Китайцы в Уссурийском крае

Китайские законы

Строй жизни китайцев в Уссурийском крае поражает своей оригинальностью. Эта замечательная организация заслуживает того, чтобы о ней поговорить подробнее. И здесь опять-таки мы видим один и тот же суровый закон тайги «Кровь за кровь» и «Око за око». «Прощения нет» — вот тезис, вот главное основание закона! Надо поражаться той железной дисциплине, которая сковывает членов этой ассоциации между собою. На каждой реке китайцы живут своею жизнью, совершенно обособленной от соседей, и в то же время удивительная солидарность царит между ними. Каждая долина реки представляет из себя отдельную общину (Гуан-и-Хуй). В каждой долине есть свои особые законы — «Тун-Дян-Лу», то есть «Всеобще оповещенные правила».

На вопросы, задаваемые китайцам, существуют ли у них на родине такой же порядок, такой же строй и такие же законы, они говорили «нет». А на вопросы, почему же здесь, в Приамурье, они живут другой жизнью, они отвечают: «Там, в Китае, у нас есть много всяких начальников, а здесь, в Уссурийском крае, начальства нет никакого».

И в самом деле, люди эти, поселившиеся в глубине гор и лесов, долгое время были предоставлены самим себе. Должны же были они выработать себе какие-нибудь правила, чтобы руководствоваться ими в жизни. Тяжелые условия самой жизни, борьба со стихийными силами природы, хунхузы, дикие звери — все это наложило на характер их грубый и жестокий отпечаток, а это последнее обстоятельство, как в зеркале, в грубой и жестокой форме отразилось в тех законах, которые они для себя создали.

Русские власти хорошо знали, что в тайге живет много китайцев, но не хотели вникнуть в их жизнь и предоставляли им самим устраиваться и жить по-своему. Казалось, что как будто бы русские и китайцы поделили страну между собою. Русские хозяйничали на Уссури, около железной дороги, в Южно-Уссурийском крае и на побережье моря до залива Св. Ольги, а китайцы — севернее их и внутри страны. Так продолжалось до 1907 года.

Появление русских изменило только наружный облик страны, но не коснулось внутренней жизни китайского населения. По мере того как вымирали старики, в крае появлялся новый элемент. Вновь прибывшие китайцы селились на старых местах и удерживали старые обычаи и старые законы. От русских они скрывали свою организацию и усиленно прятали свои законы.

Законы эти удалось достать только три раза. Один раз они добыты покойным г-ном Пальчевским, прожившим в Уссурийском крае 26 лет. Другой раз по счастливой случайности в 1906 году на реке Санхобэ с большим риском мне удалось достать два свертка этих законов. Законы были написаны на двух длинных широких лентах, длиною в 10 аршин каждая.

Третий раз законы китайской организации были добыты иманским мировым судьей во время производства им следствия[49]. Они были отправлены в г. Владивосток в Восточный институт, там переведены на русский язык и опубликованы в 1909 году.

Об этом я буду говорить еще ниже.

Раз в три года со всей долины собираются китайцы около кумирни. Здесь они раскладывают костры и сжигают бумажки по усопшим. По окончании этого обряда они приступают к выбору новых должностных лиц, изменяют, дополняют или вырабатывают новые законы. Это великий день, великий праздник, приуроченный к началу Нового года. Новые законы читаются вслух и подписываются всеми присутствующими. Имена тазов пишутся после китайцев на самом конце списка.

Содержание этих законов следующее:

«Тун-дян-лу — всеобщее постановление.

Составлено на 62 год (жизни на морском побережье) 15-го числа 1-й луны в 24 году эры Гуан-Сюй[50].

Законы одинаковы для неба и земли, людей и растений. В течение 100 веков они сменяются, как гости. Люди живут, как в сновидении, двигаясь вперед и возвращаясь обратно. Время мчится быстро. Поле и огород созревают и вянут, почему же не начинают они цвести сначала? В действительности природа не изменяется, но изменяется наше сердце. Мы томимся мелочами жизни и не замечаем, что время мчится и уходит безвозвратно. Мы знаем, что будущее может нагрянуть, но истинный путь действительности (смысл настоящего) скрыт далеко. Сегодня кажется так, завтра иначе. Спроси утренней порою у сражающихся врагов о дороге — нет у них времени для ответа.

Мы стоим у ограды завесы неизвестности и жаждем знать, что находится за нею».

После этого вступления идет список должностных лиц.

«Пао-тоу — охотники (охотничья дружина).

Пао-тоу-да-е — начальник охотников чжан-бао.

Пао-тоу бань-бан — помощник старшины охотников.

Охотники делятся на 9 отделений (пай)[51].

1, 4 и 6-я дощечки — 48 человек;

7-й пай — 13 человек;

9-й пай — 9 человек;

8-й пай — 16 человек.

Среднее отделение:

2-й пай — 14 человек;

3-й пай — 9 человек.

Дощечки внешних гор, то есть за водоразделом:

1-й пай — 5 человек, 2-й пай — 7 человек;

Умершие, которым сжигаются бумажки — 14 человек».

Китайцы в память умерших сжигают золотые и серебряные бумажки (кэнь-ен-бао), посылая усопшим таким образом в загробный мир якобы золотые и серебряные деньги.

Лица, которые при жизни оказали общине какие-либо особые услуги, особенно почитаются. После смерти имена их заносятся в особый памятный список. Им-то и сжигаются эти бумажки. Далее следуют:

«Цзун-да-е — главный старшина.

Тун-цзун-ли — главный исполнитель закона, лицо, соответствующее нашему прокурору.

Бань-да-е — два главных помощника старшины.

Се-бань-Да-е — четыре помощника главных помощников старшины. Один из них назначается специально для сношения с русскими властями, когда они прибудут в долину».

Когда я приходил в китайское селение и требовал к себе старшину — старшина являлся. Но это был, значит, не старшина, а именно один из се-бань-да-е, которому положено ведать сношениями с иностранцами.

«Другой из четырех упомянутых должностных лиц ведает общественным хлебозапасным магазином.

Минь-гуань — три человека главных судей; три человека следователей. Один из них — старшина морского побережья.

Гуань — шесть человек судей. «Железная голова», то есть обладающий лучшей памятью. Затем — «Прошедший все долины и реки», то есть проводник, знающий все окрестности, и еще 5 человек.

Все 13 предназначаются для исполнения поручений должностных лиц».

Далее идут: «1) Всеобщий советчик — лицо, соответствующее нашему присяжному поверенному.

2) Помощник советчика.

Тун-ли — главный писарь.

Бан-тун-ли — его помощник.

Тэхуси — защитник.

По-гун-дао — заведующий почтой».

В руках главного исполнителя закона (тун-цзун-ли) как символ власти имеется красная дощечка и на ней надпись: «Фын-юй-бу-у» («Ни ветер, ни дождь не задержат»). Если он, придя в фанзу, показывал людям эту дощечку, все тотчас же должны были бросать всякую работу, какой бы она ни была спешной, и делать то, что он им укажет.

У помощника исполнителя законов есть другая дощечка (огненная табличка) с надписью «Хо-пай», что значит «пожарная тревога».

После лиц, выбранных в правление, начинается список почетных стариков да-е. Список этот разделен на три группы и составлен в порядке по старшинству лет. Просматривая его, внимательный наблюдатель замечает некоторые отступления от порядка. Так, например, среди стариков 1-й категории видна фамилия одного сравнительно молодого китайца. В да-е он попал вследствие своего выдающегося ума. Почти в самом конце, среди младших да-е, помещен глубокий старик — оказывается, что он туг на ухо и т.д.

Таким образом, мы видим, что при составлении списков да-е взвешивались не только умственные способности стариков, но и физические их недостатки. Последнее обстоятельство имеет важное значение, потому что на суде все ближайшие по окрестности да-е участвуют как присяжные заседатели.

Самый порядок общежития в долине, а равно и наказания за нарушения правил общего постановления изложены особо на отдельной ленте.

Эти правила тоже начинаются указанием времени правления Гуань-Сюй и определяют число лет существования организации в Уссурийском крае.

Тун-Дян-лу — Правила, обязательные для всех.

1) Если злодей совершит убийство и ограбит покойника, то преступника закопать живым в землю. Прощения нет никогда.

2) Если кто украдет в отсутствие хозяина из его дуй-фанзы меха, панты и женьшень или продовольствие, то преступника связать и бросить в реку. Прощения быть не может.

3) Если кто будет послан с срочной запиской и он по своей надобности задержится где-нибудь в дороге, то бить его палками без конца. Прощения нет.

Этим объясняется удивительно быстрая передача всяких известий, касающихся общественной безопасности. Вот почему, как только наш отряд показался в низовьях долины, вверху уже все китайцы подробно знали о численности отряда и о направлении его движения.

4) Каждый должен охранять свой дом, нельзя передавать его охрану другим. Каждый должен ходить по собственной зверовой тропе, где у него стоят ловушки. Если кто пойдет ловить соболя по чужой тропе, то хозяин ее может того безнаказанно убить, хотя бы был уже и большой снег в лесу.

5) Если торгующий в горных долинах имеет меха, женьшень и панты и кто-либо украдет, и кто-либо сообщит да-е, то бросить преступника в реку. Прощения нет.

6) Если пьяный (или поступавший раньше дурно) злодей возьмется за нож или ружье и кто-либо известит об этом да-е, то дать виновному 40 ударов большими палками (та-бан) и выгнать его из долины. Прощения нет.

Палки (та-бан) всегда находятся в кумирне. Тут же производятся и наказания. Преступника кладут лицом на землю, спиною кверху. Руки и ноги растягивают и привязывают веревками к кольям. Удары наносятся по спине, пояснице, ногам и ягодицам. При небольшом числе ударов наказуемого не привязывают, а держат руками за ноги и голову.

На палках тоже сделаны надписи:

«Да-Цинской династии, 3 числа 12 месяца 24 года правления императора Гуан-Сюй. Палка первого разряда. Нужно бить без милосердия.

Да-Цинской династии, 19 числа 10 месяца 21 года правления императора Гуан-Сюй. Палка первого разряда. Бить нужно без милосердия. Все люди должны всегда помнить об этом.

Да-Цинской династии, 25 числа 3 месяца 27 года правления императора Гуан-Сюй. Деревня Цзи-синь-гоу. Палка второго разряда. Совершившего преступление нужно бить до смерти».

7) Если в долине что-либо случится, требующее созыва схода, и да-е позовет всех, то кто не придет, дать 40 ударов большими палками. Прощения нет.

8) Если у кого-либо есть собственный дом или хлеб, то никто из посторонних не может их тронуть. Если тронет и хозяин заметит и сообщит да-е, то дать преступнику 20 ударов большими палками и взятое возвратить хозяину. Прощения нет.

9) Если на берегу моря будет склад товаров, то нельзя тайно брать. Если хозяин заметит и сообщит да-е, то укравшему дать 20 ударов большими палками и наложить штраф в 200 фунтов. Нет прощения.

Штрафы поступают в общественный хлебозапасный магазин.

10) Если придет прохожий гость, купец — манза, то с ним следует обращаться мягко и справедливо. Если за ним нет дурного дела, если он уплачивает счета, то нельзя ему делать ничего худого. Если кто поступит зло и о том узнает да-е, то на того налагается штраф в 200 фунтов товаров. Прощения нет.

11) Если из других мест появится никому не известный человек, то ему нельзя ночевать в долине. Если же он самовольно останется ночевать и хозяин не даст знать да-е, то виновный штрафуется на 200 фунтов. Прощения нет.

12) Утверждается мера в 60 цзинь (фунтов); каждый цзинь в 16 лан. Если у кого будет неверный фунт или мера, то да-е штрафует того на 200 фунтов. Прощения нет.

13) Воспрещается самовольно пускать палы. Если кто пустит огонь и сгорят вещи и хозяин сообщит да-е, то виновный штрафуется в пользу потерпевшего. Если потерпевший дает ложное показание о сгоревших вещах, то и он штрафуется на 200 фунтов.

Если кто будет пускать пал после общественного опаливания 1 числа 4 луны, то дать ему 20 ударов большими палками.

Закапывание живых людей в землю имеет различные степени наказания в зависимости от того, будут ли обстоятельства, увеличивающие или уменьшающие вину преступника. В первом случае в могиле делается обширный по размерам сруб, чтобы закапываемый не сразу умер. Иногда при смягчении вины в головах преступника ставится зажженный фонарь, чтобы огонь горел на счет кислорода воздуха и, следовательно, чтобы углекислота скорее произвела бы свое действие на умирающего.

Согласно ритуалу перед самым совершением казни в могилу входят двое старших судей и обращаются к людям с речью, что если народ находит, что они осудили человека неправильно, то пусть их самих тотчас закопают в этой могиле вместо осужденного. Обычай требует, чтобы они трижды сказали это, и только после этого они выходят наверх, а вместо них вводится в могилу преступник, и приступают к совершению казни. Деревянный сруб заколачивается сверху толстыми досками и засыпается землею. Во втором случае, то есть при уменьшении вины, копается только одна яма и никакого сруба не делается. Закапываемого кладут на спину лицом вверх, исполнители держат его за ноги и за руки деревянными развилками. При особо уменьшающих вину обстоятельствах преступнику за полчаса до казни дают пить ханшин и опий.

Закапывание живых людей в землю не отошло в область преданий. Случаи такой казни у китайцев в Уссурийском крае имеют место и по сие время.

Так, в 1903 году на реке Санхобэ было закопано три человека. В 1905 году на реке Такэме — 2 человека. В 1906 году на реке Фудзине я немного не застал погребения двух человек, я опоздал на двое суток. Здесь в овраге, недалеко от фанзы Иолайза, был похоронен один китаец и один молодой, красивый таза. Погребение было совершено вечером. Отец таза очень жалел своего сына. Ночью он вместе с другими двумя инородцами пришел к могиле и раскопал ее. Сын его был еще жив, но в бессознательном состоянии. Тазы засыпали яму и унесли умирающего на руках в горы. Через двое суток больной умер, не приходя в сознание. Тогда ночью они снова отнесли его на старое место и опять закопали в ту же могилу.

Не следует думать, что законы разных долин одинаковы. Каждая община, сообразуясь с местными особенностями жизни, вырабатывает свои особые законы, часто совершенно отличные от законов соседней долины. На реке Имане, среди других наказаний, было обливание водою зимой голого человека до тех пор, пока он не превращался в кусок льда. Такому наказанию в 1902 году были подвергнуты два ороча, Гулунга и Серемага из рода Гялон-дига (стойбище Вагунбэ), за то, что ездили с жалобой на китайцев к русскому начальству.

Денежные штрафы имели широкое применение в Зауссурийском крае на реках Иодзыхе, Санхобе, Кема, Кумуху и Кусуне. Для этого требовалось поручительство сторонних лиц и согласие пострадавших.

Как решались такие дела, можно судить из следующих двух документов:

1) Договор о вознаграждении. Китаец по фамилии Лю-Хун-цзюнь в дер. Яо-цзэ-хэ убил сына китаянки Чун Ши Лян Сян. По обсуждении этого случая группа китайцев решила обязать Лю Хун-цзюня уплатить матери убитого 800 дяо. Причем в настоящее время убийца должен уплатить 100 дяо, а остальные 700 дяо осенью. Кроме того, они условились в случае неуплаты этих денег виновными уплатить их самостоятельно (следуют подписи, договор подписан 32 китайцами. — Перев.) 21 числа 12 месяца 31 года правления императора Гуан Сюй.

2) Китаец Сюй Цин-гэ побил и нанес раны китайцу Цай-Си. Старшины рассмотрели это дело и, обязав виновного уплатить пострадавшему 120 дяо, решили кончить на этом дело. В доказательство чего написано это письмо, которое подписали: Чжан Цин-гун, Ли Чан, Ван Пин-хуй, Лю Гуан-дэ, Сюэ Фу, Чжэнь Хуай-Мао, Цзи Ва, Лю Эр и Ци Эр.

12) числа 2 месяца 30 года правления императора Гуан-Сюй.

В законах на реках Санхобе и Такеме особенно развит был остракизм. В последнем случае если виновного изгоняют совсем из общины, то от него берут подписку в том, что он через 12 часов уйдет из долины и никогда назад не вернется.

Примером такой подписки может служить следующий документ[52].

«Гуан-Сюй 30 года 6 месяца 16 числа.

Я, Джань-Ди-Шень, живущий на восточных границах русского побережья (Хай-хэ) в местности Сан-хобэ-гоу, был главою многих преступлений. Отныне мне вечно не будет позволено войти в долину Санхобэ, где столько я сделал зла. Подчиняюсь решению судей да-е и прикладываю свою руку (вместо печати).

Главный старшина утвердил этот приговор.

Писал Чжань-Чан-Шань по прозвищу Сы вань.

Старшины: Чжань-Бао-Тун, Лю-Лао-Цзин, Си-фу, Лю-Кай, Чжан-Сун, Сун-Пин-Нан».

Изгоняемому намазывают ладонь руки тушью, и он прикладывает ее к постановлению. Все складки ладони, до мельчайших подробностей, остаются на бумаге так, что во всякое время можно точно установить, кому именно принадлежит рука, оставившая свой отпечаток (дактилоскопия).

Следует отметить еще одно обстоятельство. Всякий человек, пришедший в долину, хотя бы только на одни сутки, должен подчиняться всем ее законам, как бы суровы они ни были.

Если преступник будет приговорен к наказанию, ему не избежать его даже и в том случае если бы он ушел в другую долину. Специально посланные найдут его всюду, и при содействии местных да-е он будет доставлен к месту казни или пытки.

Так, например, в 1905 году начальник иманского участка есаул Февралев (поселок Графский) освободил троих орочей, приговоренных китайцами к смертной казни. Они из мести убили своего цай-дуна (кредитора). По долинным законам реки Имана их должны были закопать живыми в землю. Орочи бежали за Уссури в Маньчжурию, но китайцы разыскали их и там и при посредстве местных властей доставили их на Иман обратно. Об этом узнал есаул Февралев и вмешался в дело. Орочи были освобождены, но это не спасло их от смерти. Несмотря на то что они ушли на реку Ното, в том же году они все трое были убиты. Это приписали хунхузам.

В «Приамурских Ведомостях» в 1905 году за №26 был напечатан один экземпляр подобного рода правил китайской ассоциации. Эти законы, как я уже сказал, были добыты покойным г-ном Пальчевским на реке Имане. Они были написаны на листе красной бумаги и наклеены на стене в фанзе главного писаря цзун-ли.

Просмотрев их и сравнив с напечатанными выше, читатели увидят, что они во многом отличаются от законов, добытых мною в долине реки Санхобэ в 1906 году.

«Гуан-Сюй 22 лет[53] февраля 13 дня.

Законы общественного правления.

§ 1 Карточная игра на деньги разрешается с 1 по 20 января, а на съестное — с 15 августа по 15 марта. В последнем случае выигрыш уплачивается натурою и сообща съедается; хозяин должен продавать все требуемое игрокам на деньги.

За игру не на съестное хозяин подвергается оштрафованию 1 быком и 15 пудами муки.

§ 2 За продажу соболя не своему цай-дуну (то есть кредитору, хозяину. — Авт.) виновный подлежит 40 палкам и возвращению соболя по принадлежности.

§ 3 За несдачу добытого женьшеня своему цайдуну виновный подвергается 40 палкам и изгнанию с Имана.

§ 4 За тайную от цай-дуна куплю пантов — 40 палок.

§ 5 Прохожий имеет право проживать в каждой фанзе по 3 суток бесплатно, а затем обязан платить 40 копеек, а за первые три дня нового года — по 5 рублей.

§ 6 За драку и ругань — 40 палок и 7 пудов провизии.

§ 7 Раненный ружьем или ножом должен находиться под наблюдением да-е 18 дней, и если умрет, виновный подвергается погребению заживо. Хозяин же, упустивший убийцу, наказывается 20 палками и 15 пудами муки.

§ 8 За обман — 40 палок.

§ 9 Член артели, укравший чужую вещь, должен быть немедленно обличен и представлен на суд для наказания 40 палками и 13 пудами муки.

§ 10 Орочены обязаны возить манз на лодках по следующей таксе: за 2 человек с 30 пудов груза:

до уроч. Ченза (85 верст от устья р. Има) — 18 руб.;

до уроч. Мяо-лин (120 верст) — 24 руб.;

до уроч. Каратун (144 версты) — 30 руб.;

до фанзы Ли-чин-фу (280 верст) — 42 руб.;

до уроч. Сида-Тун (389 верст) — 72 руб.

§ 11 За обвешивание на безмене — 20 палок и 7 пудов провизии.

§ 12 За кражу в китайской фанзе — 40 палок и изгнание из Имана.

§ 13 За кражу в балагане — 40 палок.

§ 14 За ссору из-за загнанной собаки — 40 палок.

§ 15 За куплю-продажу большой рысьей шкуры тайно от цай-дуна — 40 палок и возврат шкуры по принадлежности.

§ 16 Работник и половинщик («кулашир») за оставление хозяина ранее одного года не только ничего не получает, но обязан вознаградить хозяина.

§ 17 За напрасный сбор общества да-е обязаны возместить убытки.

§ 18 За несвоевременное совершение священных обычаев (кхету) — работнику 40 палок, а хозяину — 13 пудов провизии штрафа.

§ 19 Китаец, не вернувший тазу отобранное у него ружье к 15 апреля, подвергается штрафу.

§ 20 Для проживания свыше 3 дней неизвестный хозяину прохожий должен представить поручителя, что, однако, не избавляет хозяина от ответственности за проступки проживающих у него.

§ 21 Каждая артель обязана иметь проводника за плату 4 рубля сверх пая добычи.

Провинившийся да-е ставится на колени на время сгорания «сяна» (курительной свечи из гнилушки длиною в ½ аршина. — Авт.) и кроме того:

за 1 вину — штраф.

за 2 вины — штраф и палка.

за 3 вины — палки.

за 4 вины — палки.

за 5 вин — палки.

за 6 вин — палки.

Провинившийся судебный писарь (цзун-ли) ставится на колени на время сгорания 3 «сянов» и штрафуется быком».

Документы, попавшие в руки иманского мирового судьи и переведенные студентом Восточного института И.И. Петелиным, представляют из себя два свитка из красного кумача, длиною: один — около четырех саженей, а другой — около 3. Свитки исписаны с одной стороны китайскими иероглифами и представляют из себя список участников и правила названного общества. Длинный свиток содержит перечень фамилий участников общества. Перечню предшествует нечто вроде воззвания, приглашающего участников жить в дружбе и оказывать взаимную помощь, как завещано легендарными китайскими героями мифологического мира. Это воззвание гласит следующее:

После Пань-гу (так называемого китайского Адама. — Перев.) царствовали три императора (Сань-хуан — Перев.), а затем пять императоров (У-ди; с 2852 по 2205 до Р.Х. — Перев.). Во времена же удельных княжеств (при Чжоуской династии, царствовавшей с 1122 по 255 год до Р.Х. — Перев.) отличались [взаимною дружбою] Цзо-Ботао и Ян-цзюэ-ай. При Ханьской династии (с 206 года до Р.Х. по 220 год после Р.Х. — Перев.) прославились Лю-Бэй, Гуань-Юй и Чжан-фэй. Всем известно, что среди пяти общественных отношений (у-лунь. — Перев.) считается также дружба. Что же касается дружбы, то она является добродетелью человека. Хотя наши люди, заключавшие это братство, не осмеливаются приравнивать себя по проницательности к прежним мудрецам, но все же они могут хотя бы несколько приближаться к древним. Так как единодушие Гуань-Чжуна и Бао-Шуя привели к большому успеху и дружба Линь-Сян-жу и Лян-по не знала недоразумений, то потомки их называются святыми и мудрыми. Хотя члены нашего братства не осмеливаются приравнивать себя к братскому союзу, заключенному в местности Тао-юань (вышеупомянутыми Лю-Бэем, Гуань-Юем и Чжан-Фэйем. — Перев.), но все же они не должны подражать союзу Сунь-Биня и Пан-Цзюаня (которые впоследствии сделались злейшими врагами[54]. — Перев.)».

За воззванием идет перечень имен, которые разделены на тринадцать категорий или разрядов (пай — собственно «дощечка») по возрасту лиц.

Первому лицу первой категории — 79 лет, а последнему лицу 13-й категории — 20 лет. Старший член старшего разряда пользуется званием цзун-лаода, атамана, а первые лица прочих разрядов называются да-е или старшинами. При именах обозначены возраст и месяц и день рождения носящего данное имя. При именах некоторых участников обозначены должности, которые занимают данные лица в обществе.

Из таких должностей отметим атамана, старших каждого разряда, помощников их, судей, различных старост и писарей. Всех участников общества — более трехсот.

Рассматривая именной список членов, можно прийти к заключению, что общество Гун-и-хуэй основано лет 50—55 тому назад несколькими лицами — может быть, около 10. С течением времени к основателям общества примкнули их братья, сыновья, родственники и близкие знакомые, и таким образом численный состав общества достиг указанной величины.

Второй из упомянутых свитков представляет из себя 36 законов общества Гун-и-хуэй. Так как многие из них представляют интерес в различных отношениях, то ниже приводится полный перевод всего этого свитка.

Закон 1. Братья нашего округа должны знать, что по изданным старшинами (да-е) нашего округа законам каждый год на один месяц разрешается открывать игорные дома в которых можно играть в карты, в кости и пластинки с залоговым обеспечением. Игорные дома могут открываться только людьми, принадлежащими к отделениям братства. Не разрешается открывать игорные дома пришельцам, а также тайные игорные дома. Писцы и заведующие игорными домами также не могут быть из пришельцев. Кто же нарушит эти окружные правила, у того конфискуется имущество в количестве 400 китайских фунтов[55], отбирается одна жирная свинья, и сверх того виновный подвергается двадцати ударам бамбуком. Если же такой тайный игорный дом просуществует больше одного дня, то все имущество конфискуется в пользу общества Гуань-и-хуэй. Открытие игорных домов разрешается с 15-го числа 11-го месяца, а закрываются они в 12-м месяце 15-го числа. Не разрешается также открывать тайные игорные дома работающим в лесу и десятникам. Виновные в этом подлежат допросу и суду по окружным правилам и законам. Не разрешается открывать игорные дома также в стойбищах инородцев («да-цзы»)[56].

Ни в коем случае не должно быть изъятий из этого закона.

Закон 2. В округе общества Гуан-и-хуэй существует закон, что всякий, кто проникнет в склад темной ночью с целью похищения собольих шкурок, подлежит зарытию живым в землю.

Не должно быть никакого снисхождения.

Закон 3. Всякий, кто выкопает корень женьшень, будет ли этот женьшень горный или искусственно культивированный, подлежит смерти через утопление в реке.

Ни в коем случае не прощать.

Закон 4. Всякий, кто украдет оленьи рога (панты), будет ли это в горных заимках или в посаде, подлежит зарытию живым в землю.

Ни в коем случае не должно быть изъятия из этого закона.

Закон 5. Всякий, кто украдет собольих шкурок в количестве до пяти штук, подлежит наказанию 40 палочными ударами и изгнанию из нашего округа. Кто же украдет их более пяти штук, тот подлежит зарытию живым в землю.

Не должно быть никакого снисхождения.

Закон 6. Всякий, кто украдет небольшое количество корня женьшеня, подлежит наказанию 40 палочными ударами и изгнанию из нашего района. Кто же украдет большое количество его в посаженном или засеянном виде или просто подберет уже собранные корни, тот по нашим окружным правилам подлежит зарытию живым в землю.

Ни в коем случае не прощать.

Закон 7. Всякий, кто украдет деньгами или имуществом до 100 рублей, подлежит наказанию 40 палочными ударами и изгнанию из округа.

Ни в коем случае не должно быть изъятия из этого закона.

Закон 8. Всякий кто имеет сведения о разбойниках или ворах или только слышит о них, но не доносит о том, является виновным по одному закону с разбойниками.

Ни в коем случае не прощать.

Закон 9. Если наемный охотник достанет шкуры, то он должен передать их своему хозяину и только на другой день (то есть с разрешения хозяина. — Перев.) может пустить шкуры в продажу. Кто же нарушит этот закон, у того отбирается находка, и виновный подвергается наказанию 40 палочными ударами и изгнанию из округа.

Закон 10. Если товарищи, отправляющиеся на промыслы в горы, найдут что-нибудь, то они должны об этом заявить хозяину. Отнюдь не разрешается перепродавать находку секретным образом. У всякого, нарушившего данный закон, отбирается находка, и виновный подлежит наказанию 40 палочными ударами и изгнанию из округа.

Закон 11. Если инородцы (да-цзы) вместе с членами братства достанут панты, то не разрешается им присваивать их одним; не разрешается также эти оленьи рога секретно продавать. Виновный в покупке их платит тройную их стоимость, панты отбираются, а виновные да-цзы подлежат 40 палочным ударам.

Закон 12. Всякому путешественнику, приходящему в округ или покидающему его, разрешается три дня жить бесплатно: после же трех дней всякий платит за ночлег и харчи по 40 копеек в день. За время же праздников Нового года взыскивается особо 15 рублей.

Родственники и друзья принимают меры к взаимному соблюдению этого закона.

Закон 13. Строго запрещается заводить ссоры, драться и бранить площадной бранью. У всякого виновного в этом отбирается на 200 китайских фунтов имущества и, сверх того, виновный наказуется 40 ударами бамбуком.

Закон этот строго соблюдается.

Закон 14. Всякий, кто ружьем или палкой ранит человека или же ножом нанесет раны, но не смертельные, подлежит наказанию 40 палочными ударами и изгнанию из округа. Всякий, кто скроет такого злодея, также является виновным. Виновный в нанесении тяжелых и серьезных ран кормит и лечит потерпевшего в течение 18 дней. После полного выздоровления раненого у виновного конфискуется на 400 китайских фунтов имущества, и виновный наказывается 20 палочными ударами.

Закон этот строго соблюдается.

Закон 15. Не разрешается никому заниматься сплетнями, пересудами и злословием. Виновные в этом подлежат наказанию 40 палочными ударами.

Закон 16. Всякий, кто узнает, что его товарищ заболел, должен об этом известить кого следует. Если же случится, что товарищ скоропостижно умрет, то тело должно быть доставлено в поселок для освидетельствования. Всякий, виновный в нарушении данного закона, подлежит наказанию 40 палочными ударами и изгнанию из округа.

Ни в коем случае не должно быть изъятий из этого закона.

Закон 17. Всякий, выбывающий из района или же прибывающий, может иметь на одной лодке имущества или товаров в количестве 1000 фунтов по дадзовским весам. До местности Чэн-цзы полагается плата (конечно, в пользу общества Гун-и-хуэй) в три лана шкурками или серебром; до местности Мяо-лина — четыре лана, до местности Ха-ли-тун — пять лан; до местности Си-нань-ча — семь лан; до местности Си-да-тунь — десять лан. Во всех случаях шкурками или серебром.

Закон 18. Мера для веса сыпучих тел должна быть весом 70 китайских хали-тунских (см. зак. 17) фунтов. У всякого виновного в нарушении этого закона конфискуется на 200 фунтов имущества, виновный наказывается 20 ударами бамбуком.

Закон 19. Всякому, кто останавливается на ночлег, будет ли то мань (то есть мань-цзы — китаец. — Перев.), да (да-цзы — инородец. — Перев.) или мяо-пи-цзы («с накрашенной кожей» — очевидно, русский. — Перев.), работник или купец, дозволяется только занимать помещение, но не разрешается ломать и портить вещи и домашнюю утварь. Всякий виновный в нарушении данного закона подлежит 40 ударам бамбуком.

Закон 20. На рыбалках да-цзы и вообще случайным пришельцам не разрешается тайным образом заниматься рыболовством. Всякий виновный в этом наказуется 20 ударами бамбуком.

Закон 21. Не разрешается останавливать и требовать старые долги с людей, везущих пассажиров на грузовых дадзовских лодках, а зимой — на грузовых санях. Всякий виновный в этом подлежит 40 ударам бамбуком.

Закон 22. Иметь в поселке собак — очень важное дело. Если кто-нибудь попросит их на некоторое время в пользование, то нужно всегда на этот счет составить условие. Если же условие не было составлено и собаки убегут или околеют, то хозяин их не имеет права требовать вознаграждения. Всякий виновный в нарушении данного закона подлежит 40 ударам бамбуком.

Закон 23. Если да-цзы достанет рысью шкуру, то он должен передать ее своему хозяину, но не разрешается эту шкурку отдавать за свой старый долг. Кто же самовольно совершит такой проступок, тот подлежит 40 ударам бамбуком.

Закон 24. Если хозяин какой-либо заимки наймет работников за деньги или только за харчи, то хозяину не разрешается в половине года рассчитывать таковых, а он должен держать их до осени, так как до этого времени нельзя учинить точный расчет жалованья. Если же они проживут и за новый год, то платят за это тридцать рублей.

Сообщается лишь для руководства.

Закон 25. Хозяину, нанявшему работника за деньги или нищего, не разрешается в половине года рассчитывать таковых. Виновный в нарушении сего закона подлежит суду и ответственности, как по предыдущему закону.

Закон 26. Да-цзы и китайцы, имеющие между собою тяжбы, должны всегда обращаться за их разрешением к старшинам округа. Издержки и содержание арестованного падают на счет проигравшего тяжбу.

Закон 27. В пределах округа запрещается составлять тайное панибратство или родство. Если хозяин дома знает о заключенном у него братстве и не извещает об этом кого следует, то конфискуется у него на 400 фунтов имущества, и виновные в тайном панибратстве и родстве наказуются — каждый 20 ударами бамбуком.

Закон 28. Если да-цзы должен кому-нибудь и платит за это товаром, то товар считается по ценам округа. Требовать у него ружье можно только до шестнадцатого числа третьего месяца. После этого срока можно взять его ружье только в том случае, если у него нет других вещей.

Это сообщается лишь для руководства.

Закон 29. На заимках, в посаде или устье реки нанимающий работника должен иметь поручителей. Если по прибытии рабочих на место службы происходит какое-нибудь преступление, то отвечает хозяин.

Наказание должно быть по закону и без промедления.

Закон 30. Посторонние (вай-цзя — внешнего дома), праздные люди (фу-ла-цза[57]) и бродячие (гэ-лу) разных местностей (да-цзы) отличаются хитростью и корыстолюбием и причиняют хозяину разные неприятности. Теперь решено, что на будущее время, если хозяин принимает таких людей, заключается взаимное условие по закону. Если они занимали общее помещение, то получают половину расходов. Если же они занимают большие помещения, то харчей не получают. Подрядчик платит два лана хорошим серебром и два лана менее доброкачественным. Хозяин не обязан давать им разные товары, опий или какие-нибудь другие деньги. Все доходы и расходы делятся по паям. У нарушающего этот закон конфискуется на 400 фунтов имущества, и он подвергается 40 ударам бамбуком.

Закон 31. Если работники, отправившиеся в горы, вследствие большого снега или болезни не могут вернуться назад, то хозяин обязан послать на розыски и помочь им возвратиться. У хозяина, виновного в нарушении сего закона, конфискуется на 200 китайских фунтов имущества и, кроме того, виновный подвергается наказанию 20 ударами бамбуком.

Закон 32. В зимнее время путешественникам и купцам не разрешается на санях возить водку для продажи ее в горах. Разрешается иметь только для своей надобности водки до 10 фунтов. У кого же будет водки более 10 фунтов, тот считается виновным. У виновного конфискуется на 200 китайских фунтов имущества, и он наказывается 20 ударами бамбуком.

Закон 33. Всякий путешественник или купец, проезжающий через район, платит за стоянку и ночлег в день в гостинице от местности Коу-цзы до Чэн-цзы (см. зак. 17) или Бань-ла-во-цзя — 40 копеек, до Мяо-эр-лина (см. закон 17) — 50 копеек; до Цин-цзу-га-ла-туна — 60 копеек; до местностей Тай-цзя-бе, Си-бэй-ча, Сян-шуй-хэ-цзы, Лао-лю-шана — 70 копеек; до Хо-ши-гоу-цзы — 80 копеек; до Си-да-туна (см. зак. 17) — 1 рубль; до Ша-хэ-цзы — 1 руб. 20 коп.; до местности Кун-лун-бе, Сань-ча-цзы — 1 руб. 20 коп. Если же проезжающий доедет до границы района, то он может остановиться в двух верстах за границею.

Просим извинить наших друзей.

Закон 34. Никакому купцу — ни в посаде, ни за границей его, ни богатому, ни бедному — не разрешается в горах продавать товары или производить куплю-продажу собольих шкурок. У виновного в нарушении сего закона конфискуется на 200 китайских фунтов имущества, отбирается одна жирная свинья и, кроме того, виновный наказуется 20 ударами бамбуком.

Не должно допускать изъятий из этого закона.

Закон 35. В округе купцам, имеющим старые долги за инородцами (да-цзы), разрешается отправляться в горы и требовать свои долги. Но отныне впредь уже не разрешается по-старому кредиторам отправляться к инородцам, да-цзы, и требовать новые долги. Только когда да-цзы с санями возвращается с охоты домой, можно требовать с него долг. Если да-цзы не имеет дома, то долг разрешается требовать только на реке. У виновного в нарушении сего закона конфискуется находящегося при нем имущества на 200 китайских фунтов, отбирается одна жирная свинья, и виновный наказывается 20 ударами бамбуком.

Закон 36. Если да-цзы должен китайцу деньги, будет ли то большая или малая сумма, то не разрешается китайцу стрелять из ружья, а также снимать с должника одежду. У виновного в нарушении этого закона конфискуется имущества на 200 китайских фунтов, отбирается одна живая свинья, и виновный наказывается 20 ударами бамбуком.

В 33-й год правления Гуань-Сюя 4-го числа 3-й луны (то есть 15 марта 1906 года).

Подлинные законы тщательно скрываются от русских и хранятся или в кумирне, или у главного старшины цзун-да-е, а выдержки из них даются на руки главному писарю и исполнителю закона.

Интересно, что в этих законах нигде ни слова не говорится о браке, женщинах и детях. Это потому, что китайских женщин в крае нет вовсе, а орочские и гольдские женщины, отобранные от инородцев силою, поступают к китайцам в качестве наложниц. Видно, что китайцы совсем не хотели считаться с этим вопросом и умышленно обошли его молчанием.

Затем в статье о работниках говорится, что в случае их самовольного ухода от хозяев ранее срока не хозяева вознаграждают работников, а наоборот, работники своего хозяина. Это правило явилось следствием недостатка в рабочих руках.

Изложенные выше законы помечены 1896— 1906 годами. Было бы ошибочно думать, что в настоящее время организации эти исчезли. Они стали еще сложнее. Теперь общество Гуан-и-хуэй, находящееся в крае, тесно переплетается с различными торговыми ассоциациями, как это мы увидим ниже.