Кайрин 4. Проклятое зелье

Глава 6

Мы замерли, будто нам вновь было по шесть лет, и родители поймали нас за шалостью. Доверительная атмосфера, возникшая минуту назад, исчезла мгновенно, будто её никогда и не было. Глаза Зурта сузились, он схватил стул и поставил его обратно за стол.

— Проверь, — глухо скомандовал он, натягивая капюшон. — Помни, никого не впускай.

— Кто? — подойдя к двери, раздражённо спросил я.

Если бы не внезапный гость, я бы уже мог узнать, за что на меня свалилось «счастье» в виде проклятого демонического зелья. А теперь опять неведение!

— С каких это пор ты спрашиваешь, прежде чем открыть? — раздался голос Корна с той стороны.

Я растерянно оглянулся и встретился со злющим взглядом Сура. Он так и говорил: «Разве я тебе не говорил отказаться от куратора?»

Но я и отказался!

Я хотел отослать Корна куда подальше, но тут подошёл Зурт и прошептал:

— Выходи, быстро закрой дверь, отвлеки его и уведи, чтобы он не почувствовал здешние печати.

Я удивлённо на него посмотрел и кивнул. Зурт же прищёлкнул пальцами, и все печати, начерченные на стенах комнаты, разом поблекли. Он кивнул на дверь, а сам встал так, чтобы когда я её открыл, его не было видно.

Выйдя, я быстро захлопнул за собой дверь. Корн удивлённо на меня посмотрел, а я уже двинулся вперёд, подальше от комнаты. Оглянувшись, я увидел, как Корн задумчиво глядел на дверь ещё пару секунд и только потом пошёл за мной.

— Прости. Мой сосед по комнате несколько нелюдим… и очень не любит, когда кто-то заходит, — пояснил я своё поведение.

Корн хмыкнул:

— Так тебя больше не тошнит от одного присутствия Массвэла рядом? Ты даже можешь перед ним извиниться? — он скрестил руки на груди и поднял брови.

— Эм… Ну… — растерялся я. Стало быть, ему сказали о том, что я попросил, чтобы он перестал быть моим куратором.

— Что «ну»? — передразнил он меня. — В присутствии Массвэла дерзить так же хорошо, как за его спиной, уже не выходит? Сказать мне напрямую, в лицо всё, что тебя не устраивает, слабо?

Корн прожигал меня злым взглядом, а мне хотелось зарыться под землю.

Ну не виноват я здесь! Совсем!

— Прости… — тихо выдохнул я, смотря в пол. Объяснить я всё равно ничего не мог. И уж тем более не собирался повторять фарс, разыгранный перед отцом, благо и желания такого у меня не возникало.

— За что ты извиняешься? Тошнота — это подсознательная реакция, ощущение, которое не контролируется разумом… и если она возникает в присутствии Массвэла, вполне логично отказаться от куратора в его лице. Сейчас, кстати, как себя чувствуешь? Не тошнит? — едко поинтересовался он.

Поднимать на него взгляд я остерегался. Так много слов подряд, кажется, он не говорил ещё ни разу за время нашего знакомства, а уж так быстро… Корн был в бешенстве, но как-то по-иному, чем обычно. Чаще он предпочитал молчать, а тут его словно прорвало…

Если бы я нашёл какую-то иную причину, он бы ещё мог её принять. Но оскорбление своей семьи он не мог стерпеть. Да кто ему только про слово «тошнить» сказал? Неужели, отец настолько мелочный?

— Ко-о-орн… — протянул я и замолчал, не зная, что говорить дальше. Сказать, что «так было надо»? Что-то глупее было сложно придумать.

— Что «Ко-о-орн»? — опять он меня передразнил. Я так удивился, что даже взгляд поднял. И удивился ещё больше. Он почему-то не выглядел таким злым, как я себе представлял. Да вообще злым не выглядел. Обычный Корн, с его типичным слегка надменным выражением лица. Он продолжил: — Идём уже тренироваться. Буду тебя долго и мучительно бить, — и он первым пошёл вперёд.

— Что? В смысле? Ты же уже не мой куратор…

— Ты предпочитаешь официальную дуэль за оскорбление? — обернулся он, на губах его была усмешка. — Да и кто тебе сказал, что я перестал быть твоим куратором? Я всё ещё он.

— Ты… что-то сказал отцу, поэтому он…

— Нет. Зачем мне? Если ты сам этого не хочешь, я уж тем более не собираюсь обучать всяких Ниро, — сказал, словно выплюнул Корн. — Но директор не оставил ни тебе, ни мне, выбора. А почему… я понятия не имею. Поговори с ним и спроси, почему он не удовлетворил твою просьбу. На тренировках тоже настоял он, если что. Так что во всех своих синяках, порезах, вывихах, переломах и прочих многочисленных и разнообразнейших ранах тоже вини его, — предвкушающе улыбнулся Корн и вышел на улицу.

То, как он подробно перечислил всё, что мне грозило, слегка напрягало. Кажется, он всё же злился. Да и вообще он сегодня был излишне многословен. Похоже, общение с Аем на нём плохо сказывалось.

— Как дела у Айрисса? — просто так спросил я, коль мысль пришла.

— А что с ним будет. Ай такой же Ай, как всегда.

— А кто из вас сильнее? — усмехнулся я.

— У тебя есть сомнения? — приподнял брови Корн.

— Ну… — я улыбнулся шире. — Просто Ай — монстр, вдруг он тебя уже может победить.

— Если я не буду использовать огонь, то вполне может, но с ним… — Корн потянулся, — я непобедим. Так что с тобой творится? Совесть за все грехи так заела, что теперь и на тренировку не доползти?

— Сегодня мне почему-то поплохело, — пожал я плечами.

— И тебя это, как погляжу, совсем не волнует? Да и не выглядишь ты больным.

Я развёл руками:

— Самому интересно.

— Ясно.

Я было понадеялся, что Корн использует на мне диагностическое заклинание, но он почему-то не стал.

Тренировка началась в молчании. Мы с Корном даже обменялись парой магических ударов, и только тогда я вспомнил, что, вообще-то, у меня пропала магия воды! Тут же мой рот распахнулся и из него посыпались слова:

— Корн, давай я сегодня только ветром буду управлять? Хочется сосредоточиться на контроле воздушной стихии.

— А мне что прикажешь делать? Если ты будешь драться не в полную силу, тогда мне глаза закрыть?

Ох уж, эта его уверенность в собственной непобедимости… Впрочем, вполне заслуженная.

— Можешь попробовать вообще без магии, — ехидно ответил я.

— Это скучно. Бегать ещё вокруг тебя на своих двоих, я лучше издалека тебя водяными стрелами закидаю.

— Ну, вода тоже ничего, — согласился я.

Корн вздохнул:

— Ладно уж, начали.

Корн, как я и предполагал, зверствовал, но нельзя сказать, что очень уж для себя сильно. Даже в конце меня подлечил… правда, всё равно никаких проблем в моём теле так и не заметил! Да что ж там такого Зурт навертел, что никто ничего не замечает, словно эти татуировки и вся демонизация существуют только в одном моём воображении?

— Ты же в курсе того, что в порядке исключения в Академии сделали каникулы? — спросил вдруг Корн.

— Чего? Какие ещё каникулы… — вытаращил я на него глаза. Из-за всех этих приключений с зельем и новым демоническим соседом, мне ни до чего остального не было дела.

Учебный год подходил к концу, но обычно обучение прерывалось лишь на пару-тройку дней, назвать это «каникулами» язык не поворачивался.

Корн чуть приподнял брови:

— Ты в каких облаках витаешь? Вся Академия об этом только и судачит. Объявление у входа висит: написано огромными буквами.

Я выжидательно уставился на куратора, всем своим видом показывая, что внимательно слушаю продолжение.

Корн вздохнул и разъяснил:

— Нас освобождают не только от учёбы, но и позволяют всем студентам покинуть Парящий остров, и даже порталами разрешают воспользоваться. Это сделано из-за нападения на Академию, многие родители студентов потребовали увидеться со своими детьми, чтобы подтвердить, что они в порядке. Поскольку запросов было слишком много, директор решил так.

У меня челюсть отвисла от этой новости.

Я смогу побывать дома! Шавр, я там не был с восьми лет! На меня нахлынули тёплые детские воспоминания. Особняк Ниро… а ведь я бы был рад туда вернуться. Дом, милый дом. Я мысленно усмехнулся. Хоть что-то светлое в череде последних событий.

А затем до меня дошла запоздалая мысль, и я уставился на Корна:

— А ты? Ты вернёшься… к себе? — осторожно спросил я.

Корн вздохнул и скривился, как от зубной боли:

— Да. Отец тоже потребовал моего присутствия.

Я подумал, что лорд Массвэл мог и не вернуть Корна обратно в Академию. Да, конечно Корн подписывал с моим отцом какой-то там договор и прочее… но как-то не верилось, что это действительно станет нерешаемой проблемой для лорда великой семьи. Тот был ещё тем… типом, да и магом слишком сильным, неужели он не сможет сломать печать договора? Если и был кто-то в мире, с кем я бы предпочёл никогда и ни при каких обстоятельствах не связываться, им являлся Стедд Массвэл. Да уж, «повезло» Корну с отцом.

Так что, мы, быть может, сейчас прощаемся?

Видимо, мои мысли отразились на моём лице, да и не был я никогда для Корна закрытой книгой. Он с усмешкой спросил:

— Ты уже хоронишь меня?

— Нет, что ты, — улыбнулся я и ехидно добавил: — Что может тебе угрожать в твоём собственном доме.

Корн рассмеялся, отлично понимая мою иронию.

— Так когда эти «каникулы» начнутся? — спросил я, и получил ещё один подозрительный взгляд куратора.

— Уже послезавтра.

Я удивлённо моргнул.

Шавр! А что делать с демонизацией? И с постоянной надобностью контролировать моё состояние, и приёмом зелья? Демоны! А Зурт почему ни словом не обмолвился об этой проблеме⁈

— Мне нужно идти, — всполошился я.

— Угу, — флегматично кивнул Корн. — Директор просил тебя зайти… не знаю уж, вечером или утром, — пожал он плечами.

Я взглянул на Корна, мысленно подумав, что, если он сгинет, наверное, мне всё же будет чуточку не хватать его сарказма и патологической вредности, к которым я уже так привык. Потом мстительно решил, что и без них проживу, и, махнув рукой на прощанье, побежал к отцу. Спокойнее будет решить всё сразу, не откладывая. А на ходу обдумывал, какие места рядом с поместьем Ниро я бы хотел посетить в первую очередь.

На губах расползалась мечтательная улыбка.

— Повтори, что ты сказал? — в ужасе переспросил я отца.

Мы находились не в его кабинете, а в небольшой гостиной, что располагалась в потайной комнате Чёрного дворца. Отец предпочитал отдыхать в ней. Был уже поздний вечер, но он сделал для меня исключение и принял.

Отец сидел в светло-жёлтом кресле, одетый в простой голубой костюм, на коленях лежала какая-то книга, больше похожая на какой-то роман, чем на научные изыскания, на губах играла уверенная улыбка: весь его вид был расслабленным, если не сказать домашним. Тем страннее было слышать из его уст холодный тон:

— Хорошо, мой дорогой сын. Кайрин. Я повторю для тебя ещё раз. Прошу, на этот раз слушай предельно внимательно.

Я затаил дыхание.

Мне же послышалось? Правда ведь?

Отец повторил:

— Поскольку ты так категорично хочешь разрушить все мои старания по сближению нашей семьи Ниро с Массвэлами, я отправляю тебя на каникулы погостить к ним, — он чуть склонил голову набок, его губы дрогнули в улыбке. — Самое подходящее наказание за твою дерзость, не находишь?

Только после произнесённого он наконец встретился со мной взглядом. Холодные серые глаза прожигали насквозь, отчего дрожь пробежала по позвоночнику. Мой отец редко что-то запрещал или требовал, тем более наказывал, но когда наступал этот момент, ничего на свете не могло его переубедить.

Чего он там старался — сблизить Ниро с Массвэлами⁈

И для этого отправить меня к ним?

Но… Но это невозможно!

— Да он же меня убьёт! — не сдержался я и с обидой спросил: — Я совсем тебе не нужен?

Возможно, я не был примерным сыном, да и воспитан, по сути, был чужими для него людьми, но так от меня избавляться? Это потому, что я ему нагрубил? Всего лишь из-за этого пускать меня в расход? Или, может быть, причина была глубже — в том, что я не унаследовал родовой стихии, молнии?

— Кто убьёт? — спокойно спросил отец, вновь несмотря на меня. — Стедд? Не посмеет. Тебя же требуют демоны, ты — их собственность, как он может тебя тронуть.

Каждое его слово, словно ледяная игла, пронзало моё сердце.

А мне ведь казалось, что он любил меня, что был ко мне привязан, и очень радовался, когда оказалось, что я жив. Неужели, всё это было только игрой? Теперь он так спокойно рассуждал о том, что я принадлежу демонам, он даже не расстроится, когда они меня убьют?

А отец неумолимо продолжал всё тем же ледяным голосом:

— Заодно присмотришь, чтобы Стедд вернул Корна. А то с этого пройдохи станется что-нибудь придумать, чтобы этого избежать. А ты будешь его сдерживающим фактором.

— Или трупом, — добавил я.

Отец усмехнулся и встал с кресла:

— Вот и проверим, мой дорогой Кайрин. А теперь уходи. Время позднее, а я перед сном ещё почитать хотел, — тряхнул он книгой, что держал в руках.

Отец выставил меня вон. Я вышел через кабинет директора.

Стоя возле лестницы, я потерянно смотрел на белые ступени, ведущие вниз, и лишь спустя десяток секунд, заметил, как сильно дрожат мои руки.

— Чего-о-о? — расширив глаза, переспросил Зурт.

И в этот момент все маски с него враз слетели. Даже голос его стал звонче обычного, а не привычный уже хрипло-глухой, словно у живого трупа.

Приподнятые брови, вытаращенные глаза, раскрытый в удивлении рот: в этот момент он казался чуть ли не младше меня. Забавно, ему идёт…

После нескольких секунд злорадства я кивнул:

— Так и есть, — я развёл руками в стороны и повторил. — На каникулы меня отправляют к Корну домой.

— Разве ты не Ниро? — его брови на миг вернулись в нормальное положение, но тут же правая вновь дёрнулась.

— Ниро, — кинул я.

— Разве Корн не Массвэл⁈ — уже громче и эмоциональнее вновь спросил Зурт.

— Массвэл, — опять кивнул я.

Зурт сжал руки в кулаки и уже совсем на повышенных тонах произнёс:

— Так какого демона твой собственный отец отправляет тебя к врагам⁈ — он внимательно посмотрел на меня и перешёл на нормальный свой голос: — Ты что-то натворил, да?

— Ну… Я ему нахамил, когда говорил, что отказываюсь от кураторства. Я так кричал, так махал руками, даже по столу с размаху врезал… — я изобразил как, — надо признаться, я даже сам испугался. Ведь это делалось не по моему желанию, это делали твои татуировки, — победно улыбнулся я.

— Ах вот почему ты так уверен в том, что я тебя за это не накажу, да? — опасно прищурился Зурт.

Я вскочил с кровати, подошёл к стоящему посреди комнаты соседу и тоже прищурился, сжав кулак, зло сказал:

— Ну так вот — меня уже наказали! Пребыванием у Корна в гостях, или думаешь, этого недостаточно⁈

Да кто он такой, чтобы ещё пытаться меня наказывать? Придушу его ночью, пока будет посапывать, может быть, и сам потом помру, но хоть свободным, и душу успею отвести.

Видимо, он прочёл это в моём взгляде и дальше говорил уже крайне спокойным тоном, будто пытался и меня этим успокоить:

— Ладно. Есть ещё день, я успею сварить достаточно зелья, чтобы тебе хватило на пару недель, — он принялся рыться в одном из своих чемоданов, вытаскивая какие-то алхимические приспособления, и даже выудил из-под кровати небольшую жаровню. — Конечно, я рассчитывал, что ты сможешь отказаться от поездки домой, но что уж поделать. Надеюсь, не надо объяснять, что будет, если это зелье увидит кто-то, кроме тебя?

— Это тоже проблема.

Зурт оглянулся.

— Почему?

— Потому что обычно проходящих сквозь портал проверяют, а несколько зелий в моём кармане могут вызвать подозрение.

— Ну, это уже не мои проблемы. Я и так очень добр, что варю тебе их, не так ли? Так что решить небольшую загвоздку с… контрабандой — уже твоя задача.

Я нахмурился и издал недовольный хмык.

— Кайрин, — Зурт даже оторвался от своих склянок и встал, чтобы улыбаясь посмотреть на меня. — Ты знаешь, какая у тебя слава?

Его улыбка не оставляла сомнений, что слава у меня дурная, и вряд ли могла бы мне понравиться.

— Страшно представить, — хмыкнул я.

— Ну, я полагаю, она недалека от истины, поэтому вполне заслужена. Так тебе интересно?

— Удиви, — я скрестил руки на груди.

— Избалованный сын директора, самый бесполезный Ниро, даже не унаследовавший их стихии, которого балуют все родственники лишь из-за того, что долгое время думали, что он умер. Директор даже приставил к своему любимому отпрыску сильного куратора, чтобы к нему вообще никто не мог прицепиться. А во время недавнего захвата нас демонами, этот неблагодарный сын почти продал Академию врагам, но даже после этого ему всё сошло с рук.

В начале его речи я старался быть отстранённым и не принимать всё близко к сердцу, но с каждым словом Зурта, я всё равно закипал. А он продолжал:

— Ко всему этому, у него поразительный характер. Его друзья ослеплены его ложью, считают его лучшим на свете, когда как многие остальные ужасаются тому, что после всего того, что он творил при захвате Академии, с ним вообще говорят! — Зурт рассмеялся.

Я зло заскрипел зубами. Если он продолжит, я ему вмажу. И плевать мне на татуировки, которые вроде как не должны мне этого позволить. Сейчас я ощущал, что ничто в целом мире меня не остановит.

— Кайрин, я восхищён твоей двуличностью, умением выкручиваться из, казалось бы, безвыходных ситуаций, безграничной адаптивностью и способностью решать проблемы. Именно поэтому я отравил зельем ни кого-то другого, а тебя, — он посмотрел мне в глаза. — Если кто-то и сможет выжить и сохранить разум, испив его, это ты. Это во-первых, — он стал бродить туда-сюда по комнате. — А во-вторых, конечно, твоё высокое положение в Академии, с возможностью пробраться в любой её уголок. Вот я и утолил твоё любопытство относительно того, зачем ты мне сдался, не так ли?

Я был ошарашен сказанным. Сначала он говорил, какой я плохой, потом, совершенно не поменяв мои качества, стал их вдруг восхвалять? Он меня хвалит или ругает? К тому же я так долго пытался раскрыть его карты, а он так запросто мимоходом сбросил их на стол?

— Это всё равно не говорит о том, что именно тебе нужно.

— Конечно, не говорит. Ведь я тебе не доверяю, — улыбнулся он.

— Я обрисован твоими татуировками сверху донизу, шага сделать без их вмешательства не могу, вынужден постоянно пить зелье, которое умеешь делать только ты, и прохожу какой-то неизученный процесс, который контролировать можешь опять же лишь ты. И при этом ты мне не доверяешь? — возмутился я.

— Как я сказал всего минуту назад, я верю в твои безграничные возможности к адаптации. Поэтому, разумеется, не доверяю. Ты удачлив, как золотой дракон из легенд. Люди к тебе, насколько бы они ни были закрытыми и враждебно настроенными, спустя какое-то время общения с тобой, относятся хорошо. Мне этого не понять. Но этого как минимум стоит остерегаться. Кстати, Кайрин… А твоя метка, случайно, не влияет на отношения к тебе окружающих людей?