Счастливчик. Кастелламмарская война

Глава 19

На следующий день мы пообщались с парнями Д’Амико, которые приехали работать на заводике, где мы укрылись, в утреннюю смену, так сказать. Потом с одним из них я съездил до самого Гаспаро, и он согласился помочь — подогнать машины и грузовик. Но все равно в Нью-Йорке мы оказались только после обеда.

Дел особых не было, так что остаток дня я посвятил возне с бумагами и со счетами. Да, можно было скинуть все это на Лански, но доставать его совсем уж мелочами мне не хотелось, я и сам был способен посчитать все, что мне надо.

Часть оружия уже отправилась в Гарлем к людям Квинни. Точнее к людям Бампи, именно с ним, по моему настоянию, договаривался Багси. Мы должны были отправить револьверы и пистолеты с патронами, тяжелое вооружение оставив для себя. Для начала этого должно было хватить.

А на следующий день были назначены похороны Вито Дженовезе. Пятничным утром на кладбище Голгофа в Куинсе, католическом, естественно. Погода была под стать событию: небо серое, ветер холодный, и снег, который то начинался, то прекращался. Все-таки начало декабря.

Должно было собраться много людей, буквально вся Семья. Такие мероприятия пропускать нельзя, это вопрос уважения. Если не пришел на похороны товарища, значит не уважаешь ни его, ни его Семью, ни саму Организацию. А неуважение в нашем мире карается строго.

Мы с Винни приехали на черном Кадиллаке, который я взял напрокат специально для этого случая. Мой собственный слишком хорошо знали, а лишнее внимание мне сейчас было ни к чему.

У ворот кладбища уже стояло несколько десятков машин. Дорогие, они блестели из-за влаги снега, который падал на них и тут же таял. Но эта показная роскошь говорила о многом. Наши друзья любили показать, что у них есть деньги, даже на похоронах. Особенно на похоронах.

Я приготовил конверт, который должен был отдать вдове. Внутри было двадцать тысяч долларов сотенными купюрами. Причина тут простая — как бы я ни относился к Вито, он был моим солдатом и официально умер на моем задании. Хотя, если честно, я бы не дал им ни цента, учитывая, что это за человек.

Да и жена ему под стать. Сейчас будет играть скорбящую вдову, а на самом деле спала со всеми подряд, за что в будущем ее и убили бы. Он даже на наши собрания не брал ее, предпочитая появляться со своей любовницей, Анной.

А ей придется тоже дать денег. Но уже для того, чтобы наши женщины все правильно поняли. Но меньше, для нее у меня конверт поскромнее.

По аллее мы прошли к месту захоронения, вокруг свежевырытой могилы собралась толпа человек в семьдесят, может быть, даже больше. В черных костюмах, черных пальто и черных шляпах — таким образом демонстрировали скорбь. Даже женщины в черных шляпках с вуалями.

Я двинулся сквозь толпу — меня пропускали, я же все-таки был капо. Заодно рассматривал, кто пришел.

Когда я вышел к могиле то увидел Джо-босса, который стоял в первом ряду. Рядом с ним, как всегда, маячил Паппалардо. Он посмотрел на меня злобно, но сказать ничего не мог. Еще бы, его люди вчера завезли полагающуюся мне компенсацию в офис Лански, все до единого доллара.

Чуть поодаль стоял Чиро Терранова со своими людьми. Когда наши взгляды встретились, он кивнул мне. Но я знал, что между нами неразрешенный конфликт, и пусть он сам не желает в него лезть, его люди настроены совсем иначе.

Фрэнк Костелло стоял с другой стороны. Рядом — Альберт Анастазия. Минео, Ферриньо, даже Мангано приехал, чтобы выразить почтение. Да, действительно, почти все капо. Вито знали, он был на хорошем счету, зарабатывал много денег, и всегда был готов устранить того, на кого показывали пальцем.

Рядом с гробом стояла вдова — Доната Дженовезе. Маленькая женщина с бледным лицом, которое выглядело еще более белым на контрасте с черной вуалью. Черное платье, черные перчатки.

Детей у них не было, насколько я знал, так и не завели. Да и вообще их отношения было сложно назвать любовью.

На специальных козлах над могилой стоял гроб из красного дерева с бронзовыми ручками, крышка была закрыта. Неудивительно, учитывая, как именно умер Вито. Две пули сорок пятого в голову, похоже, что даже гримеры не смогли с этим справиться.

Священник в положенном ему одеянии поднял руку, призывая к тишине, и начал службу.

— In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti…

А дальше пошла латынь ровным потоком. Я не понимал большую часть, хотя вырос католиком, и в детстве меня водили в церковь каждое воскресенье. Хотя это был не я, а маленький Сальваторе Лукания, который потом стал Чарльзом Лучано, в которого я и вселился благодаря какой-то неизвестной силе.

Я же смотрел на гроб и думал о Вито. Странное чувство немного — побывать на похоронах своего врага. Это я убил его, сперва отправив на безнадежное дело, а потом застрелив лично. А теперь стою тут и изображаю скорбь.

На самом деле я не чувствовал ничего — никакой вины, и никакого сожаления.

— Requiem aeternam dona ei Domine…

Священник продолжать читать молитвы, губы у некоторых из гостей шевелились, повторяя его слова. Я молиться не стал, не понимал ничего.

А потом заметил чуть в стороне от основной группы молодую женщину в таком же черном платье как у других, но более элегантном, будто более дорогом. И вот она-то смотрела на гроб с таким выражением, будто потеряла что-то важное.

В общем-то, я узнал ее сразу, потому что Вито таскал именно ее на все наши сборища. Анна, любовница Вито. Значит, она тоже пришла на похороны, несмотря на то, что тут была его настоящая жена. Только вот люди вокруг нее немного расступились, естественно, они ее знали, и старались держаться как-то в стороне.

— Et lux perpetua luceat ei…

Наконец-то все закончилось. Священник заговорил уже на итальянском, о милосердии Божьем, о прощении грехов, о вечной жизни. Интересно, верил ли в это сам Вито? Не знаю, но он считал себя солдатом, а солдаты не попадают в ад.

Потом четверо мужчин подошли к гробу, взялись за веревки, медленно и осторожно стали опускать его в могилу. Когда закончили, вдова подошла и бросила вниз горсть земли, потом отвернулась. Священник перекрестился, все остальные сделали это.

Я тоже, только чуть не опростоволосился: рука сама собой потянулась перекреститься привычным образом, троеперстием, справа налево, по православному обычаю.

Потом вспомнил, как положено — открытой ладонью, слева направо.

Гости подходили к куче земли и бросали на гроб по горсти. А потом началось то, ради чего многие и пришли — выражение соболезнований. Каждый подходил к вдове, говорил несколько слов, вручал конверт. Это была традиция, более того — обязанность. А мне придется содержать вдову до последних ее дней.

Первым подошел Массерия, он взял руки Донаты в свои руки, сказал что-то тихо, потом вручил конверт, толстый такой, увесистый. Босс не скупился, по крайней мере на показуху, хотя обычно он был достаточно жадным.

За ним была моя очередь. Я подошел к Донате, снял шляпу, посмотрел ей в глаза. Они были пустыми, но вовсе не от скорби, они всегда были такими.

— Доната, — сказал я. — Примите мои искренние соболезнования, Вито был хорошим человеком. Его смерть — большая потеря для всех нас.

Слова звучали фальшиво, даже для меня, но увы, так было принято.

— Спасибо, мистер Лучано, — она кивнула. — Вито часто говорил о вас, он вас уважал.

Я с трудом не расхохотался в голос. Вито не то чтобы ненавидел меня, но очень сильно завидовал, а еще метил на мое место. Но я, естественно, не мог сказать такого вдове.

— Он был мне как брат, — сказал я вместо этого.

Достал из внутреннего кармана пальто толстый набитый купюрами конверт и протянул ей.

— Это вам, — сказал я. — На первое время, если понадобится что-то еще, обращайтесь.

Доната взяла конверт, и ее рука даже чуть дрогнула — двадцать тысяч долларов даже сотенными весили немало. На мгновение в ее глазах мелькнуло удивление, она ведь все-таки знала, как мы в действительности относились друг к другу.

— Спасибо, — сказала она. — Вы очень щедры.

— Вито заслужил это, — сказал я и отошел, уступая место следующим.

За мной подошел Паппалардо, потом Терранова, Костелло, Анастазия. Каждый со своим конвертом и со словами утешения. Вдова кивала, благодарила, принимала деньги. Очередь растянулась человек на тридцать, а я отошел в сторону и закурил. Мне оставалось только стоять и смотреть на происходящее.

Первым в мою сторону двинулся Чиро Терранова. Он протянул руку, поздоровался, после чего сказал:

— Чарли. Твой человек приехал вчера, сработал чисто.

Ограбление ювелирного на Сорок Седьмой, я же отправил к ним взломщика, старого пройдоху по имени Джузеппе. Он знал свое дело, умел вскрыть практически любой сейф, вот и тут, похоже, не подвел.

— Рад слышать, — ответил я. — Как все прошло?

— Отлично, — сказал он. — Твоя доля уже готова, ты ведь хотел золотом и камнями. Заберешь, когда тебе будет удобно. Не против, если он поучаствует в еще паре наших дел?

Значит, все прошло гладко. Хорошо, лишние деньги не помешают, а уж золото, которое через пять лет взлетит в цене, когда отменят стандарт по доллару — тем более.

— Заеду на днях, — сказал я.

Чиро кивнул, снова пожал мне руку и отошел в сторону. А в мою сторону уже шел Костелло.

— Чарли, — кивнул он и пожал мне руку. — Щедрый жест с конвертом. Люди его заметили.

— Вито был моим человеком, — ответил я, и Фрэнк чуть улыбнулся. Я не ставил его в курс, но он и сам догадался, слишком уж умен. — Это меньшее, что я мог сделать.

— Конечно, — кивнул Костелло. — Жаль парня. Он был хорошим добытчиком.

Только как человек — полное дерьмо.

— Слышал, Паппалардо следил за тобой? — он чуть понизил голос. Он ведь на моей стороне в этой борьбе, но мы до сих пор не встречались, чтобы не давать Джо-боссу подозрений. Но тут, на похоронах, можно было поговорить.

— Да, — кивнул я. — И я заставил его отдать мне за это компенсацию.

— Будь осторожен, Чарли, — сказал он еще тише. — Массерия тебя подозревает, сильно подозревает, пусть и делает вид, что это не так. Слухи ходят, что Вито убил ты сам. Так что…

— Спасибо, Фрэнк, — кивнул я. — Нам надо будет встретиться чуть позже, обсудить наши дела.

— Хорошо, — сказал он.

— Приведи Анастазию, — сказал я. — В понедельник после обеда, в баре у Грека на Мотт-стрит. Мне нужно рассказать, что на самом деле творится.

— Принял, — кивнул он и добавил. — Пойду, пока Джо-босс не начал ничего подозревать.

— Иди, Фрэнк.

Мы снова обменялись рукопожатиями, и он отошел. Тем более, что ко мне уже двинулась Анна. Похоже, что ей тоже захотелось поговорить.

— Чарли, — сказала она. Вот по ее лицу можно было сказать, что девушка действительно скорбела, глаза у нее были красные-красные, веки распухли. — Скажи честно, как он умер?

— Он умер как солдат, — ответил я. — На задании. Так получилось.

— Я знала, что рано или поздно это случится, — выдохнула Анна, и в глазах у нее появились слезы. — Знала, что произойдет, так или иначе. Надеялась, что нет…

— Мы все рискуем, — сказал я. — Это плата за хорошую жизнь.

— Да, — кивнула она.

Я выдохнул, запустил руку в карман и достал второй конверт, уже поскромнее, в нем было всего пять тысяч. На самом деле я и не думал, что Анна придет на похороны Вито, ведь это нарушение всех норм приличия, любовница не должна появляться на церемонии, посвященной женатому человеку. Но она пришла.

А так я собирался заехать к ней позже.

— Держи, — протянул я ей. — О тебе позаботятся, все будет хорошо, не беспокойся.

— Ты не обязан… — проговорила она. — Я же ему не жена.

— Держи, — повторил я тверже. — И если что-то нужно будет — обращайся. Наступает тяжелое время.

— Да… Да…

И поверх ее плеча я увидел, как в нашу сторону идет Доната. Что ж, похоже, будет скандал. Она подошла быстрым шагом, почти подбежала. Лицо ее было искажено яростью, глаза горели.

— Ты! — она ткнула пальцем в Анну, у нее перехватило дыхание. — Ты посмела прийти сюда?

Анна обернулась.

— Я просто хотела попрощаться с ним…

— Попрощаться? — вдова вновь повысила голос, люди стали оборачиваться, разговоры стихли. — Шлюха хотела попрощаться с моим мужем?

— Я любила его, — тихо сказала Анна. — По-настоящему.

— Любила? — Доната рассмеялась злым истеричным смехом. — Ты? Любила? Ты просто грела его постель!

Я отступил на шаг. Всегда ненавидел женские разборки, и влезать мне не хотелось совсем. Пусть сами разбираются, а я лучше постою в стороне.

— Он приходил к тебе, потому что был обязан, — Анна вдруг выпрямилась и заговорила совсем другим голосом. В нем появилась сталь. — А ко мне приходил, потому что хотел. Понимаешь разницу?

По толпе прокатился шепот, заявление Анны было очень провокационным. Кто-то смотрел с неодобрением, но большинство с интересом. Но вмешиваться никто не хотел.

Хотя я понял, в чем было дело. В том конверте, который я дал Анне. Сглупил, надо было сделать это позже, но я ее пожалел. Действительно пожалел.

— Как ты смеешь⁈ — Доната сделала шаг вперед. — На его похоронах! При всех!

— А почему нет? — Анна, вопреки моим ожиданиям, не отступила. — Я имею право быть здесь, я была с ним последние три года! Я знаю его лучше, чем ты когда-либо знала.

Пожалуй, это было уже слишком. Доната размахнулась и ударила Анну по лицу, звук пощечины разнесся над кладбищем. Но та не отступила, только схватилась за щеку, и ее глаза сузились.

— Ты ударила меня, — сказала она почти спокойно. — Ты, которая спала со всеми подряд, пока твой муж работал. Думаешь, он не знал? Очнись, Дона, все об этом знали!

Доната замерла, ее лицо побелело.

— Что ты сказала?

— Все знали! — Анна специально говорила громко, так, чтобы слышали все. — Весь район знал. Вито рассказывал мне, как ему противно возвращаться домой. Он не хотел к тебе прикасаться, потому что знал, где и с кем ты была до этого.

— Это ложь! — Доната бросилась на нее.

Они сцепились, крича и царапая друг друга. Вуаль вдовы слетела на землю, волосы растрепались, и Анна тут же вцепилась в них. Доната попыталась ударить ее снова, но та перехватила руку, попыталась заломить за спину. Силы были равны, они боролись.

— Уберите ее! — закричала какая-то женщина, по-видимому, из подруг законной жены Вито. — Уберите эту шлюху!

Нет, тут придется вмешаться. Я схватил Анну за плечи, оттащил в сторону, Костелло схватил рыдающую Донату, тоже оттащил.

— Он хотел уйти от тебя! — крикнула Анна, пытаясь вырваться из моей хватки. — Он собирался развестись! Мы поженились бы!

— Это ложь! — Доната рванулась вперед, но Костелло держал ее крепко. — Он никогда не бросил бы меня ради такой, как ты!

— Достаточно! — грянул голос Массерии.

Этого хватило, чтобы все замолчали, в том числе и женщины. Все знали, что Джо — босс, и все знали, что будет с тем, кто проявит к нему неуважение. Он вышел вперед, и его обычно пухлое лицо превратилось в камень.

— Это похороны, — сказал он холодно. — Не базар, и не балаган. Уведите эту женщину.

— Пойдем, Анна, — сказал я. — Поговорим снаружи.

Она перестала вырываться, посмотрела на меня, потом кивнула. Чуть успокоилась. Я махнул рукой, приглашая Винни пойти за мной, и мы двинулись прочь с кладбища. Все равно все сейчас закончится, и народ поедет на поминки в один из ресторанов Джо-босса. Мне тоже придется, хотя и не хочется.

Чертов Вито. Даже после смерти он устроил мне проблемы.

Мы прошли по аллее и вышли на улицу. Анна повернулась ко мне.

— Дай мне сигарету.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как достать из кармана пачку и протянуть ей. Она взяла, я тоже прикурил, повернулся в сторону. И увидел, как около знакомого Кадиллака сидит какой-то парень. И явно делает что-то внизу, под правым водительским колесом.

Это был Кадиллак Джо-босса. И этот парень точно не колеса подкачивает.

— Ты меня слышишь, Чарли? — услышал я голос, повернулся. Анна что-то говорила мне, но я не расслышал, отвлекся на то, что увидел.

— Извини, задумался, — махнул я в воздухе сигаретой.

— Наверное, не стоило мне приходить… — сказала она. — Стыд-то какой.

— Все нормально, не волнуйся, — ответил я. — Все будет хорошо.

Но сам я думал совершенно о другом. Вот он — момент. Кто-то заминировал машину Массерии. Парень, похоже, закончил свою работу, встал и пошел куда-то прочь. Если я промолчу…

Если я промолчу, то Джо-босс будет мертв уже через пять минут. Только вот нужно ли мне оно?

Чертов Маранцано. Мы же договаривались, что первой целью должна была стать Семья Минео. Почему он не послушался?

Я ведь еще не закончил работу. Мне нужно, чтобы все важные люди перешли на мою сторону, а у меня даже какой-то прогресс с Террановой наклюнулся. Если и он согласится работать на меня, то Массерия обречен.

А еще мне не нужно, чтобы Маранцано убил Массерию, мне нужно, чтобы это сделал я. Чтобы он был мне обязан. Так и никак иначе.

А процессия уже выходила с кладбища. Джо-босс шел первым. У меня было всего несколько секунд, и я принял решение. Двинулся к нему навстречу, остановился, и сказал:

— Босс, тебе нельзя садиться в машину. Она заминирована.

Босс пожевал губами, посмотрел на меня, потом на свою машину и спросил.

— Ты уверен?

— Точно.

— Стив, проверь, — приказал он.

Паппалардо посмотрел на меня злобно, он, похоже, не рассчитывал, что ему придется идти к машине и проверять ее на бомбу вместо того, чтобы ехать в ресторан. Но он пошел, и мы двинулись за ним. Правда, остановились на безопасном расстоянии.

— Под передним колесом, — сказал я.

Стив обошел машину и двинулся туда. Наклонился, посмотрел, поднялся, а потом посмотрел на нас. И я скорее по губам прочитал, чем услышал:

— Бомба.

Ну и побледнел же он. А вот Массерия, наоборот, покраснел, он очень сильно разозлился.

— Значит, Сэл решился, — сказал он. — Что ж. Чарли, спасибо тебе.

Я кивнул, принимая благодарность. Сам не знаю, правильно ли я поступил или нет, но доверие между нами однозначно вырастет. И так только лучше.

— Забудь о Рейне, он нас больше не интересует, — сказал Джо-босс. — Ты должен убрать Маранцано, как можно скорее. Срок — те же самые две недели. Сделай это, это вопрос выживания. Капишь?

— Да, босс, — кивнул я.

Таких последствий я не ожидал. Но у меня в голове уже сложился кое-какой план. Не как разрешить эту проблему, а как потянуть время, а заодно и Джо-босса поводить за нос, пока я не закончу все приготовления.

— Стив, мы уезжаем на твоей! — сказал босс, обратившись к Паппалардо. — Пришло время залечь на матрасы!