Счастливчик. Кастелламмарская война

Интермеццо 4

Сальваторе Маранцано стоял перед окном своего офиса и смотрел, как с неба падает снег. Первый настоящий снег в этом году, он летел крупными хлопьями. До утра, скорее всего, растает, но это все равно красиво.

Однако это нисколько его не успокаивало. Он был в ярости. Причем не в такой, что выплескивается наружу криками и битьем посуды, а в холодной, которая копится, как вода за плотиной.

Покушение провалилось. Его люди установили бомбу под машиной Массерии.

Все было рассчитано идеально: похороны Дженовезе, много людей, суета, и никто не должен был ничего заметить. Джо-босс сел бы в машину, водитель повернул ключ зажигания, и все. Войне конец, а она еще даже не успела начаться. И это была бы победа без единого выстрела.

Но нет, его кто-то предупредил — человек, который устанавливал бомбу, это увидел.

И этот кто-то был Чарльз Лучано.

Когда это имя всплыло в мыслях, ладони Сальваторе сами собой сжались в кулаки.

Лучано клялся, что он на его стороне. Они заключили сделку, Маранцано пообещал ему свою Семью, и все, что он должен был сделать — это устранить Массерию. А вместо этого он спас ему жизнь.

И теперь Джо спрятался, исчез. И никто не знает, где он. До него банально не добраться.

Лучано предал его? Или просто играет в свою игру?

Маранцано не знал, и это злило его больше всего. Он умел понимать людей, читал их, как открытые книги, но Лучано был другим. После того покушения на Стейтен-Айленде он изменился, стал странным, непредсказуемым. Чего только стоит тот визит на встречу с ним, когда Чарли обвешался взрывчаткой. Будто не боится смерти.

А еще история с биржей. Он будто знает будущее.

Сальваторе подошел к своему столу, взял бутылку с канадским виски и глотнул прямо из горлышка. В другой ситуации он никогда так не сделал бы, особенно на людях, но сейчас захотелось.

На столе зазвонил телефон. Маранцано не хотелось ни с кем разговаривать, но аппарат продолжал звонить настойчиво и требовательно.

Он все-таки снял трубку.

— Слушаю.

— Дон Маранцано, — послышался знакомый голос из трубки, через помехи и звуки улицы. Звонили явно из автомата. — Это Чарли.

Маранцано вдруг почувствовал, как внутри что-то вспыхнуло. Он сжал трубку, ему захотелось расколотить ее об стол, и он заорал:

— У тебя хватает наглости звонить мне? После того, что ты сделал?

— Я должен был это сделать, — голос Лучано был абсолютно спокоен. — Выслушай меня.

— Выслушать? — заорал Сальваторе. — Ты сорвал покушение, предупредил Массерию о бомбе! У нас был договор, Лучано, ты клялся, что ты на моей стороне!

— Я и есть на твоей стороне.

— Тогда почему он все еще жив?

Наступила пауза. Маранцано слышал, как Лучано дышит на том конце провода. Похоже, что он тоже был зол, ему не нравилось, что с ним так разговаривают. Но потом он заговорил, все так же спокойно.

— Потому что убить его сейчас — это большая ошибка.

— Большая ошибка? — Маранцано не поверил своим ушам. — Убить Массерию — это большая ошибка? Да это решило бы все наши проблемы.

— Нет, — сказал Лучано. — Это создало бы новые, намного хуже.

— Объясни, — Маранцано немного успокоился. Наверное, на это повлиял тон Лучано, тот будто знал, что делает.

— Нам нужно не просто убить Массерию. Нам нужно, чтобы я смог перехватить управление Семьей. Помнишь? Мы договаривались об этом. Если Массерия умрет сейчас, то у меня ничего не выйдет. И тогда его люди будут мстить. И тебе и мне. Нам это надо?

Маранцано нахмурился. В словах Лучано была логика, он не мог этого отрицать. Он хотел закончить войну победителем, а не растянуть ее.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Тебе передали мои предложения, — голос зазвучал жестко. — Нам нужно не просто убить его, надо разобраться с его союзниками. Минео, Ферриньо, Скализе. Лишить его поддержки еще одной из семей. Я переманиваю его капо. Когда он останется один, тогда и ударим.

Маранцано сел в кресло, налил себе виски и выпил уже как положено, из бокала. Лучано действительно предлагал это, передавал это через Рейну и Фабиано. Но такой шанс подвернулся, эти чертовы похороны. И Сальваторе решил действовать быстрее и решительнее.

И Лучано все испортил. Или не испортил?

— Допустим, — медленно сказал Маранцано. — Допустим, ты прав. Но как ты объяснишь то, что сделал? Ты спас жизнь Массерии. Просто чтобы он доверял тебе еще больше, чем раньше?

— Именно.

— И зачем тебе это?

— Это часть плана, — сказал Лучано. — Массерия теперь считает меня своим самым верным человеком. Ближе, чем Паппалардо. Он отменил контракт на убийство Рейны и дал мне новое задание.

— Какое?

Снова пауза, будто Лучано сомневался, стоит ли говорить. Но все-таки решился и сказал:

— Убить тебя.

Маранцано выпрямился в кресле, отложил бокал и спросил еще раз:

— Что ты сказал?

— Массерия приказал мне убить тебя, — повторил Лучано. — В течение двух недель. Он думает, что это ты стоишь за покушением, и хочет, чтобы я тебя убрал. Устранил угрозу.

— И ты собираешься это сделать? — озадаченно спросил Маранцано.

— Нет, конечно, — было слышно, что Лучано усмехнулся. — Но я собираюсь устроить покушение.

— Не понимаю.

Он в действительности не понимал. Все это звучало, словно бред сумасшедшего.

— Фальшивое покушение, — принялся объяснять Лучано. — Мы нападем на тебя, нападение провалится. Ты выживешь, но все будут думать, что я пытался тебя убить.

Маранцано помолчал немного, обдумывая услышанное. Это было безумием, абсолютным безумием.

— Зачем? — спросил он наконец.

— Чтобы выиграть время, — ответил Лучано. — Массерия хочет результата за две недели. Если я устрою покушение, которое провалится, он даст мне отсрочку. Я скажу, что ты усилил охрану, что подобраться к тебе сложно и нужно больше времени. Он поверит.

— А если не поверит?

— Поверит. Он хочет твоей смерти, но не хочет рисковать. Если я скажу, что это слишком опасно, он будет готов подождать.

Маранцано покачал головой, хотя Лучано, естественно, не мог этого видеть.

— Я возьму только тех, кому доверяю, — ответил Лучано. — И мы все спланируем заранее. До мелочей.

— Нет, — твердо сказал Маранцано. — Это безумие. Я не согласен.

— Слушай, Сэл, — голос Лучано стал еще серьезнее, чем до этого. — Послушай меня внимательно. У нас два варианта. Первый — ты отказываешься, и я действительно пытаюсь тебя убить. Не потому что хочу этого, мне это не выгодно, но потому что у меня просто нет выбора. Массерия отказа не примет.

Маранцано тяжело вздохнул, посмотрел в пустой бокал, отодвинул его в сторону. Спросил:

— А второй?

— Второй — мы разыгрываем это покушение вместе. Ты выживаешь, я получаю отсрочку, и мы продолжаем вместе работать над нашим планом. Ты убираешь Минео, Ферриньо и Скализе. Я навожу мосты. И потом Массерия.

Маранцано снова замолчал. Он не любил, когда его загоняли в угол, когда кто-то диктовал ему условия. Но он прекрасно понимал, что Лучано прав. Если он хочет сохранить такого сильного союзника, то выбора действительно нет.

Но если это все всего лишь уловка? Что, если он действительно попытается убить его?

— Скажи мне, как я могу тебе доверять, Чарли? — спросил он. — После того, как ты сорвал мои планы и спас Джо. Почему я должен верить, что ты не попытаешься действительно убить меня?

— Я похож на идиота, Сэл? — спросил Чарли. — Или нет?

— Не похож, поэтому я и спрашиваю.

— Ты обещал мне свою Семью. На твоей стороне Рейна и Профачи. Если я тебя уберу, чем это кончится? Тем, что мне придется воевать против них. А мне не нужна война, мне нужна возможность делать бизнес и зарабатывать деньги.

Маранцано не был уверен, что Гаэтано выступит против Лучано, все-таки он спас ему жизнь. Лично прикончил убийцу. Которого, правда, сам и прислал.

— В конце концов, мы уже провернули что-то такое с Рейной, верно? — сказал Лучано. — И все прошло хорошо. Так почему ты думаешь, что я собираюсь предать тебя?

Сальваторе не выдержал и налил еще виски себе в бокал, выпил. Это был способ отсрочить ответ, хотя он уже решился.

— Ладно, я согласен, — наконец проговорил Маранцано. — Как ты себе это представляешь?

— Есть у меня одна идея… — ответил Чарли. — Скажи, у тебя в Семье есть кто-нибудь, от кого ты хотел бы избавиться?

Обсуждение деталей заняло минут пятнадцать, но в результате Маранцано окончательно уверился в том, что Чарли не хочет его убивать. Он собирается разыграть театральное представление, прямо как на ярмарках в родном для Сэла Кастелламмаре.

— И когда ты хочешь это устроить? — спросил он наконец.

— Завтра днем. Ты должен быть готов, — ответил Чарли.

— Хорошо. Завтра, значит, завтра. Мы будем готовы.

— Отлично, — ответил Лучано. — И дон Маранцано…

— Да?

— Постарайся не подвести меня, хорошо? Мы слишком много поставили на эту игру.

Он еще и условия ставит, какой наглец. Но Сальваторе не мог не признать, что ему начинал нравиться Лучано. Очень хитрый и умный. Такой же, как он сам, а может быть и больше.

А еще он понял, что после победы его придется все-таки устранить. Потому что он всегда будет смотреть в сторону, всегда будет его конкурентом.

— Не подведу, — тем не менее сказал Маранцано. — Но и ты не забывай о нашем договоре.

Он положил трубку и откинулся в кресле. Прикончил содержимое бокала, поднялся и двинулся в сторону окна. Снег стал еще сильнее, Манхэттен постепенно покрывался белым покрывалом, скрывая уличную серую грязь.

И Сальваторе Маранцано неожиданно для самого себя понял, что успокоился. Война уже началась, в ней погибнет много людей, но когда все закончится, когда он победит, то получит в свои руки настоящую власть.

И весь этот город будет его. Для этого нужно будет только уничтожить самого Лучано. Этого молодого капо, в общем-то не сильно крупную фигуру, который явно вел свою игру. И пока что выигрывал.

Хотя… Он ведь пережил три покушения, и убрать его будет сложно. У него буквально какое-то животное чутье на опасность, которое позволяло ему избегать ее. Не зря же на улицах его называют Счастливчиком.

Хотя удача не бывает вечной. И рано или поздно это закончится.

Но может быть, тогда не стоит связываться? Стать его другом, сделать боссом своей Семьи, и пусть зарабатывает деньги, как он хочет, не забывая при этом отдавать положенную долю? Возможно, это будет разумнее?

Ладно, это можно будет решить позже. Когда Массерия умрет, а Маранцано станет боссом всех боссов.