Китайцы в Уссурийском крае

Искатели женьшеня

Самым оригинальным промыслом в Уссурийском крае будет женьшеневый. Я остановлюсь на нем несколько подробнее.

Женьшень (Panax Ginseng) относится к семейству Araliaceae, растет отчасти в северной Корее и в восточной Маньчжурии, но главным образом в Южно-Уссурийском крае, в таких местах, где давно не было лесных пожаров. Северной границей его распространения является река Хор (приток Уссури) и река Санхобэ (бухта Терней) на берегу моря. Самым близким родственником женьшеня будет Eleuterococcus senticosus Maxim. Это колючее полукустарниковое растение, превышающее рост человека, называется русскими «чертово дерево». Как наиболее сильное оно совершенно вытеснило женьшень. Вот почему последний растет только там, где нет Eleuterococcus’a. Листья женьшеня такие же, как и у «чертова дерева» — пятипальчатые, расположенные так же, как располагаются пальцы раскрытой руки человека. Средний лист длиннее других и самые крайние будут самыми короткими. От листьев Eleuterococcus’a листья женьшеня отличаются тем, что они гладкие, черешки их не имеют игл, края их мало зазубрены. Растение цветет в августе. Цветы мелкие, немного розоватые. Снежно белые-цветы встречаются крайне редко.

Женьшень — растение реликтовое и потому чрезвычайно капризное. Достаточно малейшего нарушения условий, благоприятных для его произрастания, чтобы оно погибло. Иногда без всякого видимого повода корень вдруг как бы замирает и в течение многих лет подряд не дает ростка.

Самое большое зло — это лесные пожары. С исчезновением лесов пропадает и женьшень. Раньше Уссурийский край был, так сказать, центром женьшеневого промысла, но с тех пор как в крае появились русские переселенцы (1906—1910), началось сплошное уничтожение лесов пожарами, и потому теперь всю страну в этом отношении можно считать обесцененной.

Китайцы судят о величине корня по числу листьев. Сперва женьшень дает два маленьких трехпалых прикорневых листка, которые, впрочем, скоро увядают, и тогда уже появляются настоящие пятипалые листья. Обыкновенно растение дает 3—4 листа, пять-шесть листьев — явление редкое. До сих пор никто еще не находил женьшень более чем с семью листьями. Самый большой женьшень достигает до пояса человека и имеет стебель толщиною в сантиметр.

Самый ценный женьшень растет в долине реки Ваку (бассейн реки Имана); корень его чистый, мочки короткие. Прибрежный женьшень мочковатый и потому ценится дешевле. Китайцы обладают удивительной способностью с первого взгляда определять качество корня и сразу сказать, где он рос — на берегу моря или в бассейне Уссури. Определенной цены на женьшень нет. Она колеблется от нескольких рублей до нескольких тысяч. Двадцать корней примерно стоят от 500 до 2000 руб. Цена на женьшень зависит от места, где корень найден, от того, насколько он мочковат, от его величины и от того, насколько он похож на человека. Женьшень всегда в цене, потому что спрос на него превышает количество, имеющееся на рынке. Ежегодно в Уссурийском крае этим промыслом занимаются около 30 000 человек китайцев — они добывают около 4000 корней.

Один фунт женьшеня стоит 250—270 руб. Лет двадцать тому назад китайцы вывозили отсюда женьшеневых корней около 50 пудов на 550 000 руб. В настоящее время, как я уже сказал выше, вследствие лесных пожаров промысел этот упал до 3—4 пудов. И можно надеяться, что в недалеком будущем он совсем прекратится.

У китайцев есть множество легенд о происхождении женьшеня. Вот та, которую чаще всего можно услышать в Уссурийском крае.

Женьшень — это корень, который есть только один на всей земле. Он обладает удивительной способностью превращаться и в человека, и в тигра, и в птицу, и во всякое другое животное. Поэтому его никто никогда найти не может. Если человек увидал в лесу какого-нибудь зверя, какое-нибудь растение или даже неодушевленный предмет, например, камень, и сильно его испугался, и если этот предмет тотчас же пропал из глаз — это был женьшень. Тогда надо молиться, запомнить это место и в будущем году прийти сюда за корнем.

Раньше женьшень жил в Китае, и никто не знал о его существовании. Но вот великий пророк Лао-Цзы открыл его целебную силу и указал людям его приметы.

Женьшень бежал к северу в гористые страны. Ученый Лао-Хань-Ван (князь старых китайцев) при посредстве других целебных трав открыл место его нахождения. Тогда женьшень скрылся в Уссурийский край... Прошло много веков... И вот три брата — Вангангэ, Касавон и Лиу-у — пошли к берегам Великого океана искать этот чудодейственный корень. Там они заблудились и погибли. С тех пор души их бродят по тайге и перекликаются между собой. Каждый женьшеньщик, если услышит эти стоны и крики, никогда не пойдет в их направлении и непременно свернет в сторону, а если он рискнет туда идти, то ничего не найдет и наверное заблудится[39].

Чтобы спастись от преследования людей, женьшень наплодил множество корней себе подобных — «пан-цуй», как говорят китайцы[40]. Вот почему такой «пан-цуй», чем ближе он будет к истинному женьшеню, тем больше он похож на человека, тем больше он размерами, сильнее в нем сила и тем дороже он ценится.

Не раз, слыша эту легенду, я сопоставлял ее с целым сонмом символических легенд, существующих с незапамятных времен у человечества о жизненном эликсире. Идея одна и та же!

Другая легенда говорит так: в восточной Маньчжурии, в горах Нанган-Шаня жили два знаменитых рода, Си-лянь и Лян-серл, вечно враждующих между собою. Представителем рода Силян был знаменитый воин Жень-Шень; он защищал слабых, угнетенных, отличался удивительной храбростью, был справедлив и великодушен. Он унаследовал от своих предков все душевные их богатства.

Сон-ши-хо из рода Лян-серл был редкой красоты мужчина, смелый и энергичный. Он сделался хунхузом, собрал толпу разбойников и с ними совершал нападения на соседей. Женьшень давно собирался усмирить Сан-ши-хо, но жизненные пути их нигде не встречались. Но вот Сон-ши-хо вздумал сам напасть на Женьшеня. Судьба покровительствовала последнему. Сон-ши-хо был взят в плен, закован в цепи и посажен в глубокую яму. Долго томился Сон-ши-хо в заточении и, вероятно, погиб бы, если бы ему на помощь не пришла красавица Ляо, сестра Жень-Шеня. Ляо влюбилась в разбойника, освободила его из ямы и убежала с ним из дома брата. Как только Жень-Шень узнал об этом, он бросился за Сон-ши-хо в погоню и скоро догнал его в диком ущелье Сяо-ли-фаня. Услышав за собой погоню, Ляо спряталась в кусты, а Сон-ши-хо приготовился к единоборству. Оба врага вступили в страшный бой. Силен был Сон-ши-хо, но искусен и ловок был Жень-Шень. Он нанес Сон-ши-хо смертельный удар в грудь. В это время Ляо окликнула брата. Жень-Шень обернулся, и это его погубило. Собрав остаток своих сил, Сон-ши-хо глубоко в горло Женьшеню вонзил свой острый меч. И Жень-Шень и Сон-ши-хо оба пали мертвыми. Долго оплакивала красавица Ляо своего возлюбленного и своего брата; плакала она до тех пор, пока не завяла красота ее и пока сама она не засохла так же, как засыхает растение, а на том месте, где падали ее горючие слезы, вдруг выросло удивительное растение «женьшень» — источник жизни.

Другие китайцы говорят, что женьшень зарождается из молнии: вверху за облаками царство духов, владеющих всеми силами природы и посылающих на землю дожди, гром и молнию — огонь и воду. Эти две стихии есть два начала жизни: добро и зло, свет и тьма, огонь и вода, движение и покой находятся в вечной вражде между собою, и эта вражда создала гармонию.

Если в то место, где из земли бьет холодный источник, дающий чистую, прозрачную воду, ударит молния, источник иссякает, а могучая сила небесного огня превращается в другую, чудесную силу — в женьшень. Здесь появляется растение жизни[41].

Ежегодно в течение всего лета, приблизительно с начала июня, китайцы-искатели женьшеня отправляются в тайгу за дорогим корнем. Идут они в одиночку, часто безо всякого оружия, с одной только молитвой и с твердой верой, что духи гор и лесов окажут им свое покровительство.

Отличительный признак этих искателей — промазанный передник для защиты одежды от росы, длинная палка для разгребания листвы и травы под ногами, деревянный браслет на левой руке и барсучья шкурка, привязанная сзади на поясе. Шкурка эта позволяет китайцу садиться на землю и на бурелом, поросший сырым мхом, без опасения промочить одежду.

Надо удивляться выносливости и терпению китайцев. Я несколько раз видел женьшеньщиков. В лохмотьях, полуголодные и истомленные, они идут безо всяких дорог целиною. Все время они надламывают кусты или кладут мох и сухую траву на сучки деревьев. Это условные знаки, чтобы другой человек не шел бы по этому следу, потому что место это осмотрено и делать здесь нечего.

Сколько их погибло от голода, сколько заблудилось и пропало без вести, сколько было растерзано дикими зверями, и все-таки, чем больше лишений, чем больше опасностей, чем угрюмее и неприступнее горы, чем глуше тайга и чем больше следов тигров, тем с большим рвением идет китаец-искатель! Он убежден, он верит, что все эти страхи только для того, чтобы напугать человека и отогнать его от того места, где растет дорогой пан-цуй[42].

Тут, где-нибудь в ущелье, в тени, куда никогда не заглядывает солнце, растет этот удивительный корень жизни, возвращающий истомленному старческому телу бодрость и исцеляющий все недуги.

Только чистый, непорочный человек может найти пан-цуй; это недоступно для человека, ведшего ранее жизнь безнравственную, это недоступно для того, кто постоянно причинял людям зло и обиды. В мгновение ока растение исчезнет, корень глубоко уйдет в землю, гора, где рос женьшень, начинает стонать и колебаться, и из зарослей выходит грозный охранитель лесов — тигр.

Завидев женьшень, манза-искатель кидает в сторону от себя палку и, закрыв глаза рукою, с криком бросается ниц на землю: «Пан-цуй, не у ходи, — кричит он громким голосом. — Я чистый человек, я душу свою освободил от грехов, сердце мое открыто и нет худых помышлений».

Только после этих слов китаец решается открыть глаза и посмотреть на растение.

На всех дорогах, идущих через горы, на самых перевалах — всюду можно видеть маленькие кумирни, сложенные из дикого камня, с изображениями богов (хуа). Кумирни эти поставлены китайскими охотниками и искателями женьшеня. Тут же где-нибудь поблизости повешены на дереве лоскутки красного кумача с надписями, сделанными тушью, следующего содержания: «Господину истинному духу гор, охраняющему леса. Моя радость сверкает, как чешуя у рыбы и красивое оперение феникса. Владыке гор и лесов, охраняющему прирост и богатства. Если просят, непременно обещай — просящему нет отказа».

Место, где найден корень, тщательно изучается во всех отношениях. Китаец приглядывается к топографии местности, к составу горных пород, к почве и внимательно изучает сообщество травянистых, кустарниковых и древесных растений. От его внимания не ускользнет и положение места по отношению к солнцу и по отношению к господствующему ветру. Осмотревшись кругом, китаец становится на колени, разбирает траву руками и самым тщательным образом осматривает растение. Возможно, что найденный женьшень несколько лет тому назад опылился и дал семена — плоды его осыпались и могли дать ростки. Убедившись, что женьшень растет только один и что рядом нет других таких же растений, китаец осторожно раскапывает землю, чуть-чуть оголяет женьшень и осматривает его. По морщинкам и рубчикам на нем он определяет его достоинство. Если, по мнению женьшеньщика, корень еще невелик, он оставляет его расти до будущего года. В этом случае он всячески старается привести все в прежний порядок. Корень вновь засыпается землей, примятая трава поправляется и, если есть вблизи ручей, поливается водою, чтобы она не завяла. Если пан-цуй найден в период цветения или созревания семян, то ему дают отцвести и осыпать плоды на землю в той надежде, что здесь со временем вырастут другие такие же растения. Иногда семена собираются и переносятся для посадки поближе к фанзе. Сам женьшень обтыкается кругом тоненькими палочками — это знак, что корень этот уже найден человеком и представляет его собственность. Другой китаец, нашедший такой обтыканный палочками женьшень, ни за что его не тронет. Делается это не из страха ответственности, не из суеверия. Здесь тоже сказывается внимание к чужому интересу, уважение к чужой собственности.

Когда пришло время, женьшень выкапывается со всеми предосторожностями. Важно не оборвать длинные мочки, идущие от корня глубоко в землю. Само выкапывание производится особыми костяными палочками (китайское название пан-цуй-цянь-цзы) длиною в 6 дюймов. Женьшеньщики носят их на поясе вместе со складными кривыми ножами. Ножи эти предназначаются для меток во время пути и для очищения места вокруг женьшеня от сорной травы и кустарниковой поросли.

Извлеченный корень сохраняется в той земле, в которой он рос. Вместе с землей его обертывают мхом и заключают в берестяную коробку.

Чтобы не потерять место, где находится корень, в том случае, если он на другой год не даст роста, китайцы отмечают его оригинальным способом. Копать землю нельзя, оставить сигналы или делать такие заметки, которые бросились бы в глаза всякому прохожему — нежелательно. Они поступают так: выбрав какое-нибудь дерево, растущее поблизости, китаец делает на нем затеску. Затем он точно измеряет расстояние от дерева до женьшеня и на столько же продолжает линию дальше за женьшень, где и кладет камень средней величины или вбивает деревянный кол так, чтобы он чуть-чуть только торчал из земли. Таким образом выходит, что половина линии от камня до дерева будет как раз та точка, где находится пан-цуй.

Дороговизна женьшеня заставила китайцев заняться искусственным его разведением. Но искусственно выращенный пан-цуй не имеет той силы, какую имеет дикий. Поэтому цена на домашний женьшень стоит низкая и колеблется от 6 до 12 руб. фунт.

Для искусственного выращивания женьшеня надо брать непременно семена свежие; лежалые семена скоро утрачивают жизненную силу. Перед посадкой, недели за две, семена кладут в сырую землю и держат их в температуре приблизительно от 1° до 6°С. В марте месяце приготовляется место для посадки. Для этого роют яму глубиной от 1 до 2 аршин и насыпают ее самой лучшей черноземной землею, которую предварительно перед этим перебирают руками и просеивают через сито. Когда земля готова, в нее сажают семена на глубину 3 вершков и сверху немного посыпают листвой и сухою хвоей. Желательно, чтобы место для женьшеня было выбрано в смешанном лесу, где есть кедр, находилось бы на северном склоне горы и отнюдь не на солнцепеке. Может случиться, что в первый год пан-цуй не прорастет. Если нет ростка, надо ждать терпеливо. Это значит, что корень не погиб и ждет благоприятных условий, которые в данный момент почему-либо отсутствуют. Так как солнце губительно действует на женьшень, то над растениями устраиваются из корья навесы с таким расчетом, чтобы солнечные лучи освещали пан-цуй только с 7 до 9 часов утра и с 5 до 7 часов пополудни.

Растение женьшень травянистое, тонкое, очень нежное. Его легко может сломить ветер и даже такое небольшое насекомое, как муравей. Для защиты от ветра около женьшеня разводят широколистые травы, кусты и устраивают с боков навесы из досок или бересты. Сильный дождь забивает женьшень. Вот почему после больших продолжительных ливней китайцы прекращают поиски корня. Если дождей больших не было и дождем, так сказать, только моросило — лето считается благоприятным, и искатели пан-цуя ликуют.

Относительно целебных свойств женьшеня мнения европейских ученых расходятся, хотя в последнее время французские естествоиспытатели начинают склоняться к точке зрения китайцев. И в самом деле, трудно допустить, чтобы все корейцы и все китайцы, численностью около пятисот миллионов, заблуждались! Приобретают женьшень не бедняки, а только богатые. Для простого народа он почти недоступен. Известно, что европейцы до сих пор подвергают осмеянию чужую медицину только потому, что ничего в ней не понимают. Как при приемах мышьяка или железа надо соблюдать известную диету, так и при приемах женьшеня требуется изменить режим жизни. Европейцы не знают этого и удивляются, что женьшень не помогает. Китайцы говорят, что при приемах лекарства безусловно воспрещаются половые излишества, однако полное воздержание является тоже вредным; непременным условием ставится физический труд на открытом воздухе, воспрещается употребление крепких напитков, чая и уксуса. Летом и в особенности в жаркие дни приемы лекарства сокращаются более чем наполовину, зимой дозы увеличиваются. Наивысшие приемы делаются в феврале и марте, перед весною.

Один пан-цуй употреблять нельзя; от него может явиться кровотечение из носа и десен, а затем и расстройство всего организма. Обыкновенно пан-цуй употребляется вместе с другими лекарствами в виде пилюль. В состав этого лекарства входят панты, густой клейковый навар из медвежьих костей, вытяжки из яичников самцов оленей, корни астрогала, сурик в том естественном виде, в каком его находят в природе, и некоторые морские травы, содержащие йод. Пилюли принимаются натощак и перед сном вечером, сперва — по три пилюли, а затем доза увеличивается и доходит до двадцати пилюль в сутки. Днем перед едой пьют по одной рюмке крепкой водки, настоянной на женьшене. Каждый раз, отпив одну рюмку, в бутылку прибавляют столько же чистой водки и т.д. Для настаивания на водке пан-цуй приготовляется особенным образом: сперва его чистят маленькими щеточками, затем кладут в глиняный горшок и варят в сахарной воде, потом его долгое время подвергают действию горячих паров и, наконец, сушат на горячем воздухе. После этой операции корень становится желтоватым, полупрозрачным и имеет горьковато-сладкий вкус. Если при приемах лекарства человек замечает, что из его десен показывается кровь, надо на время прекратить прием настойки женьшеня, пилюли же можно принимать, но тоже в уменьшенном количестве.