опера, овеянная легендами, призраки, живые люди, расхаживающие по старым коридорам, газовые рожки, старая сцена, тонущая в полумраке, молодая дива в белом платье. Слушай...

Арина с удивлением уставилась на Соколовскую.

— Это действительно прикольная тема! Я могла бы спеть главную песню, нужно... только её написать. А для остальных песен можно кого-нибудь нанять.

— Ты понимаешь, какое это большое дело? — терпеливо, так, словно разговаривает с ребёнком, спросила Соколовская. — Такими делами занимаются знаменитые постановщики, которые собаку съели на постановках спектаклей. Как мы будем это всё начинать с нуля, совсем без опыта?

— Очень просто, так и будем начинать с нуля! — решительно заявила Арина. — Это и есть начальная точка отсчёта. По крайней мере, сейчас можно начинать писать либретто, сюжет, и ты можешь принять в этом активное участие. Когда будет сюжет, можно распределить роли и обдумать конкретные номера. Потом я напишу песню. Ну, как-то так... А... Ещё мы можем подключить к этому делу Аньку!

Марина иронично покачала головой и устало завалилась на кровать. Несмотря на всю свою фееричность, как же хорошо, что этот день наконец-то закончился...

...Когда проснулись утром, начался уже новый день, оставив старый за гранью времён. Казалось, как будто прошла не всего одна ночь, а несколько суток, настолько вчерашние воспоминания скрылись в дымке памяти. Сейчас самое главное — нужно собираться в дорогу. Тщательно собрав вещи, подарки, приготовив одежду, в которой предстояло ехать домой, подружки сходили ровно в 9:00 на завтрак, потом вернулись в номер и ещё раз проверили, что всё захватили с собой. После этого оделись и... Марина надела на запястье свои часы, а Арина браслет: самые дорогие подарки. Потом, нагруженные, потащились на первый этаж, где было уже настоящее столпотворение. На стоянке перед гостиницей находились несколько автобусов, которые должны были везти спортсменов разных стран в разные аэропорты.

В вестибюле стояли члены советской команды и поглядывали по сторонам. Арина с опаской посмотрела на часы: 9:58. Точно пришли! Чего тогда зыркают?

— Вы ключи от номера сдали? — строго спросил Шеховцов. — Если не сдали, идите на ресепшен.

Подружки отдали ключи и присоединились к делегации. Арина уныло посмотрела на свои вещи: в большой спортивной сумке, с которой она приехала сюда, кроме костюмов, коньков, одежды и белья, лежали главный кубок, призы и подарки, отчего она стала совсем неподъемной. Рядом с сумкой стоял большой чёрный мешок, в котором лежали подарки от болельщиков. Кое-как притащила его сюда! Соколовская находилась примерно в таком же положении. Но ведь... Есть тренеры и дядя Саша!

Уважаемые товарищи помогли дотащить мешки до автобуса и занести внутрь. После того как все расселись по местам, автобус тронулся с места и оставил уютный Оберстдорф позади. Советские люди с грустью смотрели на старинные дома, великолепные пейзажи, проплывающие за окнами. На сердце грусть, что закончилась сказка и теперь придётся возвращаться к суровым советским будням.

Погода, как назло, разыгралась прекрасная, и солнце в синем небе лило яркие лучи на горы и лежащие под ними долины. Арина вздохнула и отвернулась. В её понимании надо было забыть о прошедшем и думать о будущем. Ведь перед ней, кроме спорта, сейчас лежала масса незаконченных дел: поставить музыкальную программу для Женьки Некрасова, и про эту задачу она ни разу не забыла, а также поразмышлять над либретто о призраках в опере, идею которого подкинула Линда. Дела эти были творческие, трудные и как раз по ней...

...До Мюнхена доехали быстро. Потом стандартные процедуры: регистрация на рейс, пограничный и таможенный досмотр. Естественно, некий мандраж перед этими процедурами присутствовал у всех спортсменов. Арина и Соколовская вместе приготовились выкладывать из мешков и сумок содержимое и заполнять декларации, как неожиданно к советской делегации вышел старший сотрудник пограничной службы аэропорта Мюнхена, пожилой мужчина в форменной одежде.

— Дамы и господа! Можете не утруждаться! — заявил он. — Мы уверены в вашей добросовестности. Ничего выкладывать не надо, лишь раскройте ваши вещи, мы проведём досмотр и так. Кстати...

Начальник смущённо окинул советскую делегацию ищущим взглядом и нашёл Арину и Соколовскую.

— Людмила Хмельницкая? Марина Солодковская? — полуутвердительным голосом спросил он.

Подружки согласно кивнули головами и растерянно уставились на начальника.

— Мы здесь с ребятами скинулись вам на дирндли, — смущенно сказал начальник и протянул один пакет Арине, а другой Соколовской. — Возьмите, пожалуйста, это от чистого сердца. Пусть бог даст вам здоровья и всего хорошего.

Кажется, слава советских фигуристок распространялась всё шире и шире...