Кайрин 4. Проклятое зелье

Глава 18

Белое сияние по его краям стало затухать, пока вовсе не исчезло, оставив чёрную татуировку в виде круга, поделённого на части, словно спицы колеса. Но чётко очерчивалось лишь первых две, вернее, верхняя и та, что была рядом с ней, в сторону движения часовой стрелки, остальные были едва заметны, а с середины пропадали вовсе. По центру находилось непонятное изображение, немного напоминающее череп, но узор был слишком абстрактным, а края размыты, чтобы утверждать это наверняка. Вместо глазниц — синие провалы, вместо рта — чуть более светлая поперечная линия, а вместо носового отверстия — небольшой белый треугольник с вершиной вниз.

Сам круг отдалённо напоминал часы, только цифр никаких не было, а деления были заметны лишь до четверти круга. Одно, между двенадцатью и одним часом, отличалось от остальных прозрачных, с затейливым узором, похожим на буквы внутри, и было полностью закрашено чёрным фоном. А на нём несколькими белыми штрихами была изображена… книга.

— И что это значит? — спросил Зурт, внимательно рассматривающий печать. — Вы двое что-нибудь знаете об этом виде метки?

Я ощутил, как по татуировкам пробежала магия, вынуждая меня ответить правду:

— Не знаю, — выдохнул я в унисон с Хэйрином.

Мы с братом переглянулись.

— Я не видел такой. Могу ещё раз посмотреть, но такую странную я бы запомнил, — Хэй взял книги по меткам и принялся их листать.

— Да уж, такую я бы и сам запомнил, — расстроенно качнул головой Зурт. — У тебя-то самого есть догадки, что это за книга такая? — указал он на закрашенный сегмент метки.

И опять по татуировкам пробежало тепло. Очевидно, он влиял на меня. Но ничего плохого я не ощущал, разве что чрезвычайно навязчивое желание побыстрее ему всё рассказать.

— Я думал, что моя метка как-то связана с моей памятью, но тут почему-то книга. Уже не говоря о том, что это выглядит лишь частью узора.

— Книга вполне может быть обозначением памяти. А что у тебя с ней? Помню, что она у тебя отличная, но в чём именно это заключается? — спросил Зурт, пытаясь дотянуться до зелёно-красной книги, что стояла чуть выше того, что он мог достать. Мы с ним были примерно одного роста, а мой считался ниже среднего. Зурт привстал на цыпочки, но всё ещё слегка не дотягивался.

Я использовал ветер, и книга спланировала ему в руки. Он схватил её, обернулся и с удивлением на меня посмотрел. Я же ответил:

— Читаю в несколько раз быстрее, чем остальные, и запоминаю лучше. Сложно судить насколько. Ещё печати могу начертить, пару раз на них взглянув. На более сложные, конечно, нужно потратить больше времени для запоминания. Потом, когда нужно начертить, она словно перед глазами стоит, — для демонстрации я даже взял книгу, ту, что ранее Зурт оставил на столе, с фиолетовой обложкой и быстро пролистал, после чего передал её алхимику.

Тот сначала просмотрел фиолетовую книгу:

— И ты уже запомнил всё содержание книги?

— Верно. Можешь спросить, чтобы проверить. Я даже печати из неё смогу повторить.

— Это не требуется. Верю и без этого. Я завидую, — пробормотал Зурт, ставя фиолетовую книгу в шкаф и открывая зелёную, после чего принялся её листать. — С такой меткой я бы гораздо быстрее разработал нужное мне… — он прервался. — Смотри! — воскликнул он, показывая мне определённую страницу.

На ней был изображён череп, он немного отличался от того, что был на моей метке, был гораздо более классическим и отчётливым, а под ним значился текст, краткое содержание которого озвучил Зурт:

— Метки, содержащие в своём узоре череп, являются очень редкими. Активируются крайне нечасто, возможно, один раз в жизни и, так или иначе связаны со смертью.

— Это… — засомневался я. — Ты уверен, что это череп? — покосился я на чёрное нечто с намёками на глаза и нос на моём плече.

— Не уверен, — пожал плечами Зурт, — но некоторое сходство есть.

— Хэй, ты тоже так думаешь? — позвал я брата.

Он подошёл ко мне и, несколько секунд рассматривая метку, сказал:

— Как по мне, совсем не похоже. Разве это не чёрный цветок, с белой сердцевиной?

— Цветок? — хором спросили мы с Зуртом и недоверчиво уставились на узор.

— Где, демон тебя побери, ты разглядел тут цветок? — больно тыкнул в мою метку Зурт.

Я же, старательно разглядывая её, через некоторое время нашёл сходство и с цветком. Поискав его значение в книгах, отыскал, что он означал очень многое: от красоты, гармонии, изобилия и плодородия до развития и духовного перерождения и ещё кучи других вариантов.

Да уж, понятно, что совершенно ничего не понятно.

Таким образом, проверка моей метки не принесла Зурту никакой пользы, чему я злорадно радовался. Правда, сам я её использовать также не мог. К тому же напрягало, что она могла как-то быть связана со смертью. Активировать метку один раз в жизни? Мнда… не о таком я мечтал.

Может, мне, чтобы она сработала, нужно кого-то убить? Или, наоборот, как я только кого-то убью, моя способность запоминать книги с полувзгляда пропадёт? Или это как-то связано вовсе не с чужой смертью, а… с моей?

Метка ещё какое-то время была проявлена, и я её запомнил в мельчайших деталях. В углу заполненного сегмента, около самого черепа-цветка я заметил едва видную фиолетовую точку, что навело меня на рассуждения о потере моей стихии молнии, ведь фиолетовый цвет явно намекал именно на фамильную стихию моего рода. После того как я перестал владеть ей, я стал хорошо запоминать. Это как-то связано между собой?

Отличная способность к запоминанию появилась у меня, когда я потерял все свои воспоминания. А вместе с ними и магию на долгих семь лет. Кроме того, обретя их вновь, я уже не смог использовать молнию. Когда я узнал о своей семье, разумеется, я пытался, но это ни к чему не привело, конечно, я тогда боялся открыться братьям и не имел возможности встретиться с отцом, поэтому пытался самостоятельно. Возможно, если бы у меня в качестве учителя был опытный маг молний, всё было бы иначе. Я так всегда и думал.

Но если допустить, что магия молний исчезла как плата за активацию метки, позволившая обрести мне способность к быстрому запоминанию, то картина выглядит совсем иначе.

Если сегментов по крайней мере несколько, то можно предположить, что улучшенная память — не единственная возможность моей метки, но если прикинуть цену активации второго свойства, то стоит навсегда отказаться от её использования. Кроме того, если изображение по центру — действительно череп, то, возможно, метка активируется лишь тогда, когда мне угрожает смертельная опасность, начисто поглощая уже открытую магию.

Но… не могу сказать, что за свою жизнь я лишь однажды подвергался смертельной опасности, тогда, в детстве. Да за последний год я навскидку могу насчитать не меньше пяти раз! Значит, моё предположение неверно. Я вздохнул.

— До сих пор думаешь о метке? — спросил Зурт, сидящий по центру нашей комнаты, склонившись над котелком с кипящим зельем.

Пока меня не было, Зурт почти полностью занял помещение своими баночками, колбочками, да травами с коробками, в которых находилось нечто подозрительное. Он всё больше соответствовал Суру из рассказа Корна. Но сейчас мне было интереснее другое, если спросить, может, ответит?

— Почему ты не обижаешься, когда я тебя… нелицеприятно называю?

— Это как? — он оторвал взгляд от булькающего зелья и усмехнулся: — Мразью? Довольно мягкая формулировка, я бы сказал, у тебя не хватает фантазии, — вернул он мне шпильку. — Почему не обижаюсь… — он хмыкнул. — Может быть, потому что я с тобой согласен? Хорошим человеком меня никак не назвать, — он потушил жаровню.

— И тебе совсем необидно? — не понимал его я.

Имей я над ним власть, определённо не позволил бы ему себя обзывать.

— Немного, — пожал он плечами и рассмеялся. — Почему тебя это интересует? Разве это так важно?

— Просто не могу тебя понять. Ты вроде бы действуешь согласно своей логике, не отходя от неё ни на шаг, но тем не менее некоторые вещи совершенно выбиваются из моего понимания.

— Вот как, ну, раз так… Мою реакцию на твои попытки меня задеть довольно легко объяснить. Смотри, когда ты обзываешься, ты тратишь на это силы, когда я не возражаю, ты подсознательно считаешь себя победителем, и в результате твой гнев утихает. Что в итоге? Тебе меньше хочется делать мне гадости, и по факту побеждаю я. Так понимаешь? — улыбнулся Зурт.

Я ошарашенно моргнул:

— Но теперь ты об этом рассказал, и я вновь тебя ненавижу пуще прежнего… Зачем ты это сделал?

— Твоя ненависть никуда не денется, — пожал он плечами. — У меня в заложниках твой брат-близнец. А татуировки всё равно не дадут тебе наделать глупостей. А я… лишь человек, и мне не чужды эмоции. Просто захотелось ответить на столь забавный вопрос. Вот и всё, — он немного помолчал и добавил. — Я бы хотел стать обычным студентом в Академии, думать лишь об учёбе, да о том, чтобы не выгнали из дюжины. Возможно, если бы так оно и было, я неплохо бы здесь устроился. Возможно, даже… — он глянул на меня и недоговорил, — неважно.

В этот момент в моём сознании возник радостный голос Хару:

— О да! Кайи, у тебя начинает получаться!

Это он про что?

Его аура лёгкости и уюта привычно укутала меня, и я подсознательно улыбнулся.

В это мгновение у Зурта изменилось выражение лица:

— Что это? — он положил себе руку на грудь и поморщился.

Я мысленно спросил Хару:

— Ты что-то с ним сделал?

— Конечно, нет, — неуверенно ответил дэв, — во всяком случае не напрямую и не специально…

Ха, интересный ответ. Но Зурту, похоже, действительно было плохо. Только вот как мне лучше действовать в такой ситуации? Помочь… или добить?

— Ты в порядке? — начал я к нему приближаться с озабоченным видом.

Он выставил руку раскрытой ладонью вперёд — очевидный жест, чтобы я не подходил. Я замер на полпути. Какая жалость, всё же голова у него работает даже сейчас, подпускать меня к себе в такой ситуации — для него не самая хорошая затея.

— Ты… что-то делаешь со мной сейчас? — с сомнением спросил он.

— Нет, — помотал я головой, ответив чистую правду. Делаю не я, а Хару. К тому же, кажется, даже он влиял на Зурта неосознанно.

Это было любопытным, и я попросил дэва остаться и продолжать своё воздействие, чем бы оно ни было.

Дыхание Зурта стало глубже, будто он старался успокоиться, а голос зазвучал глуше:

— Ладно, спрошу иначе. Что сейчас воздействует на тебя? — он поднял взгляд и посмотрел в мои глаза.

Ах ты ж… Вот это уже правильный вопрос. Как же жаль, что я не могу использовать его таланты на дело, а он их просто-напросто растрачивает. Я посмотрел на колбы с зельями, стоявшие тут и там, а также на оригинальные печати на стене, светящиеся успокаивающе-голубым. Действительно, жаль.

А татуировки уже начали жечься, намекая на то, что не ответить на его вопрос не выйдет. Но пока Зурт не в лучшей кондиции, можно попробовать увести разговор в сторону:

— А что с тобой? Ты ощущаешь что-то плохое?

— Это… не… — Зурт схватился за голову, будто она болела, а затем тряхнул ей. — Кайрин, отвечай! — надавил он магией, и татуировки вынудили меня послушаться:

— Я сейчас в контакте со своим дэвом. Но он никак на тебя не влиял, по крайней мере, не хотел.

— А на тебя, значит, он влияет. Каким образом? — нахмурился Зурт.

— Ну… сложно сказать, мне становится чуть легче и веселее, — попытался я припомнить изменения, когда меня окутывала аура Хару. — Ну и такое ощущение… словно в мягкое одеяло завернули.

Хару мысленно встрял:

— Глупый ученичок, это объятия! Я тебя окутываю частью себя, наиболее близкая в человеческом поведении интерпретация этому — объятия. Пх, вот уж эти люди, никогда правду не признают.

Эм… чего? Мне метафора одеяла нравилась куда больше. Объятия… Ну уж нет! Пусть Хару говорит и думает что хочет. Одеяло, и точка.

— А-а-а… Вот оно что, — вздохнул Зурт.

Я думал, он потребует прекратить общаться с Хару и, честно говоря, опасался этого, всё же дэв мог мне помочь во многих ситуациях, но Зурт просто промолчал. И вид у него был какой-то… потерянный.

— Скажи, как ты смог украсть моего водного дракона? Ты хорош в общении с дэвами? — задал я давно мучивший меня вопрос.

— Нет, в этом я скорее плох. У меня нет покрова, да, чего уж там, — грустно улыбнулся он и посмотрел на меня со странным выражением лица, будто только что узнал обо мне что-то новое. — У меня и магии-то нет. Как бы я смог с ними так запросто общаться?

Нет магии? Он опять не ответил про дракона, и, кажется, не собирался. Придётся расспрашивать о том, о чём отвечает.

— Но ты же в дюжине. Да без магии тебя бы даже в Академии не оставили, — скептически произнёс я.

— Как видишь, оставили. Несколько уловок, и с помощью метки я могу имитировать магию, — пожал он плечами. — Раз уж ты теперь в курсе, что у меня проблемы с повседневным её использованием, то подсоби, — тряхнул он пустой склянкой и указал на синее зелье в котелке.

Я сосредоточился на водной стихии и, управляя зельем, принялся заполнять склянки, которые поочерёдно подставлял Зурт.

Вскоре мы закончили. Он упаковал и убрал предварительно остуженные мной зелья, котёл, жаровню и разбросанные вокруг ингредиенты.

— Значит, ты ощущаешь присутствие моего дэва? — спросил я.

— Верно. Это… неприятно. Словно камнем по стеклу царапают, — его болезненное выражение лица же говорило, что это куда больше, чем просто «неприятно».

Я задумался. Зурт имитировал магию воды, даже если у неё её на самом деле не было. Так что процентов девяносто, что он и есть Сур. Друг Корна был магом воды и, разумеется, ему было бы легче имитировать именно её.

Хару же — дэв воздуха. Так каким образом Зурт его ощущал? Более того, далеко не каждый маг воздуха был на это способен.

На мои сомнения ответил не кто иной, как сам Хару:

— Мой недалёкий ученичок, почему для тебя так сложно увидеть очевидные вещи? Это же проще, чем сложить один плюс один.

— Хватит нотаций, о, великий и могучий! И хватит принижать меня, глупого неумеху, — саркастично ответил я мысленно и, излучая всем собой любопытство, попросил: — Говори уже!

— Ах-хах… Ну раз ты признал, меня могучим, а себя глупым, то, так и быть, — остальную часть фразы Хару произнёс серьёзно: — Он чувствует не меня, а тебя.

Чего?

После слов Хару я по-другому посмотрел на Зурта.

Ну конечно!

Я идиот, раз не догадался об этом раньше. Ведь Зурт всегда был на шаг впереди. Поскольку посредством татуировок он мог меня контролировать, то очевидно, они ему передавали какую-то информацию и о моём состоянии, вполне может быть в виде ощущений. И то, что он почувствовал Хару, не имея стихии воздуха, напрямую это подтверждало!

А теперь самый интересный вопрос. Почему, он не приказал мне убрать Хару? Есть у меня подозрения, что потому, что он его ощущал не подобно «камню по стеклу», а скорее наоборот. Он отдалённо чувствовал то же, что и я. А мне присутствие дэва рядом определённо нравилось.

Как интересно, с этим уже можно что-то сделать.

— Кстати, Кай. Сколько человек, пока ты гостил у Массвэлов, узнало о татуировках?

Меня словно под дых ударили.

— О чём это ты?

— Я же вполне прямо спросил, — ухмыльнулся он. — И судя по твоей реакции, ответ мне точно не понравится, — его взгляд стал зловещим.

Эх, а ведь только что нормально общались. И в миг всё сошло на нет. Когда Зурт узнает, что Корн в курсе, он меня сразу прибьёт, или у меня будет шанс выжить?

— Должно быть, тебе сложно ответить. Давай я тебе… помогу, — подошёл он ко мне.

Татуировки стали жечься, я инстинктивно одёрнул рукав. Посмотрев на руки, я увидел, что узоры покраснели. Шавр!

— Итак, я буду задавать вопросы. А ты отвечай «да» ли «нет», это ведь просто. Лорд Массвэл в курсе?

— Нет.

— Тогда… должно быть, узнал кто-то из слуг? — уже спокойно спросил Зурт.

— Нет.

Поскольку Корн сделал что-то с памятью служанки, это был наиболее правдивый ответ. После него Зурт поджал губы.

— Тогда… о них узнал…

И в то мгновение, когда я уже был уверен, что он спросит про Корна, в нашу комнату без стука влетел Айрис.

Мы с Зуртом в шоке уставились на него. А Ай, не отрывая взгляда, разглядывал полыхающие алым татуировки на моих предплечьях.