Китайцы в Уссурийском крае

Орография[2]

Область, заключенная между проливом Невельского (Татарский пролив) на востоке, рекою Уссури на западе, реками Хор, Самарга, Коппи и Тумнином на севере и заливом Петра Великого на юге, известная в географии под именем Уссурийского края, находится в пределах 42°39' и 48°29' северной широты и 100°5' и 109°28' восточной долготы от Пулкова. Сюда же надо причислить и Посьетский район, занимающий узкую прибрежную полосу земли от Амурского залива до устья реки Тюмень-Улы. Западная граница этого района проходит по хребту Лао-сун-лин (то есть Старый сосновый хребет[3]), отделяющему бассейн реки Хунчунхэ от рек, несущих свои воды в море.

Вдоль всего Уссурийского края как основная ось его в направлении от ЮЮЗ к ССВ проходит дикий горный хребет Сихотэ-Алинь, разделяющий всю страну на три части: 1) собственно Уссурийский край, составляющийся из внутреннего бассейна правых притоков реки Уссури и озера Ханка; 2) Южно-Уссурийский, в который входят все реки, текущие в залив Петра Великого, районы Посьетский и Сучанский и южная прибрежная полоса до реки Аввакумовки и 3) Зауссурийский край, то есть все побережье моря к востоку от Сихотэ-Алиня с границами от Де-Кастри до залива Св. Ольги.

Бассейны всех рек, текущих к западу от Сихотэ-Алиня не в Уссури, а в Амур непосредственно, а равно и побережье пролива Невельского от устья Амура до залива Де-Кастри входят в так называемую Нижне-Амурскую область.

Весь Уссурийский край занимает площадь в 201 440 кв. верст[4] и представляет из себя страну древнескладчатого происхождения. Приглядываясь к расположению долин и к течению рек, приглядываясь вообще к орографии страны, мы видим, что горные хребты располагаются параллельно друг другу и параллельно берегу моря.

Средняя высота Сихотэ-Алиня — около 3000 футов[5], но отдельные вершины поднимаются значительно выше. Так, например, Пик Лоонелаза (в истоках реки Судзухэ) — 5500 футов, гора Голая в Северно-Уссурйском крае — 5170 футов, гора Шайтан (в истоках реки Такэмы) — 6510 футов.

Высота перевалов колеблется от 1700 до 4000 футов. Наиболее низкий перевал будет с реки Ли-фудина на реку Тадушу (1680 футов), наиболее высокий — с реки Такэмы (Сица) на Арму (3500 футов) и с реки Тетюхэ на реку Ното (4550 футов).

Нахождение высоких горных вершин где-нибудь в стороне от Сихотэ-Алиня не должно смущать исследователя потому, что каждая горная цепь представляет из себя как бы отдельную горную складку, часто изогнутую, переходящую из меридиального направления в широтное, и все эти складки связаны между собой целой сетью отрогов, которые нередко являются и водоразделами.

Если подняться на гольцы Сихотэ-Алиня, чудная панорама и в то же время поразительно однообразная картина открывается взору наблюдателя: Уссурийский край — страна горная. Причудливые вершины, острые и тупые, толпятся до самого горизонта. Контуры дальних гор расплывчаты, неясны — они тонут в синеватой дали. Отсюда, с высоты птичьего полета, страна кажется как бы окаменевшим морем, кажется, будто все это когда-то кипело, волновалось и вдруг сразу застыло и остановилось в своем движении.

Долины поперечного размыва — явление вполне естественное, так как надо же было воде найти выход к морю или в Уссури. Отсутствие горных хребтов около озера Ханка, отсутствие их около Уссури и по низовьям Имана, Бикина и Хора — результат размыва. Об этом красноречиво свидетельствуют отдельные конические сопки со сглаженными контурами. Это остатки когда-то бывших горных хребтов.

В образовании этих сопок принимали участие и денудационные процессы[6]. Выносимый реками из гор разрыхленный материал отлагался здесь в виде чрезвычайно мощных напластований. Одинокие сопки, видимые теперь нами среди равнин, есть оставшиеся на дневной поверхности вершины гор, погребенных такими потретичными[7] образованиями.

В петрографическом[8] отношении почти все горы состоят из пород массивно кристаллических. Это будут граниты, порфиры и глубинные зеленокаменные породы — диабазы и диориты.

Наблюдателя поражает также обилие лав и метаморфических сланцев: трахиты, андезиты и в особенности базальты с их туфами встречаются всюду во множестве. Осадочные породы, которые еще не успела смыть вода, остались только кое-где отдельными островками, но и те скрыты под мощным покровом растительности, что донельзя затрудняет геологические исследования на месте.

По мере того как подходишь к хребту Сихотэ-Алинь, замечаешь, что характер горной страны все более и более исчезает. Долина становится расплывчатой, горы уходят в сторону, и перед глазами наблюдателя развертывается широкая заболоченная низина, замыкаемая, как стеной, хребтом Сихотэ-Алинь. То же самое наблюдается и при спуске с водораздела. Сначала — кручи и обрывы, а затем — резкий переход к широкой слабовсхолмленной низине. Гор не видно — они чуть-чуть синеют где-то за лесом. Множество ручьев течет по всем направлениям, так что сразу и не ориентируешься — где же, собственно, главная речка и куда следует идти. Только после суточного перехода замечаешь, что горы мало-помалу начинают опять подходить к реке и страна снова становится гористой. Значит, посередине между Сихотэ-Алинем и Уссури и в Прибрежном районе характер горной страны выражен интенсивнее.

Характерной особенностью гор Уссурийского края являются их осыпи. Они располагаются не только по гребням и вершинам гор, но и по склонам их, и занимают иногда довольно значительные пространства. Чаще всего эти осыпи голые или покрыты только одними лишаями и сухими мхами. Если обломки, составляющее осыпь, крупные, то по ним можно идти как по лестнице, если же они мелкие, то очень подвижны, не выдерживают давления ноги человека и сползают. Осыпи эти есть результат разрушения горных пород деятельностью атмосферных агентов.

Восточной и южной границей Уссурийского края будет Японское море. В геологическом отношении южный берег страны представляет из себя продольные долины, заполненные водою (далматский тип по Рихтгофену[9]). Прежние горные хребты образовали полуострова и острова, которые теперь мы видим разбросанными по всему заливу Петра Великого. Но по мере того как мы будем двигаться к востоку по направлению к заливу Св. Ольги и далее на север, мы встречаем совсем другой тип берегов — именно «риасовый», превратившийся впоследствии в «продольный». Здесь углубления в суше выполнились наносами реки, море отступило, и когда-то глубокие заливы превратились в лагуны, которые впоследствии пересохли и дали весьма плодородные илистые земли, годные для заселений, — здесь произошло выравнивание берега.

Сильно развитая береговая линия в южной части Уссурийского края весьма способствовала развитию морского каботажа, подтверждение чего мы и находим в исторической японской литературе. Но чем дальше к востоку от залива Америки и далее на север к проливу Невельского, плавание становится все труднее и труднее. Хотя тут и есть такие большие заливы, как, например, Св. Владимира и Джигит, но они значительно удалены друг от друга. Все же остальные небольшие бухты открыты со стороны моря, подвержены волнениям и потому не всегда дают судам защиту от непогоды. Еще дальше на север всякие гавани уже отсутствуют. Высокий скалистый берег падает к морю отвесными обрывами. Внизу у их подножья тянется узкая намывная полоса прибоя шириною в несколько сажен, заваленная глыбами, свалившимися сверху. Местами эта полоса отсутствует совершенно, так что иногда на протяжении нескольких десятков верст даже простым парусным лодкам пристать негде. Кроме того, сильные ветры, дующие со стороны моря в летнее полугодие, создают бешеный прибой у берега. Все это делает плавание около восточных берегов Уссурийского края трудным и рискованным, и это было главной причиной, почему хунчунские маньчжуры долго сюда не заходили.

Реки

Все реки Уссурийского края принадлежат к трем бассейнам: большинство их течет в Уссури, реки Зауссурийского края несут свои воды в пролив Невельского и в Японское море, и только немногие текут в залив Петра Великого.

Реки и орография страны тесно связаны между собою, поэтому, говоря о поверхности Уссурийского края, будет уместно сказать несколько слов о реках и о долинах, по которым они протекают. Одни из рек текут по межскладчатым продольным долинам (каковы, например, Судзу-хэ, Сучан, Ула-хэ, Дауби-хэ, Май-хэ и река Уссури), другие текут в крест простирания горных складок и образуют долины прорыва, например, Иман, Бикин, Хор, Самарга и Коппи. Тектонические долины всегда открытые. Они окаймлены с обеих сторон горными хребтами; течение их рек — прямое, не извилистое, притоки — все мелкие. Денудационные же долины слагаются из ряда широких котловин, то и дело замыкаемых горами. Вода прорвала здесь горные хребты и силой проложила себе дорогу. Эти узкие ворота местные жители называют «щеками».

Все уссурийские реки имеют горно-таежный характер, именно: крутое падение тальвега[10], каменистое дно, пороги и водопады. Течение их быстрое — от 8 до 12 верст в час в малую воду, во время же половодья быстрота течения увеличивается до 16 и 18 верст. Уровень воды в реках непостоянен и всецело зависит от количества дождей, выпадающих в данной местности. От уровня воды в реке зависит большая или меньшая скорость ее течения.

Наводнения следуют непосредственно за дождями. Вода скоро сбегает с гор, отчего наводнения никогда не бывают продолжительны, зато всегда стремительны и действуют чрезвычайно разрушительно.

Двигательная сила воды не поддается никакому описанию. Самые быстрые реки — Такэма, Хор, Арму, Анюй и Гобилли. В 1895 году Арму прорвала горный хребет и проложила себе новую дорогу. Во время наводнения все реки имеют грозный вид. Мутная вода стремительно несется вниз и сокрушает все на своем пути. Огромные деревья в 10—5 саженей длины и в 1½ — 2 сажени в окружности несутся по воде со страшною быстротою и наподобие гигантских таранов бьют берег. Происходят большие обвалы, которые увлекают за собою другие деревья. Вода подхватывает этот новый материал и несет его дальше. Где-нибудь в протоке такой гигант застревает. Тотчас же около него начинает собираться плавник — все больше и больше. Так образуются завалы. Это природные мосты, по которым можно переходить с одной стороны реки на другую. Деревья в завалах сложены так плотно, что разобрать их без помощи топоров и пилы нет никакой возможности. Этот бурелом может лежать таким образом в течение нескольких лет, пока новое, более сильное наводнение не перенесет его на другое место.

После наводнения — картина печальная: поваленные деревья, трупы утонувших животных, снесенные юрты, слои ила, придавившие молодняк и кусты, и всюду новые протоки, а река проложила себе уже новое русло и занесла коряжинами и песком место прежнего своего течения.

Характерной особенностью всех рек, протекающих по поперечным долинам размыва, будет извилистое их течение. Область каскадов отодвинута далеко к истокам, область порогов, наоборот, доходит иногда до самого устья.

Другой особенностью рек будет их блуждание по долине. Мы всюду находим старицы, свидетельствующие о том, что прежде река текла не там, где она проходит теперь, и что эти перемещения происходили не однажды.

Глубина рек крайне неравномерна и колеблется в цифрах от одного фута до нескольких сажен.

Русло реки проходит то у одного берега, то у другого, и в то же время, как вода подмывает одну сторону, с другой стороны образуются мощные аллювиальные отложения. Уже в среднем течении река разбивается на протоки, которые около устьев образуют часто настоящие лабиринты, так что без опытного провожатого выбраться из них бывает иногда очень затруднительно.

Множество стариц и сухих протоков служат водоотводными каналами во время наводнений в дождливое время года.

Еще отличительным признаком местных рек будет низкая температура воды. Обыкновенно в устье она от 9-ти до 14°С, но по мере того как мы будем подниматься вверх по течению, температура воды будет падать все больше и больше и в истоках достигнет только 1°С. В 1908 году в верховьях реки Гобилли у подножья хребта Сихотэ-Алинь в начале августа мы нашли мерзлую почву и лед, как породу, мощностью около фута. Такое же явление я наблюдал и в верхнем течении реки Такэмы в 1907 году, и на Тумнине в 1909 году летом. Теперь понятно, почему в реках вода такая холодная. Этим объясняется отсутствие жизни в верховьях наших рек. Исключение составляют форели (Salvelinus alpinus malma) (Valv). Других рыб нет; не замечается ни водяных цветковых растений, ни водорослей. Сквозь чистую прозрачную воду видна только одна голая галька.

Вот почему из моря в эти реки идет только та рыба (горбуша и кета), которая за все время своего пребывания в пресной воде ничего не ест и питается только тем запасом жизненных сил, который она приобрела в море.

Флора

Уссурийский край — страна, сплошь покрытая густыми лесами. Открытые равнины находятся только по долинам больших рек, главным образом около озера Ханка, по реке Уссури и по низовьям всех правых ее притоков. Но чем дальше мы будем подниматься в горы, тем меньше мы будем находить мест, годных для заселения. Уже по среднему течению рек открытые места встречаются только в виде отдельных полян, разобщенных друг от друга. А еще дальше идет глухая тайга — бесконечная, пустынная и дикая.

Время рассвета в лесу не совпадает с рассветом на небе. Солнце взошло, а в лесу все еще темно. Вечером сумерки тоже наступают рано, да и днем солнце мало проникает сквозь хвою, а потому внизу всегда полумрак и ясный день кажется серым, пасмурным. Это гнетуще действует на душу. Глаз утомляется и ждет простора.

Даже самый привычный бродяга, погружаясь в дебри Сихотэ-Алиня, невольно каждый раз испытывает страх перед этою лесной громадой. Бездорожье, бесконечность тайги, дожди, наводнения, гнус и отсутствие зверя не раз были причиною гибели смельчаков, рискующих бороться с природой там, где она наложила свое «veto».

Тайга Южно-Уссурийского края чрезвычайно разнообразна и имеет красивый декоративный вид. Наблюдателя поражает смесь южных форм с северными породами. Колючий Dimor-phantus mandshuricus-Maxim. и Kalopanax ricinifolium Mig. растут рядом с белой березой. Около бархата (Phellodendron amurense Rupr.) приютилась маленькая елочка. Тут же поблизости на камнях выросли Aralia Mandrhurica R.M. и Spiraea amurensis. Maxim. По склонам гор — дубняк (Quercus mongolica. Ficsh.) и клен (Acer mono. Maxim), в долинах — ясень, тополь и орех (Juglans mandshurica Maxim). В тени леса пышно разрослись: колючий Eleutherococcus senti-cosus-Maxim, родственник женьшеня, и папоротники Aspidium, Osmunda и Striithiopteris Germanica Willd, высота которых превышает рост человека; и все это заросло и перепуталось лианами (Schizandra Chinensis-Baill) и виноградниками (Vitis amurensis-Rupr.).

Кто не бывал в тайге Южно-Уссурийского края, тот не может себе представить, какая это чаща, какие это заросли!

Буквально в нескольких шагах ничего нельзя видеть. В двух или трех саженях не раз случалось поднимать с лежки зверя, и только шум и треск сучьев указывали то направление, в котором уходило животное.

На открытых долинах — царство полыни (Artemisia vulgaris). Илистые и песчаные заносы заросли тростником. Производительная сила земли чрезвычайно велика — травы достигают роста выше человека. Например, Angelica daurica достигает 18 футов высоты. Едва успеет человек отвоевать себе клочок земли и очистить его от зарослей, как он тотчас же снова начинает зарастать травою. Приходится все время вести упорную борьбу. Чуть только энергия человека начинает ослабевать, травяная растительность быстро захватывает обработанное поле, так, что на другой год оно нисколько не отличается от соседних невозделанных участков.

Северные склоны гор большей частью лесистые с смешанными породами; южные же, солнечные — сплошь покрыты таволожником (Lespe-deza bicolor. Turch) и редколесьем из дуба и липы (Tilia cordata-Rupr.). По увалам — заросли орешника (Corylus heterophylla-Fisch). Нередко эти кустарники совершенно вытесняют всякие другие породы.

В Зауссурийском крае при высадке на берег со стороны моря является впечатление пустыни: прибрежные горы совершенно оголены от леса. Влияние туманов и морских ветров гибельно отзывается на растительности. Близ моря растут только одиночные деревья. Они низкорослы, кривы, имеют чахлый вид и похожи скорее на кустарники.

Ил, оставляемый в долинах наводнениями, очень плодороден, отчего трава пышно разрастается и образует густые заросли. По этим зарослям идти чрезвычайно трудно. Кустарниковая растительность по всему краю довольно разнообразна; главными представителями являются: таволга (Spiraea amurensis-Maxim), шиповник (Rosadaurica), боярышник (Crataegus sanquinea Pall), бузина и другие. По берегам протоков в изобилии растут ольха, черемуха, смородина и барбарис (Berberis amurensis-Rupr).

По мере того как мы будем все больше и больше углубляться в горы, лиственное редколесье начинает сменяться густыми смешанными лесами. Еще дальше начинают мелькать кое-где тупые вершины кедра (Pinus Koraiensis. Sieb. et Zuc) и остроконечные вершины ели и пихты и, наконец, в горах около Сихотэ-Алиня, в самых истоках рек, мы попадаем в исключительно хвойные леса. Мхи, обилие влаги и низкая температура создают здесь полнейшую формацию тундры.

Если идти вдоль берега моря, с юга на север, замечаешь, что лиственницы (Larix daurica-Turch) попадаются сначала одиночными деревьями, а затем и группами. Впервые группы эти встречаются на берегу моря около реки Пайны. Хвойные лесонасаждения начинают углами подходить к морю около реки Амагу (мыс Белкина).

Теперь перенесемся в центральную часть Уссурийского края и станем взбираться на одну из высоких гор. Мы идем по хвойному лесу, карабкаемся по камням. Нога скользит и проваливается в решетинах между корнями. Наконец мы доходим до осыпей. До вершины еще далеко. Интересно проследить, как зарастают эти осыпи. Здесь для любителей альпийской флоры открывается широкое поле деятельности: сначала голые камни, еще не успевшие обрасти мхами, затем травы, потом — папоротники и, наконец, кустарники и жиденькая рябина (Pyrus aucuparia L). Пойдем выше. Вот лес начал редеть, и вы попадаете в кедровый сланец (Pinus pumila Reg.). Сланец этот издали похож на зеленую травку. Взбираясь на вершину, неопытный путник торопится скорее пройти лесную зону и выйти к этой зелени. Велико бывает его разочарование, когда вместо мягкой травы он вступает в лес кедрового сланца. Толстые ветви его спускаются с вершины, стелются вниз по земле и отделяют от себя другие ветви. Ветви эти перепутались между собою и торчат как раз навстречу человеку, идущему в гору. Пробраться через эти заросли можно только с топором в руках и с затратой больших усилий. Выше кедрового сланца растет багульник (Ledum palustre), дальше брусника (Vaccinium vitis idaea), потом лишайники (Lichnes) и, наконец, гольцы.

Теперь два слова относительно лесов к западу от Сихотэ-Алиня. Сразу за водоразделом лес густой — седой хвойный, но деревья здесь не достигают больших размеров.

Вследствие каменистой почвы корни их не углубляются далеко в землю, а распространяются по поверхности. Поэтому деревья стоят непрочно и опрокидываются большими ветрами. Вот почему тайга Уссурийского края так завалена буреломом. Упавшие деревья на решетинах своих корней поднимают массу земли и оголяют каменистую почву.

Настоящих болот в Уссурийском крае не так много, зато заболоченные почвы с кислыми травами встречаются всюду, на каждом шагу и не только в долинах, но и на склонах гор и даже на самых перевалах. Такую комбинацию гор, лесов, рек и болот с первого взгляда, казалось бы, и допустить трудно, но, принимая во внимание каменистую почву, глины и торфяники, принимая во внимание ежегодное обилие атмосферных осадков, в особенности летом, принимая, наконец, во внимание то обстоятельство, что большое количество дождевой воды задерживается растительностью на поверхности почвы — образование болот в лесу и в горах, где по топографическим условиям им не должно бы быть места, становится вполне понятным.

Уссурийский край — страна лесов! Так оно было до тех пор, пока сюда не прибыли русские переселенцы. Уссурийский край горит! В настоящее время по крайней мере четвертая часть всех лесов уже уничтожена пожарами. Почти весь прибрежный район и весь хребет Сихотэ-Алинь голый. Лес сохранился на нем только кое-где небольшими участками. Начиная от реки Аввакумовки вплоть до мыса Сосунова и дальше к северу к истокам Тумнина нет ни одной реки, где бы не было пожара. Леса сохранились только по долинам рек, горы же совершенно оголены от леса. Видно, что пожары здесь были подряд несколько раз. Можно безошибочно сказать, что новым пожарам здесь нет более пищи, нет материала.

С исчезновением лесов начинает быстро исчезать и жизнь: улетают птицы, соболь уходит, а потому цена на лесные собольи дачи поднимается до невероятных размеров. Если так будет продолжаться дальше, если не будут приняты меры к тушению пожаров, если сами жители не станут заботиться о тайге, не станут беречь ее и охранять от огня, — Уссурийский край очень и очень скоро очутится без леса и без зверя, но зато с наводнениями.

Интересно отметить, что в долинах на местах горелых, там, где уничтожены хвойные леса, начинает происходить заболачивание почвы, что в свою очередь тоже в значительной степени мешает появлению нового леса. В горах наблюдается иное явление — здесь на месте старого пожарища появляется сплошной березняк, а под покровом его, в тени, вновь засеивается и вновь вырастает молодая хвоя.

Фауна

Особенным разнообразием животного царства отличается Южно-Уссурийский край, побережье моря, верховья реки Уссури и низовья рек Имана, Бикина и Хора.

Все животные находятся в тесной зависимости от распространения растительности в крае. Например: где кедр — там и белка, там и кедровка; где белка — там и соболь; где кабарга — там и росомаха; где кедр и дуб — там кабан и изюбрь[11], а где кабан — там и тигр.

Рассмотрим вкратце только промысловых животных и некоторых наиболее интересных.

Тигр (Felis tigris longipilis-Fit.) мало обращает внимания на климатические условия. Он держится в таких местах, где гуще заросли и вообще много зверя — главным образом, где есть олени, кабаны и козы. В настоящее время тигров больше всего в хребте Дадянь-шань (водораздел, отделяющий верховья рек Лефу, Даубихэ и Улахэ от бассейнов рек Майхэ, Цимухэ, Сучана и Судзу-хэ), в истоках Фудзина и Ното, по нижнему течению Имана, Бикина и Хора, по рекам Мухеню, Пихце и Анюю. Одиночные экземпляры пробираются через хребет Сихотэ-Алинь к морю и заходят далеко на север.

Летом тигра почти невозможно увидеть — он скрывается в чаще зарослей. С наступлением холодов тигр становится смелее и подходит ближе к человеческим жилищам. Это объясняется тем, что летом он всегда сыт; зимой тигру труднее найти пищу, голод мучает его, и он подходит к деревням ближе. Случаи нападения на людей бывают только зимой. Всех тигров перебить никогда не удастся — они приходят сюда из Маньчжурии и из Кореи, и весьма возможно, что с исчезновением красного зверя* тигры станут охотиться и за людьми, как в Индии. На побережье моря тигры встречаются только до мыса Олимпиады, дальше, к северу, их изредка, одиночными экземплярами видят в верховьях Самарги, Коппи и на реке Хуту. Инородцы не бьют тигра, считая его священным животным. Русские охотники убивают в год около 50—60 зверей по всему краю. Цена на шкуру колеблется от 75 до 200 рублей и более.

Барс (Felis pardus-Lin), правильнее леопард, — животное довольно редкое. Встречается только и Южно-Уссурийском крае около моря. Северной границей его распространения будет озеро Ханка, Никольск-Уссурийский, Анучино, хребет Дадянь-шань и залив Св. Ольги. Цена шкуры 35—50 рублей. [12]

Рысь (Felis isabellinus — Blit) распространена по всему краю, но чаще встречается к северу от реки Имана; шкура стоит от 20 до 30 рублей.

Медведей много. Их два вида: первый (Ursus torquatus L) с белым ошейником и пятном на груди, наиболее свирепый, устраивает свои берлоги в дуплах тополя, лакомится желудями, ягодами и кедровыми орехами, и потому область его распространения к северу ограничивается северной границей маньчжурской флоры. Второй вид (Ursus arctos L) устраивает берлоги в земле под корнями деревьев. Эти медведи имеют различные отмастки от светло-бурого до совершенно черного. Вообще медведей много, но особенно часто они встречаются к северу от Императорской гавани. Шкуры их ценятся от 7 до 15 рублей.

Кабан (Sus scrofa-Lin) распространен по всему Южно-Уссурийскому краю, особенно в бассейне Уссури и по побережью моря до мыса Олимпиады. Это животное чрезвычайно плодовитое. Ходит табунами до 100 голов и более и причиняет много вреда хлебопашцам и огородникам. Чтобы оградить свои посевы от диких свиней, китайцы по ночам раскладывают костры, бьют в колотушки и медные тарелки и стараются криками отогнать животных. Даже стрельба не пугает кабанов: после выстрела, через 15 минут, тот же табун снова появляется на той же пашне.

1908, 1909 и 1910 года ознаменовались глубокими снегами, вследствие чего множество животных погибло от голода. Трупы павших свиней охотники находили всюду. С этого времени кабанов стало значительно меньше.

Соболь (Сем. Mustellidae) — ниже о нем я буду говорить подробнее. Этот представитель хорьковых (Mustella zibellina-L) распространен по всему краю, но главным образом в горной области хребта Сихотэ-Алинь и к северу от 43° широты. Поистине достойны удивления те приемы, к которым прибегают охотники, чтобы выследить и поймать дорогого хищника. Надо поражаться и соболю, с какою хитростью он старается запутать свои следы и уйти от преследователей. Из числа всех соболей в Уссурийском крае приблизительно около 60% добываются китайцами, процентов 40 инородцами, и самый ничтожный процент падает на долю русских. Китайцы выискивают соболей весною в дуплах деревьев и под корнями пней, когда они готовятся дать на свет молодое поколение, и бьют их ради выпоротков, которые продаются корейцам для изготовления лекарств. Цена одного выпоротка 1 рубль.

Горный козел (Nemorhaedus caudatus A.M. Ed.) почти совершенно истреблен охотниками. К северу распространен только в прибрежном районе до бухты Терней. В настоящее время животное это еще кое-где встречается к западу от Амурского залива, ближе к китайской границе.

Дикая коза (Capreolus pygargus-L) обитает по низинам речных долин там же, где и изюбри и пятнистые олени. Лет двадцать тому назад это животное большими массами перекочевывало ежегодно из Уссурийского края в Маньчжурию. Наши казаки, заметив место, где козы переправлялись через реку Уссури, били их палками по нескольку сот голов в сутки. В настоящее время там, где обитали раньше олени и козы — свистит паровоз, а по горным долинам расселились степняки-малороссы, которые не любят лесов, боятся тайги и уничтожают ее не столько топором, сколько огнем. Вот почему красный зверь начал быстро исчезать, и о таких ходах дикой козы сохранились одни только рассказы.

Лось (Alces palmatus-L). Вероятно, разновидность лося, живущего в Сибири. В Уссурийском крае лось обитает в северной и центральной части страны, то есть по верховьям рек Хора, Бикина и Имана, и спускается по хребту Сихотэ-Алинь до залива «Пластуна». К берегу моря лось выходит только около мыса Белкина и севернее его. Рога этого лося не имеют лопастей; они круглые, очень похожи на изюбриные, и сам он не достигает таких больших размеров, как в России и в западной Сибири. Летом лоси уходят из гор и жмутся к берегу моря. Найти и убить этих зверей нетрудно. Осенью лось снова уходит к водоразделу и в декабре месяце совсем удаляется из прибрежного района в бассейн реки Уссури.

Красный волк (Cuon alpinus.-Pall) ходит небольшими стаями, держится в глухих лесах. Охотится за оленями сообща, причем одни волки играют роль загонщиков, а другие устраивают засаду. Серый волк (луговой) встречается редко. Крестьянский домашний скот от волков страдает мало.

Кабарга (Moschus moshiferus.-Linn) в большом количестве распространена по всему краю. Держится главным образом в хвойных лесах. В последнее время в погоне за мускусом она истреблена китайскими охотниками в значительной степени. Неумолимым врагом ее является росомаха (Cullo luscus-Lin.). Этот стопоходящий представитель хорьковых есть во всех лесах Уссурийского края. Мех росомахи ценится от 3—7 рублей.

Енотовидная собака (Nyctereutes procyonoides-Cray.) ловится по берегам рек, главным образом в Южно-Уссурийском крае. Благодаря поднявшейся ценности на ее шкурку в последнее время сильно уничтожена. Цена шкурки от 2—3 рублей.

Семейство оленевых (Cervidae) — изюбрь. Благородный олень (Cervus xantopygus-Edvar.) обитает в низовьях Хунгари, по среднему течению Анюя и на реке Мухэне, затем по долине реки Уссури, по нижнему и среднему течению всех правых ее притоков, по всему Южно-Уссурийскому краю, на побережье моря до мыса Белкина, держится также в верховьях реки Самарги и изредка на реке Хуту. Панты[13] его достигают ценности до 300 рублей. Благодаря бессистемному избиению во всякое время года и в особенности вследствие охоты во время «спаривания» количество изюбрей сильно уменьшилось.

Летом в тайге царит полная тишина — можно подумать, что кругом все вымерло. Ни единый звук и ни единый шорох не выдают присутствия зверя или птицы. Осенью же, когда наступят холодные лунные ночи, тайга оживает — начинается рев изюбрей. В это же время ревет всякий зверь, ревет и тигр. Он ловко подражает изюбрю, и только короткое мурлыкание в конце изобличает страшного хищника. Инородцы в трубу, сделанную из бересты, хорошо подражают реву оленя и подзывают его к себе ближе, чем на ружейный выстрел. Случается и так: охотник ищет изюбря — и вдруг вместо желанного оленя из зарослей выходит тигр, в миг роли могут поменяться: дичь становится охотником, а охотник — дичью. Впрочем, тигр раньше человека узнает, с кем он имеет дело, и заблаговременно постарается уклониться от встречи.

Пятнистый олень (Cervus Debovskii-Svinhoe.) встречается в истоках Уссури (Даубихэ и Улахэ) в Южно-Уссурийском крае и в прибрежном районе только до мыса Белкина. Китайцы различают два вида этих оленей: «мый-хуалу» и «кый-хуалу». Первый — обитает в южной части Южно-Уссурийского края и на прилегающих к нему островах, в том числе и на Аскольде; северной границей его распространения будет река Хулуай, впадающая в залив Св. Владимира. Второй — раса, еще не описанная в науке. Ростом он несколько больше «мый-хуалу», окраска его бледнее, и живет он в прибрежном районе от залива Св. Владимира до мыса Белкина.

Пятнистый олень — чрезвычайно красивое животное. Представьте себе небольшого стройного оленя красного цвета с черной полосой по спине и с семью рядами белых пятен по всему телу. Особенного внимания заслуживает этот вид потому, что, кроме Южно-Уссурийского края, он нигде не водится. Панты (молодые рога) его достигают огромной ценности — до 1200 рублей за одну пару. Преследуемое русскими и китайскими охотниками, бессистемно избиваемое во всякое время года, теснимое переселенцами, это вымирающее животное все дальше и дальше уходит вглубь материка, но не выносит жизни в глухих хвойных лесах и погибает очень скоро.

Об уменьшении площади обитания пятнистого оленя можно судить из сопоставления описаний исследователей Уссурийского края с настоящим временем.

Маак, различая двух пятнистых оленей — лань (Cervus Раша) и неизвестный вид Cervus Sp., говорит о первом: «подвигаясь по р. Уссури вниз по течению, мы замечаем, что лань делается все менее и менее частой; наконец, за устьем реки Има туземцы могли рассказать мне несколько редких случаев, из которых можно заключить, что лань еще здесь водится. Дней за 10 до моего путешествия было убито несколько этих животных у подошвы хребта Маканг, в горах Бихарка и Оионго. Судя по рассказам туземцев, самый северный пункт распространения лани по реке Уссури составляет местность Хат, немного выше устья реки Нора, где за два года до моего путешествия было убито два экземпляра. Теле как это животное весьма редко по среднему течению р. Уссури и притом китайцы очень охотно покупают летние шкуры, то я и не мог достать здесь ни одной. Мне удалось добыть только одну зимнюю шкуру с животного, убитого на р. Даубихэ».

О распространении этого животного за районом своего исследования Маак сообщает следующие сведения: «Китайцы говорили мне, что лань встречается весьма часто около города Гирина и г. Нингуты, а также в области реки Суйфуна, откуда переходит на рр. Мурень и Даубихэ».

О неизвестном виде оленя он сообщает: «Жители верхнего течения р. Уссури говорили, что вид этот, занимающий по величине середину между ланью и изюбрем и отличающийся от первой черной полосой на спине, встречается довольно редко, и панты его ценятся дороже против этих оленей».

Пржевальский также различает две формы пятнистого оленя (Cervus axis) и «другой». О распространении первого сообщает: «Он держится в большом количестве по побережью Японского моря и в области истоков р. Уссури, но уже вовсе не встречается в среднем течении этой реки. Таким образом, полярная граница его должна проходить приблизительно на широте течения р. Има или, быть может, немного севернее. Впрочем, по рассказам инородцев, пятнистый олень встречается ниже устья р. Има чрезвычайно редко и, по всему вероятию, заходит сюда случайно с юга... Некоторые уссурийские гольды приезжают для пантовки на Мангугай, Седими и другие побережные речки».

Второй вид Пржевальский описывает так же, как и Маак. Туркин и Сатунин сообщают, что в науке установлено две формы пятнистого оленя — крупный (Cervus hortulorum Swinhoe), область распространения какового ограничивается Южно-Уссурийским краем, где остров Аскольд представляет из себя единственный в мире естественный питомник, и меньший (Cervus sita mandshuricus Swinhoe). Нам известно, что в настоящее время пятнистый олень обитает лишь по бассейнам рек, вливающихся в Японское море на восток от бассейна реки Суйфуна, встречаясь на западе от этого бассейна лишь как редкость.

По отчету сучанского пристава за 1889 год на его участке, то есть начиная с бассейна реки Майхэ включительно до реки Вань-чин, было добыто 400 пар пантов на сумму 40 000 рублей. Между тем известные наши охотники братья Худяковы вынуждены были с 1895 года соединить пантовку с убоем морского зверя в области Засучанья и, наконец, заняться исключительно добычей рыбы. Таким образом, и в прибрежной полосе олень ради дорогих пантов истреблен уже в значительной степени.

Было бы ошибочно думать, что чем глубже уходить в горы от Уссури или от моря к хребту Сихотэ-Алинь, тем зверей будет больше. Как раз наоборот: тайга в истоках Имана, Бикина, Хора, Анюя, Коппи, Тумнина и Хунгари представляет собой в полном смысле слова лесную пустыню. Невольно бросается в глаза совершенное отсутствие звериных следов. Только изредка кое-где встречаются одинокие «дикушки»[14].

Ниже по течению рек, по мере приближения к Уссури и к морю, тайга как бы опять понемногу оживает: чаще начинают попадаться птицы, потом белка, кабарга и, наконец, более крупные животные.

Истинным бичом Уссурийского края является гнус: все, что может дать любителю природы хорошая погода — все отравляется мошкарой. Днем мошкара слепит глаза; от ее укусов открываются кровоточивые ранки и по всему лицу начинается экзема. Едва солнце скроется за горизонтом и сумерки начинают спускаться на землю — появляются москиты — «мокрец», как называют их наши крестьяне. Эти мельчайшие, невидимые для глаза насекомые забираются за ворот рубашки, лезут в рукава, под одеяло — люди озлобляются и начинают нервничать. Если посмотреть сзади на идущего впереди человека, то он кажется как бы в облаке серого тумана — это «гнус». Смазанное маслом ружье, повешенное на ночь на дерево, к утру становится неузнаваемым — точно оно висело над дымом и густо покрылось копотью — это «москиты». На угасшем костре, поверх золы, остается толщиною в несколько сантиметров слой комаров и мошек. Все звери в это время бегут из тайги к морю или избираются на высокие горы, где на гольцах ночной ветер дает им защиту. Только один лось остается в долинах, но и он спускается к рекам и залезает совсем в воду, оставляя на поверхности только ноздри, глаза и уши. В тихую ночь издали слышно, как он встряхивает головой и х лопает по воде ушами, стараясь брызгами отогнать докучливых насекомых. Выйдя на берег, он торопливо пасется, пока шерсть его еще мокрая. Но вот шерсть снова начинает просыхать, укусы мошек становятся чувствительны. Наконец терпение его истощается, он бежит к реке и вновь с шумом бросается в воду.

К насекомым, сильно изнуряющим скот, относятся также и клещи (Ixodes ricinus). Этих насекомых всегда много в лесистых местах, преимущественно в кедровниках к западу от Сихотэ-Алиня. Они появляются обыкновенно ранней весной, после первого таяния снегов, и держатся до июня месяца.

У диких коз и оленей голова, уши сплошь усеяны впившимися в тело клещами. Когда насекомые напьются крови, то становятся похожими на грозди винограда или на сплошные массы болячек блестящего серого цвета.

В заключение остается сказать несколько слов о рыбах «Salmoides».

Кета (Oncorhynchus Keta Walb.[15]), описанная впервые Палласом под именем Salmo lagociphalus, горбуша (Oncorhynchus gorbuscha Pul), форель (Salvelinus alpinus malma Walb.), кунжа (Salvelinus leucomaenis Pallas) — все принадлежат к таким рыбам, которые большую часть своей жизни проводят в море и только для метания икры собираются большими стаями, идут в реки и поднимаются далеко вверх по их течению, если только размеры реки тому не препятствуют.

Интересной особенностью является то обстоятельство, что ходовая рыба входит в те только реки, которые берут начало в горах Сихотэ-Алиня. Вероятно, это потому, что реки эти многоводные и больше других.

Вестниками хода рыбы являются чайки. Эти пернатые летят целыми стаями вдоль берега моря, с криками кружатся около устьев рек, садятся, плавают и ныряют. Иногда этих птиц бывает так много, что местами вся вода около берега издали кажется как бы покрытой снегом.

Поднимаясь по рекам, все лососевые рыбы идут вверх по течению лишь до тех пор, пока не встретят препятствия, которые им трудно преодолеть. Тогда рыбы ищут ближайший приток из числа наиболее крупных, по которому и идут дальше, пока снова не наткнутся на преграду и т.д. Например, по реке Такэме кета поднимается лишь до середины ее течения, а далее идет по реке Такунче, которая несравненно меньше и короче, чем вся остальная часть Такэмы.

Инородцы заметили, что если горбуши было много, то кеты будет мало. И действительно, такая зависимость рыб друг от друга или, вернее, такое чередование их хода как будто наблюдается. Вверх по рекам горбуша проникает значительно дальше, чем кета. Быть может, это зависит от того, что горбуша почти вдвое меньше кеты.

Днем горбуша стоит почти неподвижно в глубоких местах. Сквозь чистую прозрачную воду можно наблюдать за движениями каждой отдельной рыбы. Местами она стоит такой массой, что совершенно бывает не видно дна. Тысячи рыб занимают целые площади.

Кета смелее горбуши. Она и днем идет через пороги и часто выходит на мели. Горбуша же только ночью оставляет глубины и в темноте идет на перекаты.

В период метания икры кета держит себя несколько иначе, чем горбуша. Самцы входят в реку раньше самок; они долгое время держатся около устья, часто выходят обратно в море и нова возвращаются в реку. Так они гуляют спокойно до тех пор, пока не появятся самки. Как раз к этому времени у самцов появляются большие острые клыки. Тогда начинаются поединки. Эти рыбы донельзя драчливы. Я видел раз, как один самец схватил другого за спину, и так обе рыбы шли, не разделяясь, по крайней мере шагов двести. Ороч, бывший со мной, убил острогой ту и другую, и у обеих рыб на спинах были маленькие колотые ранки — следы зубов других, более сильных соперников. Когда рыбы дерутся, они настолько бывают ослеплены яростью, что не замечают приближения человека. Обыкновенно в таких случаях надо бить нижнюю рыбу. Она думает, что боль причиняет ей другая, верхняя рыба, и со своей стороны еще с большею яростью ее кусает. Мне удалось один раз видеть, как ороч убил одного самца кеты острогой и поднял его из воды на воздух. Велико было наше удивление, когда вместо одной рыбы оказались две, причем одна крепко держалась зубами за другую. Впрочем, она скоро поняла опасность и, раскрыв свои челюсти, снова упала в воду.

Все лососевые рыбы назад в море не возвращаются. Они гибнут в верховьях рек, измученные, изнуренные, израненные. Много рыбы остается выброшенной на берег. В этих местах воздух заражен зловонием. В заводях, где нет течения или оно очень слабое, вода сильно отдает запахом разлагающейся рыбы. В это время на помощь природе являются медведи, лисицы, дикие свиньи, еноты, орланы белохвостые и вороны. Эти ассенизаторы в течение всей осени, пока не выпадут снега, трудятся над очищением верховьев рек от рыбных завалов. Остальная неубранная дохлая рыба весной, с вскрытием реки, вместе со снеговой водой выносится обратно в море.

В конце апреля или в начале мая из икры в реках развиваются мальки. Это новое поколение тотчас же по вскрытии от льда рек уходит в море, где и живет в течение 5 лет, пока не придет и их очередь идти в пресноводные реки и воспроизводить себе подобных.

Климат

Большое количество воды, задерживаемой растительностью на поверхности почвы, не могло не отозваться и на климате всей страны. Таким обилием влаги климат этой области обязан не только своему географическому прибрежному положению около моря, но и тому обстоятельству, что нижние слои воздуха постоянно и непосредственно соприкасаются с огромной испаряющей поверхностью лесов и бесчисленного множества болот, находящихся не только по низинам в долинах рек, но и по склонам гор и даже на самых перевалах.

Летом сырость климата усугубляется еще и деятельностью муссонов, дующих с моря со стороны Ю и ЮВ и несущих с собою всегда дожди и туманы. Зимою же сухой СЗ ветер, пробегая над сырыми лесами Уссурийского края, быстро поглощает всю влагу и уносит ее в море. Вот почему одну половину года (весна и лето) этот климат чрезвычайно влажен, другую (осень и зима) — он чересчур уже сух. В первом случае климат будет сырым морским, во втором — сухим континентальным.

О том, насколько летом воздух сырой, можно судить по тому, что кожа, протертая накануне, па другое утро покрывается плесенью, а через сутки становится совершенно зеленой; газетная бумага при перелистывании не шуршит — она становится дряблой; табак не горит; перед тем как курить, его подсушивают над огнем. Зимой получаются явления обратные. Газетная бумага делается чересчур уже сухой, скручивается и легко ломается на сгибе; кожа ссыхается. Чтобы она не потрескалась, ее надо смазывать; табак высыхает настолько, что при набивании папирос он без всякого усилия растирается в порошок; чтобы предотвратить это, его спрыскивают водой. Слизистые оболочки в носу и в горле пересыхают. Для того чтобы сделать в комнатах воздух влажным, приходится пульверизировать, кипятить воду, развешивать мокрые простыни и т.д.

Муссоны, дующие с моря со стороны Ю и ЮВ к берегам Уссурийского края в течение весны и лета, и противоположные им С и СЗ ветры, дующие поздней осенью и зимой со стороны суши, — явление вполне естественное. Если мы обратимся к картам изобар, указывающим положение барометрического максимума (760—770) и минимума (740—750) по полугодиям на материке и в море, и если примем еще во внимание неравномерное нагревание (летом) и остывание (зимой) огромного Азиатского материка и обширного водного пространства Великого океана, то вопрос об упомянутых ветрах разрешается вполне определенно. Зимой вся восточная Азия лежит по левую сторону «депрессии» и по правую сторону области высокого давления, находящегося около Якутска, а так как по закону Бейс-Баллот[16] движение ветра должно быть циклонического характера, то есть обратное движению часовой стрелки, то направление ветра должно быть от С и СЗ к Ю и ЮВ, что на самом деле и наблюдается.

В конце лета, перед началом осени южные и юго-восточные муссоны кончаются. Их сменяют тихие ветры, дующие с материка на море. Это будет как раз переменное время, когда атмосфера на море и суше находится (но недолго) в сравнительном равновесии. Несколько позже, а именно в конце сентября и в октябре месяце, наступает период равноденственных бурь и крайне переменная, неустойчивая погода. То же самое, только в обратном порядке, происходит и весной: те же сильные ветры и бури, что и осенью, имеют место в марте и апреле; также тишина и продолжительный штиль наблюдаются в конце мая и в начале июня месяцев.

Громада гор Сихотэ-Алиня в климатическом отношении делит весь Уссурийский край на два резко отличающиеся друг от друга района: 1) прибрежный с сильно выраженным морским климатом и 2) западный (бассейн Уссури) с климатом более континентальным. В прибрежном районе (Посьет — Владивосток, залив Америка, залив Св. Ольги, мыс Туманный и далее к заливу Де-Кастри) отсутствуют большие морозы, но зато дуют очень сильные ветры, бывают частые снежные бури. Снега выпадают неглубокие. Вследствие сухости воздуха они испаряются совсем еще задолго до наступления оттепели. Лето дождливое, туманное.

Чаще всего появляются туманы при ветрах с ЮB, Ю, ЮЮЗ, реже со стороны В, еще реже — с СВ и никогда не бывает от 3, СЗ, и С. Оно и понятно: достаточно взглянуть на карту, чтобы увидеть, что по отношению к Уссурийскому краю со стороны СВ—ЮЗ раскинулся Великий океан со своими краевыми морями около восточных берегов Азии, противоположная же сторона (С—3) занята обширным материком с пустынями и с великой Сибирской низменностью, обращенной к Ледовитому океану.

Обыкновенно, если ветер начал дуть с моря, надо ждать тумана. Действительно, в таких случаях резко очерченная линия горизонта постепенно становится неясной, расплывчатой, неопределенной. Кажется, будто она затянута мглою. Мгла эта движется к берегу, как будто поднимается выше, постепенно становится гуще и, наконец, превращается в туман. Иногда туман образуется на горизонте сразу, и в таком случае он двигается стеной. Медленно ползет он к берегу, взбирается по распадкам в горы, заволакивает мысы и заполняет собою долины. Горные вершины кажутся разобщенными, одинокими островами, а самый туман — наводнением. Впечатление это настолько велико, что неохотно и с робостью спускаешься с озаренного солнцем возвышенного места и с опаской погружаешься в море тумана.

Туманы в Уссурийском крае редко бывают сухими; они влажны настолько, что трава становится мокрой, как от росы. Иногда туман моросит и обильно смачивает землю как дождем подряд в течение нескольких суток, до тех пор пока не переменится ветер и не угонит его обратно в море. Когда туманы медленно поднимаются кверху, они разряжаются дождями. Дожди идут сильно и с удивительным постоянством.

На побережье моря между мысами Арка и Олимпиады и севернее туман сырой, пронизывающий; но он не отзывается гибельно на хлебных растениях. Это видно из того, что ни у старообрядцев, живущих здесь уже двенадцать лет, ни у китайцев ни разу пьяного хлеба не бывало. Причину этого явления надо искать, вероятно, в том, что туманы эти холодные, тогда как в Южно-Уссурийском крае около Владивостока они теплые — парят.

Разница в температурах ясного солнечного дня и туманного дождливого большая (14—28°С). Это сказалось и на произрастании не только хлебных, но и всех других растений. Поэтому на берегу моря вспашка производится только в мае месяце, покос — в конце августа, а хлеб жнут иногда в октябре. Но благодаря длинной осени это не мешает хозяйству, и жители от этого нисколько не страдают. В 1906 году мне лично удалось наблюдать разницу во время произрастания хлебов. В то время как на реке Вай-Фудина и Тадушу овес был низкорослый и еще зеленый, в долине реки Ли-Фудзина он был уже высокого роста, желтого цвета, а само зерно наливалось и созревало.

Липа и черемуха цветут ровно на месяц позже, чем на западе. На Бикине хлеб колосится тогда, когда на побережье он еще зеленый, низкорослый.

Западный район (озеро Ханка, реки Даубихэ, Улахэ, Ното, Иман, Бикин, Хор и др.) отличается более суровой зимой, здесь снега выпадают глубокие, холода наступают значительно раньше, но таких больших ветров, как в прибрежном районе, здесь не бывает. Лето такое же дождливое, как и на берегу моря, но туманов гораздо меньше, и потому дней сухих, теплых, солнечных больше.

Туманы по ту сторону Сихотэ-Алиня мало проникают, а если и доходят, то уже в виде облаков, и идут довольно высоко над землей. На перевалах я неоднократно наблюдал климатическую разницу по обе стороны хребта Сихотэ-Алинь. В то время как восточные склоны его и псе побережье были сплошь покрыты массами густого тумана, на западе, насколько хватал глаз, воздух был чист и прозрачен. Таким образом, Сихотэ-Алинь, несмотря на незначительную высоту, все же является серьезным препятствием для движения ветров от моря вглубь страны.

Вследствие того, что главная горная цепь протянулась параллельно берегу моря, разница во времени наступления времен года в прибрежном районе и к западу от Сихотэ-Алиня в бассейне Уссури огромная. Осенью на западе в то время, как все реки уже покрываются льдом и по ним устанавливается санная дорога, реки прибрежного района еще не начинают замерзать. Весною происходит явление обратное. В то время как по Уссури и Амуру сообщение уже прекратилось и со дня на день ожидается вскрытие реки, в то время как по рекам Иману, Бикину, Хору, Анюю и Хунгари плывет уже лед, — реки, текущие к морю, еще не начинали трогаться.

В 1909 году в конце февраля на реке Анюе стали уже появляться проталины, и снеговая вода шла поверх льда так, что сообщение в нижней и средней части реки было прекращено совершенно. Инородцы убеждали меня не смущаться этим и советовали не торопиться. Я опасался, что ледоход застанет меня на половине пути, где-нибудь в верховьях Коппи. Они говорили, что по мере того как я буду подходить к хребту Сихотэ-Алинь, лед на реке будет все крепче и крепче, и что река Коппи станет вскрываться еще дней через двадцать. И действительно, когда я дошел до верховьев реки Анюя, то на биваках мы не могли найти воды, и потому чайники наполняли льдом и снегом. То же самое было и на Коппи. 28-го марта мы достигли моря, и тут только увидели такую же картину вскрытия реки, какую мы наблюдали в низовьях Анюя в конце февраля месяца.

Прилагаемые здесь таблицы дают представление о числе ясных, облачных, туманных и дождливых дней в году.

Эти таблицы наглядно показывают, насколько два года, стоящих рядом, резко отличаются друг от друга, насколько климат Уссурийского края непостоянен и насколько он зависит то от влияния моря, то от влияния материка.

Теперь посмотрим движение температуры в Зауссурийском крае на берегу моря (район: мыс Олимпиады — река Самарги) за 1908 год.

Ход температуры по месяцам в Никольск-Уссурийском за девятнадцать лет* будет иной.

*Сведения эти получены от капитана Генерального штаба Забелина.

Суммируя все вышеизложенное, мы видим, что в Зауссурийском крае сказывается близость моря. Море стремится к выравниванию температур во временах года. Это же надо отнести и к Владивостоку и к Посьетскому району. К западу от Сихотэ-Алиня колебания эти значительно резче, но количество атмосферных осадков приблизительно одно и то же, что всецело зависит от муссонов, дующих с моря в течение летнего полугодия.

Пути сообщения

Насколько Южно-Уссурийский край богат путями сообщений, настолько в северном районе они отсутствуют совершенно. На юге существуют и железные дороги, и почтовые тракты, грунтовые и обыкновенные проселочные дороги, и бесчисленное множество троп бороздят край по всем направлениям.

Время постройки одних из этих путей кроется в глубокой древности Бохайского царства[17]; другие еще в 60-х годах были излюбленными дорогами китайского населения, сообщающегося с заливом Св. Ольги и с бухтой Мэа (Владивосток); впоследствии крестьяне, казаки и переселенцы проложили дороги около своих деревень; русское правительство устроило сеть почтовых сообщений по Уссури, на Новокиевское, к Анучину, по реке Даубихэ и по побережью моря через Сучан, к заливу Св. Ольги, а в последнее время дороги переселенческой организации стали проникать в такие уголки Уссурийского края, где были найдены места, хоть мало-мальски годные для заселения.

Тропами Южно-Уссурийский край обязан китайскому населению. В погоне за соболем и в поисках женьшеня энергичные сыны Поднебесной Империи проникали в самые дебри «Цамо-Динза и Хуалаза, Да-дянь-Шань и Сихотэ-Алиня». В каждой долинке всегда можно найти тропку, которая непременно приведет путника к фанзочке соболевщика-китайца.

Не то представляет из себя центральная и северная часть Уссурийского края. Здесь всякие пути отсутствуют совершенно. Единственные путеводные нити — это реки. Нет даже ни малейшего намека на тропу. Только вдоль горных хребтов, по гольцам и осыпям, лоси протоптали свои дорожки. Но руководствоваться этими дорожками нельзя, потому что они заведут путника в такие дебри, откуда выбраться будет уже невозможно.

У местных инородцев есть два способа передвижения: 1) летом — на лодках и 2) зимой — с нартами на собаках. Второй способ скорый и наиболее удобный, если только снег не будет очень глубокий.

Если мы проведем прямую линию от Хабаровска к югу в меридиональном направлении до хребта Сихотэ-Алинь, к перевалу с реки Ли-Фудина на реку Таудушу, и отсюда направим ее к северо-востоку к мысу Олимпиады, то все, что будет находиться западнее этой линии в бассейне Уссури и восточнее ее на берегу моря, а равно и вся южная часть Уссурийского края около залива Петра Великого — есть места, заселенные гольдами, корейцами, китайцами и русскими переселенцами. Вся же остальная часть страны и в особенности обширные северные районы представляют из себя такую область, к которой более чем применимо выражение «лесная пустыня». Целыми неделями можно идти и нигде не встретить души человеческой. Только по большим рекам можно еще кое-где найти юрты орочей — удэге. Но этих инородцев так мало, стойбища их так удалены друг от друга и места их обитания так непостоянны, что на эту встречу не всегда можно рассчитывать.

Надо заметить, что инородцы летом никогда не переходят через Сихотэ-Алинь. Летний путь сопряжен с чрезвычайными трудностями, с большими лишениями, с опасностями для жизни и с такими неожиданностями, что быть заранее уверенным в выполнении намеченного маршрута невозможно. Летнее путешествие совершается на лодках. Когда река станет очень мелкой, плавание прекращается. Отсюда люди пешком с котомками за плечами идут к водоразделу, переваливают горный хребет и спускаются по ту его сторону до тех пор, пока не дойдут до такой реки, где плавание становится опять возможным. В большинстве случаев на такой переход надо употребить двое — трое, редко четверо суток. Выбрав подходящее дерево, орочи валят его, выдалбливают лодку и в ней уже спускаются вниз по течению реки. Значит, все заключается в том, чтобы найти подходящее дерево. Это не везде и не всегда возможно. Недостаточно сделать «улимагду» (орочская лодка), надо уметь плыть в ней, надо приспособиться к рекам, изучить их свойства. К сожалению, это дается только многолетним опытом.

Орочская лодка — это длинный долбленый челн с тонким дном и с тонкими стенками; носовая часть лодки заканчивается широкой веерообразной доской, немного загнутой к верху, благодаря этому приспособлению лодка не врезается в воду, а, так сказать, взбирается на воду. 11а таких лодках орочи плавают стоя, упираясь в дно реки шестами. Надо поражаться их бесстрашию и ловкости, с которой они управляются с лодкой на быстрине реки.

Китайцы-зверовщики и искатели женьшеня, если им случается идти по рекам, всегда нанимают для этого инородцев. Сами же они самостоятельно не пускаются в это плавание, а если и рискуют, то плавания их всегда кончаются крушениями, и человеческие жертвы среди них не составляют редкости.

При движении в лодках расчет пути должен быть такой: там, где зимой при хорошей дороге и при хорошей погоде удается сделать в сутки верст тридцать, летом на лодке против воды — втрое менее, то есть 10 верст, и то лишь при условии, если уровень воды в реке будет невелик. Если же уровень воды будет повышен, значит удастся передвинуться вверх еще меньше. Во время половодья плавание на лодках совершенно прекращается порой недели на две. Тогда не только вдоль по реке нельзя ехать, но невозможно переплыть даже и на другую ее сторону.

Обыкновенно там, где инородцы тратят на подъем лодки вверх к водоразделу дней десять, они спускаются назад вниз 1½— 2 суток.

Было бы ошибочно думать, что спускаться по таким быстрым рекам безопаснее, чем подниматься. Именно наоборот: подъем безопаснее спуска. При сплаве надо быть очень осторожным и далеко смотреть вперед, надо хорошо знать реку, знать, когда и в какую проточку следует свернуть. Беда смельчаку, который, не зная реки, пустит лодку по воде, как говорится, «на волю Божию»: в момент лодка исчезнет под буреломом; остановить ее нельзя; никакие человеческие усилия не могут сделать этого. Вот почему орочи, когда спускаются по реке, никогда не дают лодке плыть свободно и не дают ей полного хода, а всегда задерживают ее, часто останавливаются, выходят на берег, осматривают протоки и тогда только двигаются далее.

Население

Современное население Уссурийского края довольно смешанное. Оно состоит из русских, корейцев, гольдов, орочей-удэге и китайцев.

Русские в Уссурийском крае расселились узенькой полосою по реке Амуру, затем по долине реки Уссури, по низовьям всех правых ее притоков, около озера Ханка, в верховьях Уссури (Даубихэ и Улахэ), в прибрежном районе Южно-Уссурийского края и отдельными вкраплинами около устьев рек на берегу Японского моря, до мыса Олимпиады.

Начиная с 1907 года переселение в Уссурийский край сильно увеличилось. На тех местах, где раньше жили китайцы, раскинулись русские деревни, правда, бедные, необстроенные. Но все же общий характер населения принял другую физиономию.

В 1910—1911 годах русских в Уссурийском крае насчитывалось 523 840 человек.

Корейцы поселились главным образом в Посьетском и Приханкайском районах, на Сучане, Таудими, по долинам рек Даубихэ и Улахэ и в южной части Ольгинского стана.

С 1900 по 1910 год численность корейцев увеличилась с 24 000 до 55 000 человек[18].

За последние пять лет широкая волна переселенцев влилась в Уссурийский край и потеснила собою и китайцев, и корейцев, и инородцев. Если сравнивать этнографическую карту Уссурийского края академика Шренка и карту 1894 года, приложенную к трудам Приамурского Отдела Императорского Русского Географического Общества, с картой современного распределения народностей, то увидим, что изменения произошли только в южной части Уссурийского края — на побережье моря до мыса Олимпиады, по реке Уссури и по низовьям ее притоков. Северная же часть страны и центральная область Сихотэ-Алиня остались такими же, какими они были во времена Максимовича и Шренка.

В Уссурийском крае в миниатюре произошло то, что и в Европе в средние века во время «великого переселения народов». Русские потеснили китайцев и корейцев, китайцы частью отодвинулись вверх по рекам, частью ушли в Маньчжурию, корейцы тоже начали переходить в северные районы, вместе те и другие потеснили инородцев, и эти последние еще дальше ушли в горы.

В настоящее время орочи-удэге обитают главным образом по верхнему и среднему течению рек Имана, Бикина, Хора, Анюя и по низовьям Хугари, на берегу моря к югу, начиная от реки Ботчи до реки Такэмы (мыс Видный)[19]. Что же касается инородцев, живущих в Южно-Уссурийском крае по рекам Даубихэ, Улахэ, Тадушу, Аввакумовке и далее до реки Сучана, то они окитаились и совершенно утратили свой орочский облик. Общая численность всего этого народца 1 615 человек.

По рассказам самих удэге, раньше в прибрежном районе их было так много, что «белые лебеди пока летели от Императорской гавани до залива Св. Ольги от дыма, поднимавшегося от их костров, становились черными», — так говорили они о многочисленности своих поселений.

Причин вымирания инородцев много. Одна из главных — болезни, которые занесли к ним русские и которым они чрезвычайно подвержены. Особенно сильно свирепствует среди них оспа. От оспы они вымирают страшно быстро. В течение нескольких суток от целого стойбища не остается ни одного человека. Главные распространители заразы — вода, грязь в жилище и грязь на теле самого ороча, и то обстоятельство, что здоровые люди, находясь под одной кровлей с больными, имеют постоянное с ними общение. До прихода русских у орочей этих болезней не было. Инородцы гибнут еще и от других инфекционных заболеваний, как, например, чахотка и корь. Последняя для них страшна своими осложнениями.

Другими причинами вымирания инородцев будут психически подавленное состояние духа и прогрессивное обеднение стародавних звериных и рыбных промыслов. Потребности к жизни возросли, а реки и тайга стали давать меньше.

Как и орочи, уссурийские гольды также подвергались массовым эпидемическим заболеваниям несколько раз. Эти болезни страшно косили их. В настоящее время еще немного этих инородцев осталось в низовьях реки Уссури. В верхнем же течении этой реки и по рекам Иману, Викину и Хору остались только кое-где одиночные личности, но и те, будучи сильно притесняемы китайцами, стали уходить на Уссури.

Раньше много гольдов жило по рекам Даубихэ и Улахэ, но, потесненные русскими переселенцами, они стали отходить на север. Впрочем, в последнее время Переселенческое управление стало устраивать и их на землю, давая по 15 десятин земли на каждую семью.

Если обратиться к истории всех завоеваний, всюду представляется грустная картина бедствий, терпимых туземцами от пришлецов. В таком же тяжелом положении очутились и наши инородцы.

Русские переселенцы не хотят признавать их за инородцев, считают китайцами и жестоко их притесняют. Китайцев выселить можно — у них есть своя земля, есть своя родина, корейцев можно тоже выселить. Но куда выселить инородца, для которого Уссурийский край есть родина? Теснимые колонистами, орочи-удэге бросают свои веками насиженные места и все дальше и дальше уходят в горы. При таких условиях инородцы жить не могут, и вымирание их произойдет скорее, чем это можно предположить.

«Как бы ни было продолжительно пребывание дикарей в той или иной местности, оно все же мимолетно. С уходом их исчезают и следы их пребывания.

Гораздо больше влияния на жизнь в крае и даже на самих инородцев имели китайцы». Им-то мы и посвятим все дальнейшее изложение.