Китайцы в Уссурийском крае

Китайские организации в городах

С 1910 года русское правительство начинает принимать энергичные меры к борьбе с китайским засильем в Уссурийском крае. Учреждаются новые лесничества и увеличивается лесная стража. Как только китайцев начали прижимать в тайге, они все бросились на мелочную торговлю, на торговлю вразвоз и на скупку пушнины у инородцев.

Надо поражаться, с какой быстротою они сумели организовать это дело. Тут наблюдается правильная организация, целая система, малозаметная со стороны для простого глаза. В настоящее время нет ни одной деревни, в которой не было бы китайской лавки. Лавки эти не есть самостоятельные торговые единицы. Получая из городов от главных фирм лежалые товары и всякую заваль, они успешно сбывают ее по высокой цене в провинции как за наличные деньги, так и в обмен на предметы охоты, даже на овощи, зерновые продукты и пр.

Свидетельства на право скупки пушнины китайцам выдает владивостокская городская управа. Какое отношение городская управа имеет к пушному промыслу во всей Приморской области, сказать трудно!.. Это недоразумение, оставшееся от прежних лет. На самом деле под личиной торговца вразнос и скупщика пушнины в китайце всегда скрывается хищник. Раз только он придет с продовольствием и с инструментами в такое место, где нет инородцев или где невозможно заниматься скупкой мехов, — он будет хищник-соболевщик. Эти хищники прежде всего стараются оградить себя со стороны чинов лесной стражи и поэтому всегда запасаются разного рода рекомендательными письмами и промысловыми свидетельствами. Под покровом этих документов китайцы едут в самые тихие таежные районы и там на свободе занимаются охотой и звероловством.

Торговые интересы китайцев в городах тесно связаны с морскими их промыслами и с деятельностью в тайге соболевщиков. Связь эта в значительной степени поддерживается при помощи морского каботажа.

Китайский каботаж в Уссурийском крае особенно развит в заливе Петра Великого (в районе Посьет и зал. Америка).

С высоких гор, окаймляющих Владивосток, наблюдателю открывается далекий вид в море. В ясную погоду отсюда видно, как все это море до самого горизонта пестрит парусами. Это китайские шаланды (шхуны) и шампунки (шлюпки). Все они, как бы сговорившись, двигаются в одном направлении — они идут по ветру или лавируют против ветра; все он везут китайцев и их грузы.

Из Сучанского, Судзухинского, Шкотовского прибрежных районов китайцы постоянно отправляют свои шаланды на городской рынок с мехами, опиумом, оленьими жилами и хвостами, со шкурами зверей, с овощами, зерном, дровами, табаком, морской капустой и т.п. Доставленные в город грузы эти немедленно забираются торговыми фирмами и пускаются в оборот, а шаланды, получив от них обменный груз и новые инструкции, уходят опять на побережье и так продолжают работать до глубокой осени, пока не закроется навигация.

С 1907 года принимается ряд мер к ограничению и упорядочению китайского каботажа. Прежде всего их старались зарегистрировать и обложить денежными взносами, с выдачей билета на право плавания в русских водах.

Мера эта дала небольшой доход русской казне, но по существу оказалась слабым паллиативом. Большая часть китайских шаланд не заходила во Владивосток вовсе и потому совершенно не нуждалась в билетах.

Согласно статье 197 Устава Торгового, на русском судне дозволяется иметь иностранных матросов не более четвертой части. Законом от 22 января 1911 года разрешено временно, до первого января 1913 года, на судах, совершающих рейсы между портами Тихого океана и прилегающих к нему морей, иметь в числе судовой команды иностранных подданных в количестве, не превышающем половины численности всего экипажа на данном судне.

С тех пор как было объявлено воспрещение перевозки безбилетных китайцев и их грузов на пароходах, китайцы понизили фрахт, и шхуны их стали еще лучше работать.

Надо иметь в виду, что большая часть китайского груза перевозится не на пароходах, а на шаландах; китайцы лично сами также предпочитают ездить на шаландах под видом матросов. На пароходах ездят, главным образом, купцы и подрядчики, имеющие на руках документы.

Как только начались стеснения, находчивые китайцы тотчас же приспособились. Они подняли русские флаги и наняли подставных лиц из числа русских безработных, которых всегда есть достаточно в любом портовом городе. За ничтожную плату, даже за бутылку водки, такой безработный встречает шаланду, когда она подходит к берегу, заявляет властям, что судно это принадлежит ему, что именно он хозяин груза и что приехавшая на шаланде партия китайцев — его матросы. Затем матросы эти снова превращаются в пассажиров, сходят на берег и увозят свои товары.

Из числа всех китайских шаланд, плавающих в русских водах, надо считать, что не более одной трети действительно принадлежит русским, остальные — все китайские.

Со свойственной китайцам способностью всегда сорганизовываться для взаимной поддержки друг друга уссурийские манзы, живущие в городах, объединились и образовали общества взаимопомощи и торговые общества, которые имеют здесь и политическое значение.

Общества эти существуют не только в городах, но и во всех более или менее крупных населенных центрах, где только есть лавки китайцев, а именно: в Посту Св. Ольги, на реке Сучане, в Шкотове, в Посьете, в Барабаше, в Новокиевске, в Черниговке, в Спасском, в Лутковке, на реке Иман, в Анучине и т.д. Членами этих обществ состоят все богатые китайцы и все местные торговцы. Из своей среды они выбирают правление, состоящее из председателя, его помощника, писаря и казначея. Общества эти имеют свою полицию, через которую они держат в своих руках все инородческое население, всю торговлю и таксируют цены на все предметы первой необходимости и звериный промысел.

С русской точки зрения общества эти существуют в помощь русской полиции и для борьбы с хунхузами, а с китайской точки зрения они существуют: 1) для разбора уголовных дел и таких дел, которые так или иначе затрагивают их общественные интересы, 2) для сбора налогов, предназначенных для усиления денежных средств, 3) для торгово-промышленных целей и 4) для того, чтобы в экономической борьбе создать противовес русским.

В самом деле, зачем существуют эти общества?!

Разве недостаточно для иностранцев консульской помощи и русских властей? С одной стороны, мы делаем попытки к искоренению китайского засилья и к обрусению местных инородцев, а с другой стороны — поощряем деятельность китайских обществ и тем даем китайцам полную возможность жить своей жизнью и не считаться с русскими законами.

«Бывший приамурский генерал-губернатор Духовской, признавая существование таких китайских обществ ненормальным и несогласным с законами Российской Империи и вредным в административном и политическом отношениях, решил их уничтожить, и потому с введением в крае судебных установлений в 1897 г. они окончательно должны были быть упразднены. Однако эти общества продолжают существовать тайно и по сие время».

Основание Владивостокского Общества взаимопомощи относится к 1881 году, официально же оно стало известным с 1907 года. Хабаровское Общество основано было в 1889 году и Никольск-Уссурийское открыто в 1908 году в июне месяце. В 1909 году общество это получило из Пекина от Министерства труда, торговли и земледелия (Кун-гун-тан-бу) печать (Гуань-фань) с надписью: «Швон-чинза Хвой-тан у цзун-хуй».

Уставы этих трех обществ написаны на русском и китайском языках. Однако русский перевод умышленно сделан неточно. Общества эти обязаны были о деятельности своей ежегодно представлять отчеты в Китай в Министерство торговли, труда и земледелия. Давать отчеты перед русскими властями заставляет их лишь одна необходимость, желание оградить себя от вторжения во внутреннюю жизнь общества русских чиновников и опасения, как бы из-за непредставления отчетов общества не закрыли.

Все китайские торговые общества в Уссурийском крае находятся в полнейшей зависимости от шанхайского Объединенного Общества коммерсантов (Лян-хво-хуэй), откуда они и получают все директивы. Это же шанхайское общество устанавливает цены на сырые продукты в Приамурье и искусственно повышает и понижает их в зависимости от обстоятельств.

Деятельность обществ взаимопомощи и всех вообще торговых ассоциаций тесно связана с политическими обществами (Гуан-и-хуэй) и не ограничивается одними городами, а распространяется по всему краю, где только есть китайцы, будь то земледельцы, купцы, охотники, искатели женьшеня или промышленники на берегу моря. Эти ответвления вырабатывают свои правила, обязательные для всех, живущих в данной местности, и играют крупную роль в общественной жизни уссурийских манз, далеко заходя за пределы взаимопомощи и торговли. В нужный момент эти организации все сразу объединяются в совместной работе и тогда выступают как компактная сила объединенного общественного мнения, с которыми русским властям так или иначе приходится считаться. Протесты и выступления на местах всегда находят отклики и в других пунктах по всему краю, во всех городах, и даже в самом Китае. Китайцы, подчиняясь необходимости представлять отчеты русскому правительству, в то же время парализуют всякое его активное вмешательство во внутреннюю свою жизнь, выставляя заслоном на русской территории свою (китайскую) полицию, русской же властью санкционированную, а следовательно, и стоящую в глазах местной администрации вне всяких подозрении. Это чудовищная аномалия! Государство в государстве?! Вслед за китайской полицией отчего бы не пригласить и китайские войска для защиты нас от тех же китайцев, отчего бы не пригласить японскую полицию для защиты нас от японцев и отчего бы не действовать в том же духе по отношению ко всем соседним народам? Ложное положение вещей, созданное таким международным раздвоением государственной власти в Уссурийском крае, подрывает наш престиж перед теми же китайцами и в глазах туземных инородцев.

Те многочисленные китайские ассоциации, которые разбросаны по всему Уссурийскому краю, по моему твердому убеждению, являются ничем иным, как автономными ответвлениями тайной и внешней политики Китая, вылившейся в формы обществ торгового и взаимопомощи (шанхайское Объединенное Общество коммерсантов).

В том, насколько хорошо поставлен у китайцев шпионаж за действиями русского правительства, я имел случай убедиться много раз на себе лично. Так, например, все перемены и мероприятия правительственных центральных учреждений в крае, касающиеся китайцев и даже меня лично, я узнавал от тех же самых китайцев раньше, чем получал почту. Ясно! Сведения эти исходили из китайских торговых фирм, находящихся в местах расположения этих учреждений.

Допуская самостоятельную торгово-промышленную деятельность китайцев на нашей территории, мы только усиливаем их и тем приносим непоправимый вред русским интересам. Тут многих решений быть не может, тут есть только один исход — это разрушение всяких политических и торговых китайских ассоциаций.

Китайцы захватывают край экономически, и потому способ борьбы с ними должен быть тот же самый!