Счастливчик. Кастелламмарская война

Глава 6

Меня разбудил телефон. Я кое-как открыл глаза, проморгался — мне снился сон, почему-то про оборотней. Зубы, кровь, волчьи челюсти. Проснувшись, я почему-то подумал, что неплохо было бы снять об этом фильм. Вроде как один из первых фильмов ужасов выйдет скоро, но он будет про Франкенштейна. История про человека, обращающегося в волка, будет смотреться неплохо, хотя не знаю, как его воспримет нынешняя публика.

Но резкий настойчивый звук рвал тишину квартиры, колокольчик внутри аппарата надрывался. Я лежал в постели, Гэй спала рядом, свернувшись калачиком под одеялом.

Телефон продолжал звонить.

Гэй зашевелилась, открыла глаза.

— Не бери, — пробормотала она сонно, прижимаясь ко мне. — Пожалуйста, не бери.

Но делать нечего, такова уж моя жизнь. Звонит телефон — ты берешь трубку. А потом тебе говорят ехать куда-то и что-то делать, и ты делаешь. И так будет и дальше, даже когда я стану боссом. Правда тогда мне придется больше звонить самому.

Если выгорит и стану, конечно. Потому что после вчерашней ночи мои шансы выжить сильно убавились.

— Придется, — выдохнул я, поднялся.

Накинул халат, вышел в прихожую и снял трубку.

— Лучано слушает, — проговорил я, предварительно откашлявшись, чтобы голос не звучал так сонно.

— Чарли, — услышал я знакомый хриплый голос. — Это Джузеппе.

Джузеппе Морелло, когда-то — босс Семьи, который добровольно передал власть Массерии. А сам занял место его консильери. Если звонит он, значит, дело серьезное. Хотя тут и так понятно, что дело серьезное, что еще скажешь.

— Слушаю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Джо-босс хочет тебя видеть, — сказал Морелло. — Сегодня в полдень, в обычном месте на Кони-Айленде.

— Понял, — ответил я.

— Приезжай один, — добавил Морелло. — Без людей.

— Хорошо, — сказал я.

Морелло повесил трубку, даже не попрощавшись. Я тоже положил свою, взял с тумбочки пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. Значит Массерия уже знает про Вито и про Пинцоло. И хочет разговора.

Я посмотрел на часы. Время девять утра, меня разбудили, как по часам. До встречи три часа. Доеду за час примерно, воскресенье, пробок особых не будет. Так что время, чтобы подготовиться, есть.

Из спальни вышла Гэй, в одной моей рубашке поверх белья. Мужская выглядела на ней удивительно сексуально, даже странно как-то. Хотя, говорят, что нет ничего более сексуального, чем мужская рубашка на женщине после бурной ночи. Это как флаг над гарнизоном захваченного города.

Правда бурной ночи у нас не было. Точнее была, но у меня, и совсем не связанная с сексом.

— Кто это был? — спросила она тихо.

— Дела, — ответил я. — Нужно ехать.

— Опасно? — спросила она с тревогой.

— Не очень, — соврал я, понимая, что на этот раз могу не вернуться. — Просто деловая встреча.

Она не поверила, это было видно по ее глазам. Но спорить не стала.

— Приготовишь завтрак? — спросил я. Умирать голодным мне как-то не хотелось, а в ресторане вряд ли мне кто-нибудь предложит поесть. Да и он наверняка еще закрыт.

— Конечно, — она двинулась вперед в сторону кухни.

Я же подошел к радио, повернул ручку. Как раз должен попасть на утренние новости. Сам сел на диван, вытянул руки, затянулся сигаретой. Закрыл глаза.

И так понятно, о чем будет разговор. И меня могут обвинить в том, что я слил все Рейне. Сумею отбрехаться? Далеко не факт. Пушку надо взять с собой, это однозначно, правда Массерия там будет не один. А я, хоть и опытный боец, но с пятеркой охранников не справлюсь. А меньше он после прошлого покушения не берет с собой.

— Дамы и господа, это утренний выпуск новостей WABC, — проговорило радио. — Сегодня на Уолл-стрит продолжается нестабильность после октябрьского краха…

Нет, я уже новости про эту фондовую биржу и слышать не могу. Да и плевать мне на самом деле, биржа свое дело сделала, а лучше в ближайшее время не станет.

С кухни послышались звуки жарящихся яиц. Я снова затянулся.

— Из Парижа пришла печальная новость: вчера, двадцать четвертого ноября, в возрасте восьмидесяти восьми лет скончался Жорж Клемансо, бывший премьер-министр Франции, известный как «Тигр» за свою роль в Первой мировой войне и Версальском договоре. Клемансо, который дважды возглавлял французское правительство, оставил заметный след в европейской политике; его смерть вызвала соболезнования от лидеров стран Антанты.

— В академических кругах Нью-Йорка: Колумбийский университет приобрел библиотеку профессора Брандера Мэтьюза, насчитывающую более трехсот томов, из которых сто написаны им самим, а остальные посвящены ему коллегами. Эта коллекция, посвященная драматургии и театру, станет ценным дополнением к университетским архивам и поможет в изучении американской литературы.

Да, воскресные новости. Ничего особенного, и даже как будто приказ пришел — посторонними вещами эфир забивать. Наверное, чтобы не нервировать население, которое и так теряет большие деньги.

— Перестрелка произошла прошлой ночью в Бронксе, на Шеридан-авеню. Полиция обнаружила четыре тела. Все жертвы — мужчины, предположительно связаны с организованной преступностью. Полиция расследует инцидент как возможную гангстерскую перестрелку. Личности погибших пока не раскрываются. Очевидцы сообщили, что слышали множественные выстрелы около полуночи…

Понятно. Четыре тела: Вито, Пинцоло и двое людей Рейны. Все так и было, собственно говоря. И наверняка детективы вчера там всю ночь мучились, искали следы вместе с криминалистами. Да уж, будет громкое дело.

Я подошел к радио, выключил его. Гэй вышла с кухни с полотенцем на плече, спросила:

— Что там говорили?

— Ничего важного, — сказал я. — Старый премьер-министр Франции умер, университет какую-то библиотеку купил. Рутина.

— Хорошо, — сказала она, хотя в ее глазах по-прежнему было беспокойство. — Я яичницу пожарила, иди есть.

— Спасибо, — кивнул я и двинулся на кухню.

Я потратил время на то, чтобы побриться, умыться. Потом оделся, поцеловал Гэй на прощание и покинул дом. До Кони-Айленда ехал на своем Кадиллаке. Дорога заняла около часа, как я и думал: воскресное утро, движение не слишком плотное. Я курил одну сигарету за другой, нервничал, думал о том, что сказать Массерии.

Версия должна быть простой и логичной — это важно. Я послал человека следить за Рейной, дал информацию Вито. Что Массерия отправил с ним Пинцоло я не знал. Рейна оказался с охраной. Я ни в чем не виноват.

Просто, логично, и почти правда.

Скоро я добрался до ресторана, где меня ждали. Возле дверей стояли двое мужчин в темных пальто — охрана. Они меня узнали, кивнули, один из них открыл дверь.

— Дон Массерия ждет, — сказал он.

Я кивнул, вошел внутрь. Зал был пуст — посетителей пока не пускали. Это нормально для серьезной деловой встречи. Только официант протирал бокалы за стойкой бара.

А в дальней части за столом сидели пятеро мужчин.

Джо-босс собственной персоной, а справа от него — Джузеппе Морелло, консильери. Худой, седой, острые черты лица. Его правая рука лежала на столе — деформированная, искалеченная, всего с одним пальцем. Но при этом его так и звали «хваткая рука».

Да, точно, теперь я вспомнил окончательно. Была война — Массерия, Морелло, Валенти. Валенти убил никто другой, как я, а Морелло и Массерия заключили мир.

Слева от Массерии сидел Стивен Паппалардо, который смотрел на меня с откровенной неприязнью. А вот еще двое меня удивили.

Альфред Минео, босс одноименной Семьи, верный союзник Массерии. Среднего роста, темные волосы с проседью, внимательный взгляд. Опасный человек, одет скромно, но при этом дорого. И Стивен Ферриньо — его капо, здоровяк с квадратной челюстью и шрамом на левой щеке. Он смотрел на меня оценивающе, но без особой неприязни.

Раз Джо-босс собрал союзников, значит, он готовится к войне. И забавно, что это именно те парни, которых я назвал Рейна, как первоначальные цели.

— Приветствую, босс, — сказал я, кивая Массерии. Потом поприветствовал остальных. — Господа.

— Садись, Чарли, — сказал Массерия ровным голосом, кивая на стул напротив себя.

Я сел, достал пачку сигарет, закурил. Никто не возражал.

— О чем вы хотели поговорить? — стараясь, чтобы голос звучал бодро, спросил я.

Массерия несколько секунд смотрел на меня молча. Потом заговорил.

— Вито Дженовезе и Джо Пинцоло мертвы, — сказал он. — Их тела нашли сегодня утром в Бронксе, застрелены. И еще двое убитых — люди Рейны.

Я кивнул.

— Слышал по радио о перестрелке. Я не знал, что там случилось. Рейна жив?

— Рейны там не было, — покачал головой Массерия. — Он сбежал. Это ведь ты послал их туда.

Это был не вопрос.

— Да, — не стал я отнекиваться. — Я послал своего человека следить за Рейной два дня назад, как только ты отдал приказ. Он услышал, что тот едет к своей любовнице, на такси. Я решил, что он поедет без охраны — женат ведь, и не хочет, чтобы жена узнала об изменах. Узнал адрес, время, а потом дал информацию Вито. Он и должен был поехать туда вчера вечером. А Джо там что делал?

— То есть ты не знал, что Вито связался со мной? — спросил Массерия. — Что я отправил с ним Пинцоло?

— В первый раз слышу, — я покачал головой. — Вито мне об этом не сказал. То есть их убили? Я слышал только про тела по радио, там не сообщали имен.

Паппалардо фыркнул:

— Как удобно, — сказал он с усмешкой. — Ты ничего не знал. Как всегда.

Я посмотрел на него и спросил:

— Что ты хочешь сказать этим, Стив?

— Я хочу сказать, что это дерьмо какое-то, — ответил Паппалардо грубо, поднимаясь с места. — Ты посылаешь Вито убить Рейну, он попадает в засаду, умирает вместе с Джо Пинцоло. А сам Рейна исчезает. И ты говоришь, что ничего не знал.

— Именно так, — сказал я спокойно. — Я не знал про засаду.

— А может, ты сам ее устроил? — Паппалардо повысил голос. — Может, ты договорился с Рейной? Слил ему информацию? А Вито и Пинцоло просто отправил на смерть?

Я почувствовал, как в помещении повисло напряжение. Морелло смотрел на меня внимательно, его деформированная рука неподвижно лежала на столе. Минео и Ферриньо молча наблюдали. Массерия сидел спокойно, ждал моего ответа.

А ведь он не жрет, как обычно, сейчас на столе пусто, даже вина нет. А что это значит?

Значит, что все совсем серьезно. Хотя это и так понятно.

— Стивен, — сказал я медленно. — Если бы я хотел убить Вито, я бы сделал это иначе. И уж точно не стал бы отправлять его на это дело. Зачем мне такой спектакль, да еще и рисковать при этом?

— Чтобы выставиться перед Рейной, — ответил Паппалардо. — Признай, ты играешь на две стороны, Лучано. Работаешь и на дона Массерию, и на Маранцано. Признай уже, что ты крыса.

Последние его слова словно сочились ядом. Я медленно встал из-за стола, и все в комнате замерли.

— Повтори, — сказал я тихо. — Повтори это слово, Стив.

Паппалардо тоже встал, и я увидел, как его руки сжались в кулаки.

— Крыса, — повторил он. — Ты — крыса, Лучано. Ты продал Вито и Пинцоло, и ты работаешь на Маранцано.

Я сделал шаг в сторону, встал в проходе, он тоже вышел, встал напротив меня. Я запустил руку в карман и вытащил из него стилет, но лезвие выщелкивать не стал. И проговорил:

— Ты надоел мне, Стив, — сказал я. — В который уже раз ты обвиняешь меня в предательстве? Это серьезное обвинение, и оно задевает мою честь. Так, может быть, решим все как в старые времена? По старым традициям. Нож против ножа, до первой крови, и тогда ты признаешь, что не прав. Или до смерти.

Дуэли я не боялся. Во-первых, потому что знал техники армейского рукопашного боя, учился ему еще в прошлой жизни, и особенно ножевому. А во-вторых, потому что сам Лучано был опытным бойцом на ножах, ему приходилось много раз решать конфликты таким способом.

Паппалардо усмехнулся и тоже достал нож — длинный, и с более широким лезвием.

— До смерти, — сказал он. — Твоей смерти, выскочка.

Минео и Ферриньо переглянулись. Морелло продолжал наблюдать, держа свою искалеченную руку на столе. Массерия молчал.

А мы стояли друг напротив друга с ножами в руках. Расстояние между нами — метра три. Но похоже, что мы вот вот сойдемся.

— Стив, — сказал я спокойно. — Последний раз предлагаю — откажись от своих слов. Или я тебя убью.

— Пошел ты, Лучано! — выплюнул он. — Я разделаю тебя как свинью.

Он сделал шаг вперед, я выщелкнул лезвие. Сейчас бросится.

— Хватит! — грохнул голос Массерии.

Мы оба замерли. Массерия встал из-за стола, посмотрел сначала на меня, потом на Паппалардо. Лицо его было каменным.

— Уберите ножи, — сказал он холодно. — Оба. Немедленно.

Я не двигался. Паппалардо тоже.

— Я сказал — уберите ножи! — повторил Массерия громче.

Я медленно сложил нож, убрал его обратно в карман. Паппалардо, скрипнув зубами, тоже спрятал свой. Массерия обвел нас взглядом и сказал:

— Стив, сядь. И больше не открывай рот без моего разрешения.

Паппалардо послушался, сделал несколько шагов в сторону, сел, но продолжал на меня злобно смотреть. С ним надо будет разобраться, как можно скорее. Причем, чужими руками.

Массерия посмотрел на меня.

— Ты тоже садись, Чарли.

Я выдохнул, сел. Массерия же остался стоять.

— Вы не деревенщины, чтобы решать разногласия так, — сказал он. — А теперь слушайте все. Лучано работает на меня, он заработал для меня миллионы. Маранцано трижды пытался его убить. Он спас мне жизнь в этом самом ресторане, когда нас расстреливали из автоматов. Я ему верю. Пока что.

Он сделал паузу.

— Но, — продолжил Массерия, глядя на меня, — Если выяснится, что ты меня обманул, Чарли, я убью тебя сам. Своими руками. Понял?

— Понял, дон Массерия, — кивнул я.

Массерия кивнул, сел обратно.

— Теперь объясни мне, — сказал он. — Как так получилось, что Рейна знал о покушении? Кто мог его предупредить?

— Вариантов несколько, — пожал я плечами. — Во-первых, мог проговориться сам Вито. Я пообещал ему часть района Рейны, которые ты пообещал мне. Мог похвастаться. Во-вторых, мог проговориться сам Пинцоло. Ты ведь ему тоже что-то пообещал, ведь так, босс?

Массерия ничего не ответил, но тут и так все было понятно.

— В-третьих, мой человек, который следил за Рейной, мог попросту попасться. Рейна мог заметить слежку, просчитать, что готовится покушение, и подготовиться.

— Кто этот твой человек? — спросил Массерия.

— Один из моих парней, с улицы. Не наш друг, если ты об этом, — ответил я. — Я считал его надежным, но допрошу его сегодня же. Если он слил информацию — убью лично.

Минео, который до этого молчал, вдруг заговорил. Голос у него был низкий, спокойный.

— А может, никакого человека и не было, — сказал он, глядя на меня. — Может, ты сам все придумал. Сам слил информацию Рейне. А потом отправил Вито и Пинцоло на смерть.

Я посмотрел на него.

— Босс пообещал мне район, — сказал я. — За то, что я убью врага. Я не дурак отказываться от такого. И зачем мне подставлять своего человека?

Минео пожал плечами.

— Может, чтобы выглядело правдоподобно, — сказал он.

— Это бред, — отрезал я. — У меня не было причин убивать Вито. Он был моим человеком. Он зарабатывал для меня деньги. В конце концов, когда я уезжал на Кубу, я отдал ему все бордели, которыми владею. И он прекрасно ими управлял. А у меня теперь голова болит, кому это все передать.

Ферриньно, который до этого молчал, наконец заговорил. Голос у него был хриплый, грубый.

— А что, если Вито знал что-то, что тебе не нравилось? — спросил он. — Что, если он узнал про твой сговор с Маранцано? И ты решил его убрать, пока он не проговорился?

Я посмотрел на него, потом на Массерию.

— Босс, — сказал я. — Я не знаю, кто распускает слухи про меня и Маранцано. Но это ложь, я с ним не договаривался. Я работаю только на вас.

Массерия посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

— Я тебе верю, Чарли, — сказал он. — Но чтобы окончательно развеять все сомнения…

Я напрягся: чего он попросит в этот раз? Но все-таки кивнул.

— Слушаю, дон Массерия.

— Рейна жив, — сказал Массерия. — Он скрывается, но все еще жив. Найди и убей его, на этот раз сам. Не поручай это никому. Сделай все сам, своими руками.

Я ожидал этого, конечно, думал, что все так и произойдет. Но варианта отказаться тут не было — это будет равносильно признанию того, что я сам устроил засаду.

— Хорошо, дон Массерия, — кивнул я. — Я найду его и убью.

— Он знает город, у него много людей, и он хорошо спрячется, — сказал Массерия. — Возможно попытается дотянуться до тебя первым. Или до меня. Так что у тебя две недели. Если за это время Рейна не умрет, я решу, что ты не справляешься. И тогда мне придется тебя заменить.

— Лучше… — открыл рот Стив.

— Заткнись, — оборвал его Джо-босс. — Не лезь. Ты меня понял, Чарли?

— Понял, — кивнул я.

— Можешь идти, Чарли, — сказал Массерия. — Но помни — теперь я слежу за тобой. Мои люди следят за твоими людьми. Если ты встретишься с кем-то из людей Маранцано — я узнаю.

— У меня есть свой человек среди его людей, — решил я открыть козырь.

— Чего? — спросил Массерия.

— Тони Фабиано, один из его солдат, — ответил я. — Это он участвовал в покушении на меня. Мы немного прижали его через родственников, и он согласился работать на меня. Так что я могу увидеться с ним, попытаться вызнать, что задумал Сэл.

— Подозрительно это как-то… — проговорил Стив, но на этот раз затыкать его не стали.

— Ты чего раньше не сказал? — спросил Джо-босс.

— Повода не было, — мне оставалось только развести руками.

— Немедленно встреться с ним, — сказал Массерия. — Выясни все, что он знает. О результатах встречи доложи сразу же. Нам надо знать, что он предпримет в ответ.

— Хорошо, босс, — кивнул я.

— Все, иди. Помни — у тебя четырнадцать дней.

Я кивнул, встал.

— Понял, дон Массерия.

Повернулся и двинулся на выход из ресторана. Они там обсуждали что-то за моей спиной, и я очень хотел бы выяснить, что именно, но увы, остаться мне никто не предложил. Похоже, что все-таки доверие пошатнулось. Впрочем, оно не удивительно, Паппалардо наверняка ссыт Джо-боссу в уши о том, что мне нельзя доверять.

И он прав. Нет, от него надо избавиться. Срочно избавиться.

Хотя… На самом деле у меня всего две недели на все дела, если Маранцано срочно не отвлечет Джо-босса на что-то новое. Ударить нужно сильно, так, чтобы ему стало не до меня. И только этим Сэл может спасти мою шкуру.

И мне придется спрятаться. Нужно встретиться со своими людьми.

После того, как я разобрался с Дженовезе, у меня нет сомнений в лояльности остальных. Они поддержат меня, это точно.

И мы можем просто устраниться. Спрятаться на какое-то время. Вот только вот это может оказаться проблемой — сам Сэл в курсе про наш союз, а его люди — нет. Они могут проявить инициативу и попытаться наехать на меня.

А это значит и то, что нужно их в нужную сторону направить. Удочку я уже закинул после разговора с Рейной, но теперь надо встретиться с Фабиано. А может быть и с самим Маранцано. Хотя нет, это слишком опасно.

Я вытащил из кармана пачку сигарет, закурил, откинулся на сиденье своего Кадиллака. Посмотрел наружу — люди ходят, обычные, заняты своими делами. Нет у них таких проблем, как у меня.

Хотя потом им будет банально не на что купить еды.

Кстати, про еду. Надо это запомнить. Да, голод еще не начался, до настоящего голода года два впереди, и мне нужно будет этим воспользоваться, чтобы как-то улучшить мнение о себе. Ну и личный бренд — я же этим тоже заниматься собирался.

Да только вот сперва надо пережить эти две недели. Что же дальше будет? Зараза.

Вот не могло меня в какого-нибудь фермера средневекового перенести что ли? Выращивал бы сейчас репу и не парился ни о чем. Приходит твой князь — даешь дань, приходит кто-то чужой — даешь ему дубиной по голове и оттаскиваешь труп куда-нибудь в лес, на корм волкам.

Да нет, это бред на самом деле. Проблем везде полно, а тут у меня есть власть и верные друзья. Так что возможностей у меня гораздо больше, если уж я заработал деньги, которые сделали меня богаче девяноста девяти процентов сограждан.

Нужно свои проблемы решать, а не эскапизмом заниматься. Хотя и вариантов сбежать тоже нет — найдут. Где угодно найдут, хоть в США, хоть на Кубе, хоть и Италии. И убьют. Никакие деньги не помогут.

Лучше подумать о плане.

А он постепенно начал складываться у меня в голове. Сперва встретиться с Фабиано и передать весточку для Сэла. Потом со своими солдатами, поговорить с ними напрямую и рассказать, как теперь будут идти дела. Лански и Сигела с собой взять, естественно.

Ну а потом… Буду ждать хода Маранцано, мяч на его стороне, если говорить спортивными терминами. Остается только надеяться, что он не станет затягивать с этим ходом.

Я завел машину и тронулся с места. Все, кое-какие идеи есть, так что теперь остается только работать.