Счастливчик. Кастелламмарская война

Глава 2

Угнать машину оказалось проще, чем я думал. Я прошел три квартала от «Версаля», нашел тихую улицу, где стояли припаркованные автомобили. Выбрал Форд модель А, черный, ничем не примечательный, таких в Нью-Йорке тысячи. Огляделся, убедился, что вокруг никого нет, разбил стекло в двери обмотанным платком локтем, открыл изнутри, забрался в салон.

Сам я понятия не имел, как угонять машины, но Лаки знал — он еще в юности воровал машины. Замкнул провода под рулевой колонкой, и мотор тут же завелся. А я выехал на улицу и поехал в сторону Бронкса.

Ехал медленно, не сказать что дворами, но через тихие улицы, без спешки и соблюдая все правила. Последнее, что мне было нужно — это полицейский, который остановит меня за превышение скорости или заметит разбитое стекло.

Бронкс встретил меня темными пустыми улицами с редкими фонарями. Здесь было тише, чем на Манхэттене. Меньше машин, меньше людей, только изредка попадались грузовики, которые везли что-то на фабрики или со складов. Даже сейчас, почти в полночь.

Склад льда, где была назначена встреча, находился на Саут-Бронксе. Я знал это место, Гаэтано купил его еще до того, как стал боссом, вложил деньги, наладил дело — лед для магазинов и ресторанов. Легальный бизнес, который приносил хорошие деньги. Плюс служил прикрытием для других дел: там же хранили контрабандный алкоголь, оружие. Да все что угодно. Удобно.

Я свернул на узкую улицу между двумя заводами, проехал еще два квартала, увидел нужное здание — большой прямоугольный ангар из серого кирпича с плоской крышей, высокими воротами для грузовиков. Сбоку была небольшая пристройка, где располагался офис.

Я припарковал «Форд» в переулке за углом здания, заглушил мотор. Оставалось только ждать — встреча была назначена в полночь. Так что я закурил. Потом достал «Кольт» из подмышечной кобуры, зачем-то вытащил магазин, проверил патрон в патроннике. Оставалось надеяться, что сегодня он мне не понадобится. Убивать Рейнуа я не собирался, но мало ли, что он мог задумать.

Хотя договорились встретиться наедине, без охраны.

Ждал я около получаса, потом вышел, огляделся — никого, только ветер гонял по асфальту обрывки газет и окурки. Фонари горели далеко не везде, примерно через один они перемежались темными провалами.

Прошелся вокруг склада, осматриваясь. Никаких машин поблизости не было, как и людей. Это хорошо, значит Рейна действительно приехал один.

Разговор будет сложный. Да даже договориться с ним о встрече было сложно, когда я позвонил ему, он сперва отказался. Говорил, что не видит смысла встречаться с человеком Массерии, что он ему ничего не обязан. Но я настоял. Информация о том, что это касается его жизни, его заинтересовала.

Он поставил условие — встреча наедине, без охраны, без свидетелей, только он и я. Если я приведу кого-то с собой, он уедет, и встречи не будет.

Я согласился. Потому что мне тоже было выгодно встретиться наедине. Никто не должен был знать об этом разговоре, ни единая живая душа.

Я подошел к боковой двери, той самой, где горел тусклый фонарь, постучал три раза, как договаривались. Подождал. Изнутри послышались шаги, потом щелчок замка.

Дверь открылась. На пороге стоял сам Гаэтано Рейна.

Я видел его около полугода назад на встрече в Атлантик-Сити, которую организовывал Аль Капоне, и где мы должны были договориться о том, как делить Нью-Йорк. Там же Профачи признали главой своей семьи. Так что мы были знакомы.

Томми Рейна был чуть старше сорока, высокий, крепкого телосложения, с широкими плечами и прямой спиной. Волосы темные, зачесаны назад, лицо жесткое, с резкими чертами: квадратная челюсть, прямой нос, глубоко посаженные глаза. Одет он оказался просто — темное пальто, костюм под ним, без излишеств. Выглядел солидно, уверенно.

Он посмотрел на меня внимательно, оценивающе. Потом кивнул.

— Лучано, — сказал он низким, хриплым голосом. — Заходи.

Я вошел, Рейна тут же закрыл дверь на замок, повернулся ко мне.

— Оружие оставь здесь, — сказал он, указывая на небольшой столик у стены.

Я достал «Кольт» из кобуры, положил на столик. Потом достал и револьвер из кармана — надо было показать, что я полностью доверяю ему. Больше оружия при мне не было кроме стилета в кармане. Рейна кивнул, сам вытащил из-под пальто револьвер, положил рядом с моим пистолетом.

— Теперь пойдем, — сказал он.

Мы прошли по узкому коридору в основное помещение склада. Я огляделся. Огромное пространство, метров сто в длину и пятьдесят в ширину, с высоким потолком, где висели мощные лампы. Сейчас горела только половина, остальные оказались выключены. Пол бетонный, стены кирпичные, а вдоль них — деревянные стеллажи, забитые огромными блоками льда, завернутыми в мешковину и опилки.

Посреди помещения стояло несколько грузовиков, пустых, с открытыми кузовами. В дальнем углу находилась большая холодильная камера с металлической дверью.

Было холодно, около нуля по Цельсию. Я поежился.

Никого мы так и не встретили. Похоже, что Рейна решил сыграть честно. Из прошлой памяти Лаки я знал, что он его уважал, считал настоящим сицилийцем, как и самого себя.

— Поговорим здесь, — сказал Рейна и остановился, прислонился спиной к стене. Я тоже встал, вытащил из кармана пачку сигарет.

— Ну что, Лучано, — сказал он. — Ты просил встречи, говорил, что речь идет о моей жизни. Я пришел, так что говори.

Он чувствовал себя хозяином положения. Он находился гораздо выше меня в иерархии Коза Ностры, да и старше был. Он — босс, я — капо. Пока что, только он об этом не знает.

Но рассказывать придется, как есть.

Я затянулся сигаретой, выдохнул дым. Настал момент истины.

— Сегодня вечером, — начал я медленно. — Джо-босс вызвал меня на встречу, в ресторан на Кони-Айленде. Сказал, что у него есть для меня работа.

Рейна слушал молча, не перебивая.

— Массерия узнал, что ты работаешь с Маранцано, — продолжил я. — Что ты передаешь Сэлу информацию о его делах.

Я посмотрел ему в лицо — не дернется ли, все-таки эта информация была его секретом. Его выражение почти не изменилось, только глаза сузились чуть-чуть.

— И что он сказал? — спросил он ровным голосом.

— Он приказал мне убить тебя, — ответил я прямо. — Дал мне неделю, велел сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай или ограбление.

Рейна молчал. Смотрел на меня, не мигая. Потом вытащил из кармана сигареты, прикурил, затянулся. И хриплым голосом сказал:

— Понятно. И ты согласился?

— Да, — кивнул я. — Я согласился, я не самоубийца, чтобы отказывать Джо-боссу.

— И теперь пришел сюда, чтобы предупредить меня? — в его голосе появилась ирония.

— Я пришел предложить сделку.

Рейна усмехнулся.

— Сделку, — повторил он. — Интересно. Продолжай.

— Потом, — продолжил я. — Я встретился с Вито Дженовезе, ты знаешь, это один из моих солдат. Сказал ему, что Массерия приказал мне убрать тебя, предложил ему сделать эту работу. Пообещал половину твоей территории в Бронксе.

Рейна нахмурился.

— Дженовезе, — произнес он с презрением. — Этот неаполитанский выскочка… Он согласился?

— Да, — подтвердил я. — Он согласился, сказал, что сделает все сам, лично. Из лупары, по сицилийской традиции.

— Однако, — он улыбнулся. — Неаполитанец решился сделать что-то по-сицилийски. И когда он собирается это сделать?

— Тогда, когда мы ему скажем, — сказал я.

— В смысле? — Рейна не понял.

— Я сказал ему, что у меня есть человек, который следит за тобой. И что я дам ему сигнал, когда будет подходящий момент. И это мы с тобой должны решить, когда настанет этот самый подходящий момент.

— Погоди, об этом позже, — он покачал головой. — Я понять не могу, почему ты мне это рассказываешь, Лучано? Ты ведь человек Массерии. Его капо. Ты должен выполнять его приказы, а не предупреждать его врагов.

— Потому что я не хочу, чтобы ты умер, — сказал я прямо. — Мне нужно, чтобы ты остался жив.

— Зачем? — Рейна прищурился.

— Потому что мне нужен союзник, — честным и открытым тоном сказал я. — Сильный союзник. Кто-то, на кого я могу опереться, когда начнется война.

— Война между Массерией и Маранцано? — уточнил Рейна. — Или?

— Да, — кивнул я. — Твое убийство и должно начать ее. Ты ведь работаешь на Маранцано, он мне сам об этом сказал.

— Как…

— Мы договорились, — перебил я его. — Это не важно, он просто упомянул Томми. Я сперва не понял, а потом догадался, что речь о тебе.

Рейна затянулся, выдохнул дым.

— И ты думаешь, что мы станем союзниками? — спросил он с недоверием. — После того, как ты только что сказал, что Массерия приказал тебя убить меня? После того, как ты сам признался, что нанял на это дело Дженовезе?

— Именно поэтому мы и станем союзниками, — я улыбнулся. — Я мог бы промолчать, мог бы действительно отправить человека следить за тобой, а потом послать Вито убить тебя. Но я пришел сюда, рискуя своей жизнью, чтобы предупредить тебя. Чтобы предложить союз.

Рейна покачал головой.

— Не верю я тебе, Лучано, — сказал он. — Слишком это все красиво и благородно. Ты ведь не такой. Может быть, это ловушка?

Я ожидал этого. Понимал, что Рейна — далеко не дурак, и не поверит мне просто так.

— Слушай меня внимательно, Томми, — сказал я, глядя ему в глаза. — Если бы я хотел тебя убить, я бы не пришел сюда один. Я бы привел людей или подстрелил бы тебя из-за угла. Но я здесь, один, без оружия. Говорю с тобой честно.

— Слова, — отмахнулся Рейна. — Просто слова.

— Тогда подумай логически, — сказал я. — Зачем мне нужна эта сложная игра? Если Массерия приказал мне убить тебя, я мог бы просто выполнить приказ. Нанять киллера, организовать засаду, покончить с этим. Зачем рассказывать тебе все это?

Рейна молчал, думал. Потому он и босс.

— Потому что у тебя есть свой план, — сказал он наконец. — Какой-то план, в котором я должен поучаствовать.

Вот мы и дошли до сути.

— Да, — признался я. — У меня есть план. И ты действительно часть этого плана. Важная часть.

— И что это за план?

— Массерия стареет, — сказал я. — Он очень жадный, его капо недовольны — мне на это открыто намекали. Его время уходит, рано или поздно кто-то его уберет. Может быть, Маранцано. А может быть, даже кто-то из собственных людей.

— И дай мне догадаться, — хмыкнул он. — Этот кто-то из собственных людей — ты.

— Не только я, — я покачал головой. — Но мне Массерия не нужен. Ты же слышал о том, как он потребовал с меня долю в миллион с лишним баксов?

— Слышал, — кивнул он. — Не знаю, как тебе удалось навариться на бирже, но слышал. И ты опрокинул его. А теперь, значит, хочешь вообще убрать, — Рейна усмехнулся и продолжил. — Амбициозно. Но почему я должен тебе верить? Почему я должен рисковать, связываясь с тобой?

— Потому что у тебя нет выбора, — пожал я плечами. — Массерия хочет твоей смерти, если ничего не сделать, ты умрешь.

— Я могу просто убить Дженовезе, — покачал головой Рейна. — Когда он придет за мной.

— Можешь, — согласился я. — Но что дальше? Массерия узнает, что его человек мертв и пришлет другого. Потом еще одного. Он не остановится, пока ты не умрешь. Или… — я сделал паузу. — Пока он сам не умрет.

Рейна молчал, и я решил, что это разрешение продолжить.

— Но если мы объединимся, у нас есть шанс. Ты — сильный босс, у тебя больше двухсот бойцов. У меня шестьдесят. Вместе — это почти триста, — сам подумал, что так себе математика получается, но ладно. — Это больше, чем у Массерии, больше, чем у Маранцано. Это может дать нам интересные возможности, согласись.

Рейна бросил сигарету на бетон, затушил ее носком ботинка, после чего сказал:

— Допустим, я тебе верю. Допустим, мы объединяемся. Что ты предлагаешь делать с Дженовезе?

А вот мы и подошли к главной части нашего дела.

— Мы подготовим ловушку, — пожал я плечами. — Ты скажешь мне, когда будешь готов к нападению. Я сообщу об этом Вито, он придет, и вы с ним разберетесь. Только наверняка.

— А тебе зачем это? — спросил Рейна. — Зачем тебе подставлять своего человека?

— Вито — свой собственный, — ответил я. — Он давно точит зуб на меня, хочет занять мое место. Я только рад буду избавиться от него.

— Хочешь сделать грязную работу нашими руками, — он хмыкнул. — А Массерия? Что ты скажешь Джо-боссу, когда он узнает, что Дженовезе мертв, а я жив?

— Скажу, что Вито облажался, — пожал я плечами. — Что он недооценил тебя, попал в засаду, погиб. Массерия разозлится, но что он сможет сделать? Ты ведь скажешь, что уходишь на сторону Маранцано открыто, что больше не подчиняешься Джо-боссу. Если он попытается напасть на него — начнет войну. Хотя я подозреваю, что Сэл все-таки ударит первым.

Рейна нахмурился, он явно думал. Понимал, что я прав, но признавать этого ему все-таки не хотелось. Наконец он поднял глаза и сказал:

— Что ты хочешь взамен? Какую цену ты хочешь получить за свою помощь?

— Дружбу, — сказал я просто. — И союз. Когда начнется война, мы будем действовать вместе.

— А после войны? — спросил Рейна. — Если мы победим, если Массерия умрет.

— Сэл станет главным, — ответил я. — Будет брать меньше, и меньше же станет лезть в наши дела. Хорошо всем.

Собственно, ничего другого я сказать и не мог. О том, что и власть Маранцано я долго терпеть не собирался, распространяться было нельзя.

— Ты так на него полагаешься? — спросил он.

— Он лучше, чем Массерия, — пожал я плечами. — Не такой жадный, да и в целом умнее. Эти все старые традиции — это же напускное, сам понимаешь. Да и если нет, то скоро до него дойдет, что главное — это деньги.

Рейна помолчал, потом кивнул медленно.

— Ладно, Лучано, — сказал он. — Допустим, я согласен. Что дальше?

Я выдохнул с облегчением. Все, наконец-то договорились.

— Дальше мы готовим ловушку для Дженовезе, — сказал я. — Выбери время и место, подготовь людей и сообщи мне.

— Хорошо, — кивнул он.

Мы помолчали. Потом Рейна вытащил из внутреннего кармана маленькую плоскую фляжку, свернул крышечку и сказал:

— За союз.

Выпил, а потом протянул мне.

— За союз, — повторил я.

Я тоже приложился. Виски обжег горло, но я не поморщился — надо было держать лицо.

— Хорошо, — сказал он. — Когда я буду готов, я позвоню тебе. Дай мне свой номер, чтобы я знал его.

— Запомнишь? — спросил я. Мне не хотелось оставлять следов, записок и другого подобного.

— Запомню, — кивнул я. — И ты мой запомни, будем держать связь.

Мы обменялись номерами, а потом пожали друг другу руки. И Рейна двинулся в сторону выхода со склада. Там я забрал оба своих пистолета со стола, спрятал их — один в кобуру, а второй в карман. Рейна открыл двери склада и сказал:

— Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Не пожалеешь, — я улыбнулся. — Это правильное решение для нас обоих.

— Будь осторожен, — сказал он. — Массерия пусть и жадный, но он не дурак. Если он заподозрит что-то, то убьет тебя без разговоров.

— Знаю, — кивнул я. — Буду осторожен.

— Тогда иди.

Я вышел на улицу, и он тут же закрыл за мной дверь склада. Холодный ночной ветер ударил в лицо, и я понял, что вспотел. На складе льда находился, но при этом вспотел. Надо же, это как я переволновался. Хотя разговор действительно был сложным.

Но он мне поверил. И это первый раз, когда я сознательно меняю историю. Не просто зарабатываю лишние деньги, а пытаюсь спасти человека, который был убит в свое время, причем подло, застрелен в затылок.

На самом деле это своего рода момент истины. Получится сейчас — возможно, получится и потом. И даже сделать что-то не только для себя, но и для всего мира.