Китайцы в Уссурийском крае

Промыслы

Источниками обогащения уссурийских манз торговля, звероловство, поиски женьшеня и морские промыслы; что же касается хлебопашества, то на него они смотрели только как на средство обеспечить себя пропитанием на время охоты и соболеванья.

Перечислим по порядку важнейшие из этих промыслов и посмотрим, что именно китайцы вывозили за границу.

Начнем с оленей.

Ежегодно, тотчас после зимы, все олени сбрасывают сухие рога и некоторое время ходят безрогими. Затем, когда снега растают и появится зелень, рога снова начинают расти, и каждый год вырастает одним отростком более. Молодые рога сначала мягкие, сочные и наполнены кровью — это и есть панты (по-гольдски — «фунту», по-китайски — «юн-цзяо»). Все жизненные силы зверя идут в это время в рост его головных украшений. Олени чрезвычайно их оберегают, уходят далеко в горы и забиваются в самую чащу леса. Вот почему найти пантачей очень трудно, и охота на них считается одною из самых тяжелых. Китайцы приписывают пантам такое же целебное свойство, как и женьшеню. Самые дорогие панты дает пятнистый олень. Ценность их доходит до 1000 руб. за пару. Рога изюбря значительно дешевле. Самые дорогие из них ценятся не более 300—400 руб. Как только верхние части пантов начинают окостеневать, они быстро падают в цене. В июле с них начинает шелушиться кожа. Изюбри стараются содрать ее; тогда они нарочно бродят по чаще и треплют рогами кусты и молодые деревья. К августу рога окончательно сформировываются и становятся твердыми. Как раз в это время начинается спаривание оленей и бои самцов за обладание матками.

Китайцы бьют оленей на прииске из ружей, бьют самострелами на лесных тропах, загоняют с собаками по насту и в особенности много истребляют лудевами. Лудева — это забор, преграждающий доступ животным к водопою. Забор этот делается из буреломного леса и часто тянется на значительном протяжении. Кое-где оставляются проходы и как раз против них роются глубокие ямы, искусно прикрываемые сверху мхом и сухой травою. Ночью животные идут пить воду, встречают забор, ищут проходов и попадают в ямы. Чтобы ямы не осыпались, внутри их устраиваются срубы так, как это делают в колодцах. Глубина ямы — около восьми футов. Случается, что летом во время дождей ямы наполняются водою. Чтобы попавшее туда животное не утонуло, на глубине трех футов от поверхности земли из толстых гладко оструганных палок устраиваются поперечины. Олень, попавший в такую яму, остается в висячем положении: брюхом и грудью он лежит на поперечинах и до дна не достает ногами. Поймать живого оленя очень важно для китайцев. Они осматривают у него рога. Если панты недостаточно еще выросли и обещают быть ценными, то оленя опутывают ремнями, вытаскивают из ямы и в особых станках держат его до тех пор, пока молодые его рога не достигнут своей наибольшей стоимости.

Лудевые станки примыкают непосредственно к фанзе. Вместе с фанзой они обнесены частоколом высотою в 2 сажени на тот случай, чтобы олени не могли перепрыгнуть изгородь и уйти на волю. Панты с оленя китайцы снимают двояким образом: 1) спиливая их с живого зверя и 2) убивая животное и вырубая рога вместе с частью черепной крышки. Первый способ выгоден в том отношении, что является возможность с одного и того же животного снимать панты ежегодно в течение нескольких лет. Но так как при этой операции из рогов вытекает много сока и крови, то спиленные панты недорого ценятся. Во втором случае, то есть когда убивают оленя, кровь сохраняется в рогах. Правда, олень гибнет как производитель, но зато такие панты ценятся очень высоко, а главное — возни меньше. Операцию спиливания рогов китайцы производят обыкновенной пилой; больные места присыпаются толченым углем, после этого оленя развязывают и пускают в загон на свободу.

Снятые с оленя панты в своем естественном виде могут пробыть недолго. Они скоро портятся. Для предохранения от гниения китайцы варят их в горячей воде. Варка производится в больших котлах на открытом воздухе. Не всякий китаец умеет варить панты. Есть особые специалисты — пантовары (цай-юн-цзяо). Процедура варки пантов происходит следующим образом: вода в котле отнюдь не должна кипеть, ее немного не доводят до кипения. При первой варке в котел как вяжущее вещество бросается кусок кирпичного чая. Если панты варить в крутом кипятке или если их долго держать в горячей воде, то они лопнут и тогда сразу потеряют свою ценность. Панты, предназначенные для варки, привязываются к деревянным вилкам длиною в 2—3 фута. Когда вода настоялась настолько, что готова уже закипать, пантовар погружает в нее панты только на одну секунду, тотчас же вынимает наружу и дает остынуть. Он сдувает ртом пар и внимательно осматривает их со всех сторон. Затем вновь погружает их в воду, вновь дает им остынуть и т.д. Такая варка продолжается с полчаса. На другой день пантовар варит их в течение 45 минут и держит в воде каждый раз уже с полминуты. На третий день он панты варит около часа; выдержка в горячей воде увеличивается до минуты и так далее до тех пор, пока рога окончательно не сварятся.

Если пантовар неопытен, невнимателен или небрежен, то он может испортить панты. Например, он может сварить их только снаружи и оставить их сырыми внутри. Поэтому китайцы дают пантовару не плату, а известный процент (10—12) с суммы, вырученной от продажи пантов после их варки.

Рынком сбыта пантов является исключительно Китай. Молодые рога лосей и диких коз цены не имеют и китайцами не покупаются вовсе. Оленьи и изюбриные панты употребляются китайской медициной как лекарство, вместе с женьшенем, о чем я буду говорить ниже подробнее.

Если русские охотники действуют ружьем на прииске, то манзы до энергичного преследования их лесным надзором действовали для добычи пантов (ки-деу), выпоротков (лу-тай), рогов (кон-цаза) и лакомого оленьего хвоста (лу-иба) своими изгородями и ямами (лу-дева), а корейцы капканами-«башмаками» — наверняка. О размерах манзовского способа истребления оленей в Уссурийском крае можно судить из сравнений цифровых данных прежних исследователей с настоящим временем.

По статистике г-на Надарова, в 1830 году в Уссурийском крае было 175 лудев и при них 8766 зверовых ям. Лудевы тогда распределялись следующим образом:

Хотя тогда и принимались меры к уничтожению зверовых ям, но они не достигали цели.

Из таблицы протоколов, составленных в 1895— 1900 годах, по одному только Сучанскому лесничеству мы узнаем о существовали следующих лудев.

1) Сяухинская лудева в вершине реки Ся-уху (Сяо-хэ), впадающей в бухту Преображения: длина 1 верста 400 саженей, с одной китайской фанзой близ нее и другой фанзой на берегу бухты Преображения. Протокол по оценке леса, употребленного на изгородь, ямы и фанзы, по казенной таксе на 308 руб. 21 коп.

2) Яндегоузская лудева по правому бассейну низовьев реки Тасудухэ (Да-Судзу-хэ), длиной в 2 версты, с 10 ямами. Протокол на 117 руб. 42 коп.

3) Лудева Тапоузовская, осмотренная часть каковой в долине реки Тапоуза (Да-поуза), на протяжении 2 верст включала 13 ям и 1 китайскую фанзу. Протокол на сумму 396 руб. 80 коп.

4) Чингоузовская — в бухте Восток близ устья реки Тауху (Да-у-хэ) с 1 фанзой на взморье. Протокол на 309 руб. 80 коп.

5) Ханганская лудева в бухте Валентина, длиной 7 верст, с 1 фанзой на взморье. Протокол 492 руб. 71 коп.

6) Лудева Вызгоузская — по бассейну низовьев реки Тасуд-зухэ (Да-Судзу-хэ), длиной в 8 верст, с 40 ямами.

7) Таудиминская — в бассейне реки Таудими (Да-Удими), длиной в 10 верст, с 8 действующими ямами и с одной фанзой. Протокол на сумму 264 руб. 54 коп.

8) Эльделянзовская лудева, длиной в 15 верст, с одной фанзой — в бухте Козьмина.

9) Лудева Сяосудухинская — вдоль по реке Сяосудухэ (Сяо-Судзу-хэ), длиной в 21 версту, со 190 ямами и 5 фанзами.

10) Вангоузско-Ямбатагоузская — на перевале с реки Вангоу в долину реки Ямбатагоу, длиной в 55 верст, более чем со 105 ямами и 8 фанзами. Протокол на 1346 руб. 70 коп.

Наконец, цепь изгородей по обеим сторонам реки Да-Судзу-хэ до предела хвойных насаждений в ее вершине, выше устья реки Сяо-Судзухэ, каковые разрушались без всякого исчисления вследствие большого их числа и вследествие бегства охотников с момента появления отряда стражи еще в низовьях долины.

В 1906 и 1907 годах я видел лудевы по рекам Тадушу, Синанце, Тютихе, Аохобэ, Сехобэ и Адимил-Дун-Тавайзе.

В 1903 году лудевы эти были разрушены лесничим и приставом, но спустя два года китайцы их снова возобновили, увеличили заборы и выкопали новые ямы. По сведениям, полученным от местных китайцев, бывших рабочими на Аохобейской лудеве, хозяин ее, китаец Тадянза, за один только 1904 год заработал более 20 000 рублей.

Осматривая эти лудевы, мы находили в ямах живых оленей и коз. Мои казаки опутывали их арканами, вынимали на поверхность полузадушенными и отпускали на свободу. В одной фанзе Сехобейской лудевы оказалось около 40 пудов оленьих жил. Можно судить, сколько понадобилось убить ценных животных, чтобы собрать такое количество сухожилий[34].

Примером размера добычи по весеннему насту может служить случай одного только ареста в бухте Чуз-Гоу (Чу-цзы-гоу), что в области бухты Находка, 20 марта 1895 года 20 козьих и оленьих туш, 14 оленьих и 2 козьих кож, 8 оленьих выпоротков, 4 пар оленьих и 8 пар козьих рогов. Всего же здесь, по рассказам корейцев соседней солеварни, было в течение двух недель загнано и зарезано более 60 зверей.

За оленями китайцы охотятся не только ради одних пантов. Они берут от них еще выпоротки, хвосты, жилы и penis’bi. Выпоротками (лу-тай) называются плоды стельных маток, употребляемые китайцами для изготовления лекарств. Весной, в марте и апреле, манзы специально охотятся за матками, бьют только «тяжелых» и пропускают холостых. Из выпоротков лекарство приготовляется следующим образом: сперва их варят в горячей воде, затем из мяса выбирают кости, сушат их и перетирают в порошок, из которого делаются пилюли. Лекарство это употребляется в том случае, если человек надорвался на тяжелой работе. Для мужчин идут оленьи выпоротки, для женщин — изюбриные. Раньше китайцы добывали в год до 1500 оленьих и до 2000 изюбриных выпоротков и продавали: оленьи — по 4 руб., изюбриные — по 1 руб. за штуку. Теперь выпоротков добывается около сотни оленьих и 150 изюбриных по цене: первые от 7 до 8 рублей, вторые — от 3 до 4 рублей за штуку[35].

Хвост (лу-и-ба) ценится как гастрономическое лакомство. Олений хвост длиннее изюбриного: внутри его проходит тонкий стержень, обложенный жирной массой, имеющий вкус средний между молодою печенкою и мозгами. Лет двадцать тому назад за границу вывозилось более 15 000 хвостов. В первые годы олений хвост ценился в 5 руб., изюбриный — в 3 руб., но теперь цена возросла вдвое. Олений хвост стоит 10—11 руб., изюбриный 4—5 руб. Ежегодный вывоз понизился до 200 штук.

Жилы (лу-цзинь) берутся из задних ног изюбрей и оленей и вывозятся в Китай как пищевой продукт. Перед употреблением в пищу их долго размачивают в горячей воде. Вкус оленьих и изюбриных жил такой же, как у вязиги. Инородцы и китайские охотники сушат их, разбирают на тонкие волокна и употребляют вместо ниток. До 1903 года из Уссурийского края за границу ежегодно вывозилось около 1200 пудов жил. Один олень дает 1 фунт сухожилий, изюбр дает 1½ фунта сухого продукта. Раньше на месте жилы стоили 30—40 коп. фунт, а в Китае 70— 80 коп. В настоящее время промысел этот начал падать, и вывоз сократился до 100 пудов, вместе с тем цена поднялась: в Уссурийском крае до 80 коп. и за границей до 1 руб. 20 коп. за фунт.

Оленьи penis’bi (китайское название лубянь) употребляются китайскими знахарями как средство против полового бессилия. Препарат сушится и растирается в порошок, из которого приготовляют пилюли. Иногда к этому порошку примешивается порошок женьшеня. Раньше манзы ежегодно добывали оленьих penis’oB 15 000—25 000 штук. Продавался он по весу и стоил приблизительно: изюбриный — 1 руб. 20 коп. фунт, олений 3—4 рубля. В настоящее время изюбриный penis стоит от 2 до 2 руб. 50 коп., а оленьих нет вовсе. Penis лося совсем цены не имеет, но вследствие большого спроса на изюбриные члены русские промышленники стали обманывать китайцев и продавать им сохатиные penis’bi вместо изюбриных.

Сухие рога (гань-цзао-цзы) употребляются в китайской медицине. Добываются они двояким способом: убоем живых зверей или подбираются с земли те, которые естественным путем ежегодно сбрасывают сами олени. Первые стоят дороже, вторые — значительно дешевле. Сброшенные рога китайцы ищут весною, пока трава еще сухая, пока в тайге еще сыро и пока можно пускать палы без опасения зажечь лес. Изюбриные рога, снятые с живых оленей, ценятся от 60 до 70 коп., а оленьи — от 3 до 4 руб. за фунт. В настоящее время рога покупаются у охотников. В течение года собирается по всей стране сухих рогов около 100 пудов, в 1895—1899 годах их вывозилось за границу более 500 пудов.

Для изготовления лекарства рога рубят на части и долго варят в крутом кипятке. Затем навар подвергается выпариванию, отчего получается весьма густая клейкая масса. Высушенная, она становится буровато-желтой и весьма плотной. Употребляется в виде пилюль или в виде настоя на водке.

Кабарга[36] (китайское название шань-лю-за) ловится китайскими охотниками в горах, покрытых густым хвойным лесом. Для ловли их устраиваются засеки из бурелома и поваленных хвойных деревьев. Это тоже своего рода лудевы (шань-лю-бань-цзы). В засеке кое-где оставляются проходы с веревочными петлями, причем один конец веревки прикрепляется к дереву, пригнутому к земле. Если кабарга заденет петлю ногой и сдвинет ее с места, то петля освобождается, дерево выпрямляется и подымает животное на воздух. Животное ловится ради его мускуса (сян-цзи-цзы). Лет двадцать тому назад китайцы добывали ежегодно от 25 000 до 30 000 кабарожьих струй. Так как мускусные пупки имеются только у самцов, то надо считать, что в лудевах бесполезно погибало столько же и маток. Вследствие такого массового истребления кабарги промысел этот в настоящее время значительно сократился. Скупщики кабарожьего мускуса говорят, что теперь со всего Уссурийского края им удается собрать не более 2500— 3000 струй. Раньше один кабарожий пупок с мускусом ценился от 1 руб. 50 коп. до 2 руб., в последние годы цена возросла уже до 6 руб. за штуку.

Древесные (дубовые) студенистые грибы из семейства Tremellinaceae (китайское название муэр). В восьмидесятых годах грибным промыслом занимались девять фанз в Ханкайском округе, откуда вывозилось сухих грибов около 400 пудов ежегодно. Деятельность китайцев в других округах в этом направлении неизвестна. В то время один пуд сухого продукта ценился около 12 руб. Грибы эти собирались с молодого дубового валежника. Поваленное дерево в первый и второй годы не дает грибов вовсе, на третий и четвертый год грибы начинают появляться, но мало. Самый расцвет роста грибов будет на пятом и шестом году. После этого дуб начинает гнить и распадаться. На рухляке хотя и появляются еще грибы, но мелкие и невкусные. Древесные грибы растут только в дождливое время года. Ради них в прежнее время манзы валили на землю целые дубовые рощи. В 1881—1895 годах центром промысла была область Засучанья, где имелись специальные грибные фанзы с горячими канами для сушки грибов. Когда грибы просыхали настолько, что их можно было брать руками, их выносили наружу и сушили на ветру и на солнце.

Г. Надаров отрицает существование грибного промысла в Уссурийском крае. Он ошибается. Промысел этот был и существует по сие время, хотя уже и не в таких больших размерах. Китайцы продолжают и теперь еще валить деревья на землю и собирать с них грибы. Это я видел в 1903 и в 1910 годах на реке Судзухэ.

С 1895 по 1900 год из Зауссурийского края ежегодно средним числом вывозилось около 2000 пудов сухого продукта. В то время он стоил 15— 20 коп. за фунт. Затем в 1906 году цена на грибы поднялась до 50 коп. на месте и до 1 руб. 50 коп. за фунт в Китае, какая и держится там по сие время.

Манзы, занимающиеся грибным промыслом, большей частью занимаются вместе с тем и сборами лишая.

Каменный лишай (из группы Parmeliaceae, по-китайски ши-хуй-пи, то есть каменная кожа) собирается на скалах со стороны, подверженной дождям и туманам. Северной границей сбора лишайника будет река Иман и низовья Бикина, но главным образом добывается он в Зауссурийском крае на берегу моря. Ежегодный вывоз за границу — около 2500 пудов. В Китае продается по 7 коп. фунт.

Корни Astragalus membranoceus (хуан-чин) выкапываются в июле и августе месяце из земли по долинам рек. Употребляются в медицине. В Уссурийском крае корни продаются по 20 руб. пуд, в Китае цена повышается втрое и доходит иногда до 70 руб. пуд. Один лан сухого корня стоит 1 руб. 50 коп. Во всей стране манзы-искатели выкапывают и отправляют за границу астрагала около 2000 пудов.

Жемчуг (ракушники, относящиеся к бессифонным — Asiphoniata-Mytilidae, китайское название чжу) добывается в Уссурийском крае по рекам Бикину, Иману, Баку, Ното, Даубихэ, Улахэ, Фудину и в Маньчжурии по рекам Муреню, Нору, Мудадзяну и Сунгари. Любимым местом жемчужных раковин будут тинистые глубокие протоки в тайге, где нет вблизи человеческого жилища. Добыча жемчуга производится водолазами. Держась за шест, упертый одним концом в дно реки, китаец спускается по нему в воду и там спешно собирает раковины столько времени, сколько позволяет ему дыхание. Вследствие низкой температуры воды в реках китайцы на эту работу идут крайне неохотно. Из пятидесяти добытых раковин приблизительно одна бывает с жемчугом. Опытный водолаз в летний сезон может добыть до 120 жемчужин. По величине своей жемчуг делится на три группы: мелкий, средний и крупный.

Китайцы говорят, что в Уссурийском крае раньше они ежегодно добывали до 5000 жемчужин, из числа которых около сотни было средних и штук двадцать крупных. Жемчуг продавался по весу, один лан стоил десять рублей. На лан приходится около 40 мелких жемчужин. Жемчуг средней величины стоит от 30 до 50 руб., а крупный — от 150 до 200 руб. каждое зерно. Самый ценный жемчуг добывается на реке Сунгари. Там встречаются зерна, которые достигают стоимости до 500 рублей и более. По мере заселения края русскими жемчужный промысел начал быстро падать и почти уже сошел на нет.

Трепанги[37] (Holothuria edulis, китайское название хай-шень) ловятся у берегов в закрытых бухтах и заливах, сообщающихся с морем. В Китае трепангов совсем нет, они там давно уже все выловлены. Бухта Мэа (во Владивостоке) исстари славилась как лучшее место трепангового промысла. Трепанги ловятся с «шанпунок»[38] драгами и особого рода четырехзубными острогами. В тихую погоду, когда в бухтах нет волнения, китайцы выезжают на промысел. Обыкновенно в каждой лодке сидят два или три человека. Один управляет шанпункой, другой — занимается ловлей. Для этого употребляется небольшой открытый деревянный ящик со стеклянным дном, который опускается прямо на воду. Нагнувшись к борту лодки, китаец через стекло рассматривает дно моря. Найденных трепангов сейчас же достают острогою.

В девяностых годах прошлого столетия у берегов Уссурийского края ежегодно этим промыслом занималось до 1000 лодок. Суточный улов одной лодки в среднем около 120 трепангов, что дает 6 фунтов сухого продукта. Пойманных голотурий тотчас же потрошат и варят в котлах. После варки трепанги значительно уменьшаются в объеме, затем им дают остынуть, пересыпают толченым древесным углем и оставляют сохнуть на солнце. Один фунт сухих трепангов на месте стоит 70 копеек, в Чифу — около полутора рублей. В последнее время в Уссурийском крае цена на трепангов возросла до 1 руб. 20 коп. и соответственно этому поднялась и в Китае.

Морская капуста (Laminaria Saceharina — по-китайски хай-цай). Как и трепанги, эти слоевцовые водоросли в Китае выловлены совершенно. Добыча капусты производится только у берегов Уссурийского края и на острове Сахалин.

По статистике г. Надарова, «в 1880 году лов морской капусты производился в Аввакумовском округе, где имелось 40 фанз, в Сучанском округе — 20 фанз и в Суйфунском — две фанзы. Всего, следовательно, тогда было 62 промысловых фанзы».

С 1900 по 1907 год капустоловы ютились по всему русскому побережью от бухты Терней к югу до залива Св. Ольги и далее до Владивостока и Посьета.

Китайцы-капустоловы удивительно умели прятать свои фанзы. Они устраивали их из плитнякового камня и плавникового леса, где-нибудь под берегом, в ущелье, среди скал, в таких местах, чтобы их не было видно ни со стороны моря, ни со стороны суши. Сколько раз мне приходилось идти намывной полосой прибоя и открывать присутствие этих фанз только тогда, когда я подходил к ним вплотную.

В описываемые годы на побережье моря капустоловных манзовских фанз было 158, и по районам они распределялись следующим образом:

Морская капуста достается со дна моря особыми крючьями (хэй-цай-куу-цза) и сушится на солнце и ветру на прибрежной гальке. Капуста, выброшенная волнением на берег, собирается также, если слоевища ее не очень изорваны. Очень важно, чтобы во время сушки капуста не попала бы под дождь, иначе она почернеет. Самая дорогая капуста та, которая сохранила свой естественный буро-зеленый цвет. Когда капуста высохла настолько, что она уже портиться не будет, но в то же время осталась гибкой и не ломкой, ее связывают пучками и складывают в особые амбары, сделанные из буреломного леса и крытые сухой травою. Надо уметь связывать капусту в пучки китайским способом. Небрежно связанная, она имеет безобразный вид и несмотря на свое хорошее качество ценится значительно дешевле.

Одна промысловая фанзочка в течение лета добывает морской капусты от 500 до 1500 пучков, в зависимости от числа рабочих. Один пучок весит от 30 фунтов до 1 пуда и продается на месте от 1 руб. 20 коп. до 1 руб. 50 коп. связка. В Китае капуста продается по 6—8 коп. фунт. В последние годы цена на нее поднялась до 12—15 рублей за пуд.

Морские крабы (Cancer pagurus, по-китайски да-се-цзы). Животные ловятся сетями, главным образом ранней весною и осенью, когда они идут к берегам метать икру. В 1906—1910 годах в Уссурийском крае крабовых промысловых фанз насчитывалось 68. В каждой фанзе — три-четыре лодки. Суточный улов одной фанзы — в среднем до 500 штук. Крабов убивают большими ножами, прокалывая им спину, отчего они становятся вялыми, малоподвижными и не разбегаются в стороны. Сначала крабов варят в котлах, затем мясо их очищается от панцирной оболочки и для просушки на солнце раскладывается на циновки, сплетенные из тонких прутьев. Циновки эти поставлены на деревянные стойки на высоте 3 футов от земли. Во Владивостоке цена на крабов сперва стояла 6 руб. пуд, а теперь поднялась более чем вдвое.

Гарнель-чиримсы (Crangon vulgaris, китайское название хия-цзян). Весной в мае месяце рачки эти в массе ловятся на берегу моря около устьев рек. Мясо их сперва солят и сушат, затем квасят в глиняных кувшинах до тех пор, пока не получится из него жидкая масса темно-фиолетового цвета, употребляемая рабочим пролетариатом как соя. В Китае один фунт этой сои стоит 5 коп.

Большой гребешок (Pecten maximus, китайское название кэ-ла). Моллюски эти во множестве собираются на берегу моря и в воде в полосе мелководья. Китайцы употребляют в пищу развитой мускул, скрепляющий створки раковин, который они извлекают варением моллюска. Когда животное умирает, раковина раскрывается сама собой, мускул становится мягким, и его можно тогда отделить ножом. Высушенный, он вновь становится плотным, принимает желтоватый цвет и имеет форму призмы величиною в три четверти дюйма и толщиною в полдюйма. В Китае продается по 3 рубля фунт. Количество вывозимого продукта неизвестно.

Ракушник съедобный (Mytilus edulis, китайское название хэй-хун), распространеннейшая форма около берегов Японского моря. Нежное мясо его дает вкусный и ароматный отвар. Китайцы едят его очень охотно. Обыкновенно ракушник собирается зимою и в замороженном виде вывозится в Маньчжурию. Несколько лет тому назад зимний экспорт этого продукта равнялся приблизительно 3000—4000 пудов. По мере заселения берегов залива Петра Великого русскими промысел этот все более и более сокращался, и теперь едва ли он достигает 100—150 пудов. Одна сотня ракушника стоит на месте 1 руб. 10 коп. — 1 руб. 20 коп.

Китайская страна — земледельческая. Всюду, где только есть земля, хоть мало-мальски годная для обработки, она вся использована под пашни и огороды, будь то хоть на скалах или на крутых склонах гор. Все дикие места у них превращены в пажити и нивы. Зато в другом отношении страна их безжизненна и пустынна — китайцы уничтожили все живое. Остались одни только собаки и крысы. Даже в море, и там они ухитрились уничтожить всю морскую капусту, выловить всех трепангов и всех съедобных моллюсков.

Богатую Маньчжурию с открытием ее для китайской колонизации ожидает та же участь. То же самое следует сказать и про Уссурийский край. Они нашли здесь для себя многомиллионные заработки. Китайцы говорят: «Зачем копать из глубины земли руды, когда огромные богатства разбросаны по поверхности, стоит только подбирать их и не лениться нагибаться». И в самом деле, кроме золота, никаких руд китайцы здесь не разрабатывали, они все свое внимание обратили на звероловство, соболеванье и морские промыслы.