Счастливчик. Кастелламмарская война

Глава 9

Мы подъехали к Гарлему уже затемно. Улицы здесь выглядели иначе, чем в Маленькой Италии: дома пониже, фонарей поменьше, а людей на тротуарах побольше, несмотря на холод. Негры в ярких костюмах и шляпах стояли группами у подъездов, курили, смеялись, из открытых окон доносилась музыка, громкая, ритмичная. Где-то играл саксофон, где-то пела женщина низким хриплым голосом.

Клубы и клубы, их тут немало. Все-таки музыкальные люди эти негры, наверное, это еще из африканских песнопений под бубны идет. Живется им туго, конечно, такова их доля, и я, возможно, мог бы что-нибудь для них сделать. Хотя идти против сегрегации и всего остального…

Да, будет в будущем парень, который двигался за гражданские права, и для него это закончилось очень плохо. Пристрелили его попросту.

Винни припарковал машину в переулке, за углом от нужного адреса. Мы вышли из машины, огляделись, Багси поморщился, поправил шляпу.

— Чертов Гарлем, — пробормотал он. — Надеюсь, нам не придется торчать здесь долго.

— Сколько понадобится, столько и придется торчать, — ответил я. — Пошли уже, нечего на улице отсвечивать.

Мейер пошел впереди, он знал дорогу. Мы двинулись по переулку, свернули за угол и оказались у неприметной двери в кирпичной стене. Никакой вывески, никаких опознавательных знаков, просто дверь, выкрашенная в темно-зеленый цвет, с местами облупившейся краской.

Мейер постучал три раза, потом еще два. Через несколько секунд дверь приоткрылась, в щели показалось черное лицо.

— Мы к мадам, — сказал Мейер. — Она нас ждет.

Негр оглядел нас, кивнул, открыл дверь шире. Мы вошли.

Внутри было темно, пахло табаком и чем-то сладким, то ли духами, то ли благовониями. Узкий коридор вел куда-то вглубь, в конце горела тусклая лампа. Мы прошли по нему, спустились по короткой лестнице и оказались в баре.

Помещение оказалось больше, чем я ожидал. Низкий потолок с балками, кирпичные стены, увешанные афишами джазовых концертов и фотографиями чернокожих музыкантов. Вдоль стен тянулись деревянные кабинки, прикрытые красными бархатными занавесками.

Дальше, на относительно открытом пространстве, стояли круглые столики. За ними сидели негры в костюмах и шляпах, пили, курили. На небольшой сцене в углу играл оркестр. Что-то громкое и ритмичное, но мне незнакомое.

Я ожидал чего-то другого. Совсем подпольного, клоаки настоящей, но тут было ничего, цивильно. Похоже, что для негров это было что-то вроде элитного заведения, и ходили сюда самые верхние слои их общества. Может быть, даже Дюк Эллингтон заглядывал.

На нас смотрели, но взгляды были не враждебные, скорее любопытные. Трое белых в пальто за триста долларов, костюмах за двести и шляпах за сто посреди черного бара — это необычное зрелище. Но никто ничего не сказал, все практически сразу вернулись к своим разговорам.

Негр, который нас впустил, двинулся через зал к дальней кабинке, приоткрыл занавеску, пропуская нас внутрь. Там уже сидели двое.

Женщина тридцати с небольшим, может быть чуть старше. Естественно, у нее была темная кожа, почти черная, а волосы оказались убраны под яркий платок с африканским узором. При этом она носила меха, такую короткую шубку. Уж не знаю, что там — соболь или горностай, я в этом не разбирался.

Лицо у нее было волевое, губы полные. А самое главное — глаза смотрели цепко, оценивающе. И еще на ней было золото, много: ожерелье, массивные кольца на пальцах.

Короче, вот она — мадам Стефани Сент-Клер, королева чисел Гарлема.

Рядом с ней сидел молодой мужчина, лет двадцати пяти, но уже очень крепкий, широкоплечий. Кожа светлее, чем у нее, скорее цвета кофе с молоком, наверняка среди предков были и белые. Квадратная челюсть, перебитый нос, а еще отсюда было видно шишку на затылке. Одет он был в серый костюм-тройку с белой рубашкой и черным галстуком. Не такой дорогой, как у нас, но для местного — вполне себе.

Я обратил внимание на его руки, которые лежали на столе. Толстые пальцы, а костяшки сбиты. Понятия не имею, кто это, но наверное главный силовик, а заодно и телохранитель.

Мадам посмотрела на нас и даже не улыбнулась в приветствии. Но и брезгливости особой на ее лице не было.

— Присаживайтесь, господа, — сказала она и кивнула на скамью напротив себя. А потом сделала какой-то знак пальцами.

— Мое почтение, Королева, — кивнул я ей в ответ.

Мы сели. Негр, что привел нас, тоже повернулся, что-то показал, и пару секунд спустя рядом оказался официант, который принес на подносе три бокала. Расставил перед нами.

Судя по пенной шапке и кислому запаху, это было пиво. А судя по мути — домашнее. Чего это она решила нас угощать? Хотя, может быть, это какой-то хитрый ход? Уже по взгляду женщины было понятно, что она умна.

— Простите, что приходится принимать вас здесь, — проговорила Сент-Клер. — Я бы с удовольствием встретилась с вами в каком-нибудь более подходящем заведении, в каком-нибудь клубе. Но увы, людей с моим цветом кожи туда пускают только с черного хода, и только в качестве прислуги.

Негр рядом с ней ухмыльнулся. Ну, уже понятно, к чему идет. Она хочет повыеживаться, унизить нас. И это нехорошо, это значит, что придется ломать шаблон. Сперва я хотел добряка отыграть, которому плевать на расовые стереотипы, но она сама начала. Значит, придется быть жестче.

Я посмотрел на нее и проговорил:

— Мадам Сент-Клер, вы ведь знаете, кто я такой?

— Чарли Лучано, — кивнула она. — Тот, кого теперь называют Счастливчиком. Вижу шрамы на вашем лице.

— Мистер Лучано, — ответил я. — Вы будете обращаться ко мне «мистер Лучано». Понятно?

Я сделал паузу. Багси почему-то взял бокал пива, сделал глоток и закашлялся. Я даже не прикоснулся к своему, как и Лански — было понятно, что это дрянь, которую принесли специально, чтобы поиздеваться над нами. Или показать, что неграм приходится пить именно такое.

— Что это за дрянь? — спросил Багси, поморщившись.

— Это пиво, — ответила Сент-Клер. — Моим соплеменникам приходится пить именно такое.

— Но, это издевательство какое-то… — пробормотал Сигел.

— Помолчи, — попросил я у него.

Вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. Затянулся, выдохнул дым и снова посмотрел на Квинни.

— Мадам Сент-Клер, — сказал я, глядя ей в глаза. — Давайте кое-что проясним. Я приехал сюда через весь город, в ваш район, в ваш бар, зашел через черный ход, как вы и хотели. Сел за ваш стол. И вместо того, чтобы поговорить о делах, вы решили прочитать мне лекцию о тяжелой судьбе вашего народа.

Я затянулся сигаретой, выдохнул дым в сторону.

— Я все это знаю. Я вырос в Нижнем Ист-Сайде, в трущобах, где евреи, итальянцы, ирландцы — все жили вперемешку. А коренные янки относятся к нам не лучше, чем к вам. Мне плевать на цвет кожи, понимаете? Мне важно только одно: можно ли с человеком вести дела или нельзя.

Сент-Клер слушала, продолжая держать непроницаемое лицо. Ее подручный напрягся, чуть подался вперед, костяшки его пальцев побелели.

— Бампи, — сказала она тихо, не отрывая от меня взгляда. — Сиди спокойно.

Так вот как его зовут. Бампи. Запомню.

Он откинулся назад, но продолжал сверлить меня глазами. Я же не обращал на него внимания, смотрел только на нее.

— Вы хотели меня унизить этим пивом, — продолжил я. — Показать, что здесь вы хозяйка, а я гость, который должен терпеть. Хорошо, я понял. Вы сильная женщина, вы строите свою империю в мире, где таким как вы не дают ничего. Я это уважаю, но давайте не будем тратить время на игры.

Я наклонился вперед, положил локти на стол.

— Вы знаете, кто я такой, сами об этом сказали. Вы знаете, что я могу. И вы знаете, что если бы я хотел причинить вам вред, то не пришел бы сюда лично. Я бы просто прислал людей, и вы бы узнали об этом, только когда стало бы слишком поздно. И они пролили бы много крови.

Сент-Клер чуть приподняла бровь. Вот и первая не сыгранная эмоция за весь разговор.

— Вы угрожаете мне, мистер Лучано?

Вот так. Я уже «мистер Лучано».

— Нет, — покачал я головой. — Объясняю расклад. Я пришел сюда с уважением, пришел предложить то, что выгодно нам обоим. Но если вы будете относиться ко мне как к очередному белому, который хочет вас использовать, то разговора не получится. Я просто встану и уйду, а вы останетесь наедине с вашими проблемами.

Я замолчал, давая ей время обдумать сказанное, снова затянулся. В баре играла музыка, трубач выводил длинную печальную ноту.

Сент-Клер помолчала, внимательно рассматривая меня. Я видел, как она думает, как взвешивает варианты. Она была умной женщиной, это было понятно с первого взгляда. И сейчас она прекрасно знала, что я прав.

— Вы не похожи на других итальянцев, — сказала она наконец. — Те, с кем я имела дело раньше, либо пытались меня запугать, либо обмануть. А вы говорите честно, я это чувствую.

Может реально чувствует. Может быть, она какая-нибудь колдунья вуду, черт его знает. Оно ведь не только на Гаити распространено, но и среди всех негров карибского архипелага. А она откуда-то оттуда, причем из французской его части — говорит с характерным акцентом.

— Потому что мне это не нужно, — ответил я. — Я хочу вести дела честно, насколько это слово вообще применимо к тому, чем мы занимаемся.

Она усмехнулась. В этот раз усмешка была почти настоящей.

Бампи снова подал голос:

— Она права. Ты не похож на других.

Я посмотрел на него.

— Ты тоже, — сказал я. — Другой бы уже попытался мне врезать, я же вижу, тебе это не впервой, кулаки у тебя здоровенные. А ты сидишь, слушаешь, думаешь. Это хорошо, это значит, что ты умнее, чем выглядишь.

Он не обиделся, наоборот, усмехнулся. Крепкие белые зубы блеснули на темном лице.

Сент-Клер посмотрела на него, потом снова на меня. Что-то в ее взгляде изменилось. Не то чтобы она мне доверяла, но она уже была готова слушать.

— Хорошо, мистер Лучано, — сказала она. — Допустим, я поверила, что вы пришли с уважением. Допустим, я готова выслушать ваше предложение. Бампи, распорядись, пусть нашим гостям подадут чего-нибудь нормального.

Он приоткрыл шторку, и подал знак. Уже через полминуты снова появился официант, забрал бокалы с пивом, пенная шапка на которых уже успела осесть, поставил вместо них три бокала, полных янтарной жидкости. Я с готовностью взял, глотнул — алкоголь обжег мне глотку. Виски, не лучший, конечно, но вполне приличный.

— Чего именно вы хотите? — спросила Квинни.

Я затушил сигарету в пепельнице, откинулся на спинку скамьи.

— Голландец Шульц, — сказал я. — Я хочу, чтобы мы от него избавились. Общими усилиями.

Сент-Клер помолчала, обдумывая мои слова. Потом медленно кивнула.

— Голландец уже доставляет мне проблемы, — сказала она. — Его люди приходят к моим сборщикам, требуют долю, избивают тех, кто отказывается. Месяц назад убили одного из моих лучших людей прямо на улице, среди бела дня.

— Я знаю, — кивнул я. — Но это только начало. Шульц считает, что весь Гарлем принадлежит ему: ваш бизнес на числах, ваши бары… Все ваши точки, короче говоря. Он хочет все это забрать.

Числа — это лотерея такая, очень популярная среди черных.

— Он уже пытается, — она сжала губы. — Каждую неделю кто-то из моих людей приходит с разбитым лицом. Или не приходит вовсе.

— И дальше будет только хуже, — сказал я. — Голландец готовит полномасштабную войну. Он соберет людей, вооружит их, и начнет планомерно захватывать ваш бизнес. Точку за точкой, пока не останется ничего.

Бампи снова подался вперед.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он.

— Голландец не умеет держать язык за зубами, — я усмехнулся. — Он хвастается своими планами направо и налево, думает, что это пугает других.

— На самом деле это делает его уязвимым, — вставил Лански.

— Да он вообще придурок, — заметил Багси и опрокинул в себя бокал виски. Кивнул — он ему явно понравился больше, чем-то пиво.

Сент-Клер и Бампи переглянулись. Они общаются без слов, одними взглядами. Долгое партнерство, глубокое доверие. Близкие люди, может быть, даже любовники.

— И что вы предлагаете, мистер Лучано? — спросила она.

— Начать раньше, — сказал я, разводя руками. — Не ждать, пока Голландец соберет силы и ударит первым. Убрать его.

Бампи усмехнулся, но усмешка вышла злой.

— Значит, белые хотят, чтобы черные делали за них грязную работу, — сказал он. — Как всегда. Мы воюем, мы рискуем, мы умираем, а вы сидите в стороне и ждете результата.

Я спокойно посмотрел на него. На самом деле он был прав, но только отчасти.

— Бампи, — сказала Сент-Клер негромко. — Дай ему договорить.

Негр откинулся назад, скрестил руки на груди, но замолчал.

— Я не предлагаю вам воевать за меня, — сказал я. — Я предлагаю воевать вместе. Голландец угрожает вам, но мне и моим друзьям он не нравится не меньше. Он слишком жадный, слишком наглый, а главное — слишком громкий. Рано или поздно он привлечет слишком много внимания. А может набраться смелости и полезть на мою территорию. Мне этого не нужно.

— И какова моя роль в этом? — спросила Сент-Клер.

— Гарлем — это ваша территория. Вы знаете здесь каждую улицу, каждый переулок. Где лучше воевать — у себя в районе или в незнакомой местности? Логично же?

— Логично, — кивнула она. — А что будете делать вы?

— Обеспечу огневую мощь, — пожал я плечами. — Оружие, деньги. Ну и не стоит забывать о моих связях. Шульц думает, что неуязвим, что у него везде друзья. У меня друзей больше.

И у меня есть компромат на некоторых его друзей в верхах из моих борделей. Но об этом вслух я говорить не стал. Нельзя раскрывать все карты.

Сент-Клер смотрела на меня, постукивая пальцами по столу, золотые кольца тихо стучали о дерево. Она думала.

— Допустим, мы победим, — сказала она. — Допустим, Голландец умрет или сбежит. Что тогда?

— Тогда Гарлем ваш, — ответил я.

— Я хочу управлять им так, как захочу, — резко сказала она. — Полностью. И никто не полезет в мои дела.

Я нахмурился, хотя это в общем-то полностью входило в мои планы. Но надо было продемонстрировать, что я недоволен. Все-таки у нас переговорный процесс, а на этих самых переговорах я собаку съел.

— Хорошо, — выдохнул я. — Вы будете править тут так, как считаете нужным. Никто из моих людей не будет лезть в ваши дела.

— Хорошо, но мало, — сказала она. — Воевать придется нам. Что еще?

— Во-первых — поставки алкоголя, — принялся перечислять я. — Хорошего алкоголя, не той дряни, что продает Голландец. Канадский виски, ром с Кубы, еще кое-что от моих новых партнеров. Такого качества в вашем районе еще не видели.

Она слушала внимательно, не перебивая.

— Во-вторых — защита. Голландец станет для всех примером, но рано или поздно кто-то все равно полезет к вам. Но если они будут знать, что вы под моей защитой — никто не сунется. Это точно.

— И что вы хотите взамен? — спросила Квинни. — Денег, я полагаю?

— Тридцать пять процентов от всех доходов, — сказал я. — Числа, бары, все остальное.

Сент-Клер рассмеялась. Коротко, резко и как-то без веселья. Демонстративно, снова начала играть.

— Тридцать пять процентов? — она качнула головой. — Вы сумасшедший, мистер Лучано. Да за такие деньги я буду воевать с Шульцом и без вас.

— И проиграете, — спокойно сказал я. — У вас не хватит людей. Голландец раздавит вас за месяц, может за два.

Но я понял, это это все игра. Переговорный процесс опять же. На самом деле она уже согласилась, и мы оба это знали.

— Десять процентов, — отрезала она. — И это щедрое предложение.

Я покачал головой.

— Тридцать. Я рискую людьми, деньгами. И в первую очередь репутацией. Это стоит денег.

— Пятнадцать, — сказала она. — И ни центом больше.

Я посмотрел на нее, потом на Бампи, тот сидел неподвижно, ждал. Мейер рядом со мной едва заметно кивнул. Он заранее все просчитал — бизнес, потенциальные доходы. И знал, что эти пятнадцать процентов — это уже сотни тысяч долларов в год. Не так много по сравнению с остальным, но и не мало.

— Двадцать пять, — сказал я. — Последнее предложение.

Сент-Клер выдержала паузу. Я видел, как она считает в уме, прикидывает расклады, думает, не согласиться ли.

— Двадцать, — проговорила она твердо. — Мистер Лучано, я уважаю вас, но двадцать процентов за защиту и поставки — это справедливая цена. Больше я не дам.

Я помолчал, делая вид, что думаю. На самом деле двадцать процентов это даже больше, чем я рассчитывал. С тридцати пяти начал, чтобы было куда отступать.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Двадцать процентов.

Она протянула руку через стол, я чуть сдавил ее ладонь. Рукопожатие было крепким, уверенным.

— По рукам, — сказала она. — Но детали обсудим позже, не сегодня. Мне нужно время, чтобы все обдумать, поговорить с моими людьми.

— Конечно, — кивнул я. — Свяжитесь с Мейером, когда будете готовы. Он организует встречу. Пойдем, парни.

Мы поднялись и двинулись наружу. Провожать нас нужды уже не было, дорогу мы знали. Негр-привратник снова открыл нам дверь, так что мы вышли на улицу. Ветер затрепал мои волосы, на улице было холодно, но сейчас это только приятно. Все-таки в баре было душно, там набилось слишком много людей.

Мы двинулись в сторону машины, Винни стоял возле нее, держа одну руку в кармане. Скорее всего, у него там был маленький револьвер, и он опасался нападения. Не любил он негров, точно так же, как не любили белых в этих черных кварталах.

Я кивнул ему, и он тут же сел в машину, завел двигатель. Мы расселись — я вперед, а Мей и Багси назад. Тачка тронулась.

— Ты уверен, что это нам нужно, Лаки? — заговорил Багси с заднего сиденья.

Его чуть ли не трясло. Подозреваю, что если бы он пришел сюда один, то все закончилось бы кровью. Точно стал бы палить, и его бы наверняка убили, потому что я прекрасно видел, что охрана в этом баре вооружена. Да и помимо Бампи там наверняка личная охрана Квинни имелась.

— Нужно, — ответил я.

— Когда она подала нам эту ослиную мочу… Едва удержался от того, чтобы не выплеснуть ее ей же в лицо.

— Я тебя понимаю, — ответил я, хотя мне-то мозгов хватило понять, что это игра, и не пить.

— Зачем так делать-то? — сказал он. Потом я услышал, как щелкнула зажигалка — закурил. Запахло табаком.

— Она пыталась проверить нас, — ответил я. — Готовы ли мы гнуться. Понимаешь… Они ведь думают, что никому не нужны в этой стране, что могут добиться чего-то только объединившись. Если начнут бороться с белыми за свои права.

— Да нам лучше что ли? — усмехнулся Мей. — Я помню, как в России было. Два погрома пережил, между прочим. Это еще из средних веков идет. Да и тут тоже криво смотрят, даже твои соотечественники, Лаки.

— Ну вот, — пожал я плечами. — Значит, мы можем их как-то понять. Но это не важно. Двадцать процентов дохода с Гарлема — это все, что должно нас волновать. А еще то, что клубы останутся без покровителя, и мы сможем взять их под себя. Местная индустрия развлечений — дело такое, может быть очень интересно. А у нее это не получится.

— Почему? — спросил вдруг Винни.

— Потому что никто из белых не пойдет в клуб, которым управляет черный. А уж тем более женщина. А основной доход все-таки идет именно с белых богатых людей, которым хочется развеяться и послушать музыку. Короче говоря, не станет Голландца — это все окажется в наших карманах. Если подсуетимся.

— Тебе лучше знать, — проговорил Багси, и я услышал, как он шумно затянулся. Похоже, что до сих пор не мог прийти в себя от оскорбления, точнее того, что таковым считал.

— Парни, поверьте мне, — сказал я. — Все будет нормально.

— А у нее хватит сил скинуть Шульца? — спросил Мейер.

— В одиночку — нет, — ответил я. — Но если мы поможем — то да. У них информация, у нас оружие и деньги, связи.

— Я все-таки считаю, что ты зря в эти дела полез, — сказал Лански. — У тебя проблемы с Джо-боссом, с Маранцано: он-то может и не полезет к тебе, а вот его люди наверняка под шумок попытаются что-нибудь отобрать. А ты лезешь менять власть в Гарлеме.

— Все будет нормально, — повторил я.

Хотя сам был в этом не уверен. Может получиться и так, что дело провалится, да только вот это лучший момент. Сейчас, когда все погрязнут в войне всех против всех, за Шульца некому будет вступиться. И если у меня получится провернуть все, как задумано, то потом я просто заявлю, что Гарлем под моей защитой. И никто сюда уже не полезет.

Как я, в общем-то, и пообещал Квинни.

Да и в будущем Лаки ведь тоже так поступил. Убрали Шульца, потому что он отказался платить, но, в первую очередь, потому что стал слишком известен. А потом связался с Квинни, поддержал ее.

Так что последовать его примеру стоило. Правда, нужно было и помнить о том, что дело может кончиться совсем не так, как в реальной истории, потому что я ее уже круто поменял.

Скоро мы выехали из Гарлема.

— Отвези меня на Малберри, — попросил я Винни. Надо было забрать оттуда кое-какие вещи, а потом перееду в отель. — Потом закинь парней, куда надо, а завтра езжай к Гэй с Роуз, охраняй их.

Завтра за мной все равно заедет Сэл, так что пусть парень лучше проведет время со своей девчонкой. Ей и так досталось на Кубе, а теперь и тут приходится прятаться.

Да, так, пожалуй, будет правильно, да и мне спокойнее.