Счастливчик. Кастелламмарская война

Глава 4

Я позвонил Гэй заранее, еще до встречи с Демпси, и мы договорились пойти на фильм. Лучано любил кино — это я знал из его прошлой памяти. Да и я сам тоже, а уж оказавшись на заре современного кинематографа, когда звуковое кино еще только недавно появилось, будет глупо этим не воспользоваться.

Нет, если меня расстреляют на выходе из него, как Джона Диллинджера, тоже выйдет так себе, но пока накал страстей еще не разгорелся, так что по городу можно было ходить относительно спокойно. А это, возможно, последний раз на долгое время, когда нам удастся выбраться за долгое время впереди.

Я заехал за Гэй на своей машине, в ее отель. Она уже ждала меня в холле — ничего удивительного, девушка была пунктуальной, и знала, что я не люблю, когда задерживаются. Да и показ был в конкретное время, так что ей пришлось собраться быстро.

Она была в новом темно-синем платье, которое я купил ей неделю назад, в черном пальто и шляпке с вуалью. Выглядела великолепно.

— Привет, Чарли! — воскликнула она, едва увидев меня, и двинулась мне навстречу. Мы обнялись, и она чмокнула меня в щеку. — Как ты?

— Все хорошо, куколка, — ответил я. — А как у тебя дела?

— Хорошо, — она улыбнулась. — На Кубе было здорово, но здесь, дома, все же лучше. Мы с Роуз встретились вчера, она еще приходит в себя, весь вечер проговорили. Хорошая девочка. Думаю, может быть, мне найти ей работу на Бродвее?

— Не думаю, что Винни будет рад этому, — я покачал головой. Подозреваю, что ему нравятся гораздо более скромные девушки. — Пойдем, сегодня премьера, и там наверняка будет очередь.

— Конечно-конечно! — сказала она и первой двинулась в сторону выхода.

Кадиллак свой я припарковал прямо у входа, так что далеко идти не пришлось. Открыл ей переднюю пассажирскую дверь, она села. Сам обошел машину и сел за руль. Завел машину и поехал.

— А ты мне так ни разу и не позвонил… — проговорила она, когда мы миновали первый перекресток. — Я уже думала, ты забыл про меня.

— Дела, дорогая, — ответил я. — Дела.

— Да, я понимаю, — она выдохнула. — Но ты говорил, что мы скоро съедемся.

Я поморщился. Да, действительно говорил, и даже не врал, собирался перевезти ее к себе на Малберри-стрит. Да только вот мои планы радикально поменялись. Я-то думал, что у меня есть пара месяцев, чтобы устроить дела — вложить кое-какие деньги, разобраться с Шульцем, и тому подобное. Но Массерия почему-то решил нанести удар прямо сейчас.

— По поводу переезда, дорогая, — проговорил я. — Нам придется отложить его еще на немного.

Повисла пауза, а потом он тихо спросила:

— Почему? Что-то случилось?

— Ничего серьезного, — соврал я. — Просто время сейчас опасное, а станет еще опаснее. Дела. Какое-то время тебе лучше побыть подальше от меня. Тебя, скорее всего, не тронут, но если понадобится — я пришлю людей, и они отвезут тебя в безопасное место.

— Какие-то проблемы, Чарли? — в ее голосе появилась тревога.

— Подробностей рассказать не могу, сама понимаешь, — я покачал головой. — Просто поверь мне, это ненадолго. Пара недель, может быть, месяц. Потом все снова станет хорошо, и я перевезу тебя к себе.

Врал, естественно, война может затянуться и на год, в зависимости от ее интенсивности. Но в действительности я собирался постараться разрешить все как можно раньше. Потом, конечно, будет второй раунд — нынешнее положение дел в мафии меня не устраивало, и очень хотелось перекроить все по-своему. Чтобы было меньше крови, и не так опасно, и чтобы деньги шли рекой. И даже понятия какие-то были.

Но это будет сложно.

— Ладно, — согласилась она наконец. — Я доверяю тебе.

— Спасибо, — сказал я с облегчением.

Мы поехали по Бродвею в сторону Таймс-сквер. Кинотеатр «Paramount Theatre» находился на углу Бродвея и Сорок третьей улицы, там-то и должен был пройти сеанс, на который у меня уже были куплены билеты.

— А о чем фильм-то? — спросила она.

— Про медиумов и спиритические сеансы, — ответил я. — Что-то мистическое должно быть, но, думаю, интересно. В газетах критики его хвалили.

— Ой, это интересно, — она улыбнулась. — Я любила ходить в лавки медиумов на ярмарках, когда была маленькой. Мне много гадали, и всегда говорили о хорошем.

— И как, сбылось? — спросил я, без особого энтузиазма.

Уж если я кого и не любил — так это гадалок, они ассоциировались у меня с цыганками на вокзалах, которые обещали снять порчу, а снимали золото и забирали кошельки. Да и в целом этой одержимости астрологией, нумерологией и прочей хренью не разделял. Лучше бы в церковь ходили, честное слово, меньше проблем было бы.

Скоро мы добрались до места, я припарковал машину, вышли. Это было огромное здание, открылось всего три года назад. Самый большой кинотеатр в мире — почти четыре тысячи мест. Роскошь, блеск, золото.

На тротуаре толпились люди, премьера собрала много народу. Яркие афиши висели у входа, на одной из них — «Затененные комнаты», того самого фильма, на который мы должны были идти — изображена женщина в трансе и мужчина с мрачным лицом.

Мы прошли в фойе. Роскошно, конечно — высоченные потолки с лепниной, огромная люстра, обитые красным бархатом стены и зеркала в золоченых рамах. На балконе играли живую музыку.

Даже жаль, что потом кинотеатры превратятся в бетонные коробки с тесными душными залами. Хотя… Тут в США все станет еще хуже, тут ведь будут порно потом крутить. И крышеваться это будет нашими же друзьями.

Гэй была привычна к таким местам, но все равно смотрела вокруг с интересом. Не часто мы с ней куда-то выбирались.

Билеты у меня уже были куплены, мы прошли в зал и нашли свои места — в середине партера, с хорошим обзором. Вокруг сидели люди в дорогих костюмах и вечерних платьях, атмосфера была более чем праздничная.

Свет погас, и оркестр в яме заиграл увертюру. Потом экран осветился, началась кинохроника — новости недели. Президент Гувер выступал с речью, рассказывал о том, что нация все преодолеет, и что больших проблем не будет. То, что все уже не так хорошо, как рассказывали месяц назад, уже было признано на государственном уровне.

Гэй взяла меня за руку, крепко сжала. Я посмотрел на нее — она смотрела на экран, но было видно, что новости ее особо не интересуют. Уверена в том, что со мной надежно, что со мной все будет хорошо. А схватила, потому что просто хотела быть ближе.

Фильм шел около часа. Это была мрачная история о медиумах-мошенниках, которые обманывают богатых клиентов, устраивая фальшивые сеансы спиритизма. Хотя, может быть, он просто показался мне мрачным из-за черно-белой картинки.

Гэй смотрела, затаив дыхание. В напряженных сценах она крепче сжимала мою руку. Я улыбнулся — она как ребенок, была полностью погружена в происходящее на экране.

Когда фильм закончился, зажегся свет, оркестр снова заиграл. Люди аплодировали.

Мы вышли из кинотеатра на Бродвей. Вечер был холодный, но не морозный. Гэй взяла меня под руку.

— Понравилось? — спросил я.

— Очень, — кивнула она. — Особенно концовка. Это было потрясающе.

— Да, хорошая сцена, — согласился я.

Мы дошли до машины, я открыл ей дверь. Она села, поправила платье.

— Куда теперь? — спросила она.

— Ко мне домой, — сказал я. — Если хочешь, конечно.

Она посмотрела на меня, улыбнулась.

— Хочу, — сказала она тихо.

Мы поехали на Малберри-стрит. По дороге почти не разговаривали, только держались за руки. Я чувствовал приятное предвкушение. Она тоже чувствовала, судя по тому, как часто дышала.

Я припарковал машину у дома, мы поднялись на лифте. Открыл дверь квартиры, пропустил ее вперед.

Гэй вошла, сняла пальто, повесила на вешалку. Я закрыл дверь на замок, подошел к ней сзади, обнял за талию, поцеловал в шею. Она повернулась, обняла меня за шею, поцеловала в губы. Долгий, глубокий поцелуй. Я чувствовал ее тепло, запах духов, вкус ее губ.

Мы двинулись в сторону спальни, не размыкая объятий. Я расстегнул пуговицы на ее платье, она стянула с меня пиджак. Еще один поцелуй, еще. И мы почти дошли до кровати, когда зазвонил телефон.

Я замер.

— Не отвечай, — прошептала Гэй, целуя меня в шею.

Телефон продолжал звонить. Настойчиво и требовательно. И у нас есть правило: если тебе звонят, ты берешь трубку. Да и такого засилья телефонных мошенников, как в будущем, ещё нет.

— Я должен, — сказал я, отстраняясь. — Извини.

Она вздохнула разочарованно, но отпустила меня. Я пошел к телефону в гостиной, снял трубку.

— Лучано? — сказал я.

— Где ты, черт возьми, был⁈ — прорычал очень злой голос в трубке. — Я звонил тебе три раза за последний час! Три раза!

Я сперва не понял, кто это, но потом до меня дошло — Рейна. Что, он уже все подготовил? Значит, все вот-вот начнется?

Я напрягся. Такой хороший день, и под вечер вот началось.

— Извини, — сказал я тихо, оглядываясь в сторону спальни. Гэй не видно, но она наверняка слушает. Не со злым умыслом, просто из любопытства. — Я был занят. Что случилось?

— Сегодня, — отрезал Рейна. — Сегодня тот самый день. Все готово.

Я нахмурился.

— Уверен? — спросил я.

— Уверен, — подтвердил он. — Я еду к Мэри, моя машина сломалась днем, так что поеду на такси. Буду у нее около одиннадцати вечера, проведу там до часу ночи. Она живет в Бронксе, на Шеридан Авеню. Записывай адрес.

Я схватил карандаш, записал адрес на листке бумаги, по привычке вырвав его из блокнота — чтобы на остальных страницах не отпечаталось. Помню, как детектив в каком-то старом фильме ловко штриховал листы и читал адреса, вот и всегда так делаю.

— Понял, — сказал я.

— Я буду там с одиннадцати до часу, — повторил Рейна. — Мои люди будут ждать в соседней квартире и на улице. Как только Дженовезе появится, ему конец. Понял?

— Что вы собираетесь делать? — спросил я.

— Ты сам сказал с ним разобраться, — холодно ответил Рейна. — Мы и разберемся. Тебе же лучше. Ты все понял?

— Хорошо, — сказал я. — Я передам информацию Вито. Он придет.

— Надеюсь, ты не обманываешь меня, Лаки, — предупредил Рейна. — Потому что если это ловушка, если ты работаешь на Массерию, я тебя найду и убью. Медленно.

— Это не ловушка, — заверил я его. — Я на твоей стороне, Томми. Вито придет, и ты его уберешь. Главное потом — действуй быстро. Сразу же доложи все Маранцано. И скажи про меня, но только наедине, чтобы ни одна живая душа не услышала. Капишь?

Рейна помолчал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Жду.

Он прервал вызов. Я так и остался стоять с трубкой в руке, рассматривая листок с записанным адресом. Все, ловушка расставлена. Осталось только позвонить Вито и дать ему наводку.

— Чарли? — послышался голос Гэй из спальни. — Все в порядке?

Я сложил листок, сунул в карман — не надо, чтобы его кто-то видел.

— Да, — сказал я. — Все в порядке. Просто дела.

Она вышла из спальни, платье было наполовину расстегнуто. Смотрела она на меня с надеждой, но момент был уже упущен. Я думал о Вито, о Рейна, о том, что произойдет сегодня ночью. Мне сейчас точно не до секса.

— Извини, дорогая, — сказал я. — Мне нужно сделать еще один звонок. Срочный.

На ее лице отразилось разочарование.

— Сейчас? — спросила она тихо.

— Да, — кивнул я. — Это очень важно.

Она принялась застегивать платье, и с обидой спросила:

— Тогда, может быть, мне лучше уйти?

— Нет, — я покачал головой. — Останься. Я быстро, десять минут, не больше. А потом мы продолжим.

Она посмотрела на меня, вздохнула.

— Ладно, — согласилась она. — Я подожду.

Повернулась и двинулась обратно в спальню. Я взял трубку, снова вытащил из кармана листок с адресом и набрал номер Вито. Послышался протяжный гудок на одной ноте, а потом Дженовезе наконец-то поднял трубку.

— Дженовезе, — коротко сказал он.

— Вито, — поздоровался я. — Это Чарли.

— Чарли! — он сразу оживился. — Наконец-то. Я уже думал, ты забыл про меня.

— Не забыл, — сказал я. — У меня новости. Это случится сегодня ночью.

— Сегодня? — переспросил он. — Ты уверен?

— Уверен, — подтвердил я. — Мой человек следил за ним, подслушал, что сегодня он собирается ехать к любовнице. На такси, его машина сломалась.

— Где? — спросил Вито быстро.

— Бронкс, Шеридан Авеню, записывай адрес.

— Записываю, — сказал Вито.

Я продиктовал ему адрес. Записал он или запомнил — не знаю, но я продолжил:

— Он будет там с одиннадцати до часу. Будет один, без охраны. Он же женат, не хочет, чтобы лишние знали о его любовнице.

— Отлично, — Вито явно обрадовался. — Мы дождемся, когда он выйдет и разберемся с ним, быстро и четко. Сымитируем ограбление.

— Действуй один. Только убедись, что это действительно он, — предупредил я. — Не хочу, чтобы ты убил не того человека.

— Не волнуйся, — сказал Вито. — Я знаю Рейнуа в лицо. Ошибки не будет. Да, со мной поедет Джо Пинцоло.

Я нахмурился. Это человек Массерии, один из самых верных. И Вито вряд ли взял бы его с собой по своей воле.

— Ты сам решил взять его с собой? — спросил я.

Он помолчал несколько секунд, после чего шумно выдохнул в трубку и сказал:

— Нет. Джо-босс сказал мне взять его для надежности.

Мне оставалось только покачать головой. Твою ж мать. Какого черта он разболтал Массерии, что я подписал на это дело именно его?

— Ты сказал Массерии?

— Да… — он неожиданно сделал виноватый голос. — Я же не мог промолчать.

Мог. И должен был. А сделал он это специально, чтобы выставиться перед Джо-боссом. Там будет второй человек. С одной стороны — это хорошо даже, потому что если они завалят дело, то ко мне будет меньше вопросов. С другой…

Если они все-таки убьют Рейну? Тот же рассчитывает на то, что там будет всего один киллер.

— Хорошо, — все-таки сказал я. — Действуйте. И будьте осторожны.

— Буду, — пообещал Вито. — Спасибо, Чарли. Ты не пожалеешь об этом. Когда мы сделаем это и получим свою долю, то станем еще сильнее.

— Удачи, — сказал я и повесил трубку.

Я стоял у телефона, смотрел на него. Все, сделано. Вито едет в ловушку, в которой его ждут Томми со своими людьми. Сегодня ночью Вито Дженовезе умрет.

Я закурил сигарету, подошел к окну, посмотрел на ночной Нью-Йорк. Огни города мерцали в темноте. А ведь где-то там Вито собирается на дело, еще не зная, что идет на смерть.

Мне его не жалко, он конкурент, угроза. Даже сейчас он рассказал обо всем Массерии, хотя не должен был, пусть и снял этим с меня часть ответственности за грядущий провал. И он бы попытался меня убрать, даже пытался убить Лучано в реальной истории, а потом Костелло.

Но все равно было странное чувство. Я сознательно и хладнокровно отправил человека на смерть. Это было не то же самое, что стрелять в кого-то в бою.

Дверь спальни открылась. Гэй вышла, подошла ко мне сзади, обняла.

— Закончил? — спросила она тихо.

— Да, — ответил я, затушив сигарету. — Закончил.

Она повернула меня к себе, посмотрела в глаза.

— Ты как будто за эти десять минут на пять лет постарел, — сказала она. — Сильно устал? Проблемы на работе?

— Есть немного, — признался я.

— Тогда давай просто ляжем, — предложила она. — Обнимемся и уснем. Хорошо?

Я кивнул. Секса сейчас уже не хотелось, хотелось просто побыть с ней, почувствовать тепло живого человека. Мы разделись, легли в кровать, она прижалась ко мне, положила голову мне на грудь. Я обнял ее, закрыл глаза.

— Чарли, — прошептала она. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я.

И это была правда. В этот момент, в эту ночь, когда я отправил человека на смерть, мне нужна была эта правда. Эта простая человеческая связь.

Гэй уснула быстро. Я слышал ее ровное дыхание, чувствовал тепло ее тела.

Но я не спал. Лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок, думал.

Нет. Так не пойдет. Я не смогу, нужно лично убедиться, что все пройдет как надо.

Я аккуратно встал, чтобы не разбудить Гэй, оделся, надел кобуру, в которой лежал пистолет, и двинулся на выход из квартиры.

Пусть это и лишний риск, но мне надо быть там самому. Значит, поеду.