Клочки воспоминаний

Новое здание

11-го января 1902 г., для врачей, членов 7-го Пироговского Съезда в Москве, был дан денной спектакль. Шел «Дядя Ваня». Собравшиеся врачи отправили телеграмму Чехову в Ялту следующего содержания: «Врачи-товарищи, присутствуя сегодня в Художественном театре на знаменательном и незабываемом представлении „Дяди Вани“, шлют горячо любимому автору, своему дорогому товарищу, выражение глубокого уважения и пожелания здоровья».

Мы же все, исполнители «Дяди Вани», вместе с Владимиром Ивановичем и С. Т. Морозовым, отправились после утреннего спектакля в ресторан «Эрмитаж» обедать. Обед затянулся до позднего вечера, а потом до утра мы веселились у «Омона» — и все вспоминали провинциальных Астровых, съехавшихся со всех углов России смотреть «Дядю Ваню».

Под утро С. Т. Морозов предложил нам пойти осмотреть кабинеты, сцену, уборные и другие помещения «Омона». А через неделю он уже подписал контракт с владельцем театра, Лианозовым, на 12 лет. На оборудование им было затрачено больше 300.000 рублей.

Сезон 1902–1903 г.г. открылся уже в новом здании. Переход в дом Лианозова раскрыл перед театром новые перспективы. Небывалое оборудование сцены и зрительного зала произвело сильное впечатление. В прессе говорилось об «очаровании», которое испытывал зритель еще до начала спектакля. «Театр снаружи совсем не интересен, но, войдя в него, вы уже на лестницах, в фойэ и в корридорах видите себя среди обстановки благородной и изящной и чувствуете себя так, словно переноситесь в атмосферу глубокой серьезности, тонкого вкуса и скромной торжественности. Зрительный зал, с его мягким и строгим, медленно затухающим в последние минуты перед началом действия освещением, сгущает настроение и заставляет вас заранее проникнуться благоговением, вниманием к предстоящему зрелищу. Только в Художественном театре может явиться мысль, что вы переступили порог какого то святилища и находитесь в храме искусства, далеко за пределами базара житейской суеты».

Из других событий нужно отметить перемену в организации управления театра. Было образовано Товарищество для ведения всех дел, в состав которого вошли на три года следующие лица: С. Т. Морозов, К. С. Станиславский, В. И. Немирович-Данченко, В. И. Качалов, В. В. Лужский, И. М. Москвин, А. Л. Вишневский, А. Р. Артем, В. А. Симов, А. А. Стахович, Л. Г. Александров, М. А. Самарова, О. Л. Книппер, М. П. Лилина, М. П. Чехова, М. Ф. Андреева. Управление было организовано таким образом: Станиславский — главный режиссер, Немирович-Данченко — художественный директор и председатель репертуара, Лужский — заведующий труппой, Морозов — председатель правления. Я был назначен заведующим хозяйственной частью, что не мешало мне нести вместе с тем большой репертуар.

Сезон открылся 25-го октября 1902 г. Утром сотрудники театра справили в тесном кружке свое новоселье. Чествовали С. Т. Морозова и заведующего перестройкой — архитектора Ф. О. Шехтеля. М. Н. Ермолова, Г. Н. Федотова, театр Корша поздравляли Художественный театр. А. И. Южин прислал письмо и художественную вещь для мужского артистического фойэ с надписью: «Vicloribus» (победителям).

Владимир Иванович Немирович-Данченко, вспоминая об этом историческом дне, между прочим, указывает на знаменательное совпадение: Художественно-Общедоступный театр был открыт спустя ровно 74 года после открытия Малого театра. На доске, прибитой в Дому Щепкина, поставлена дата: «14 октября 1824 года». Это совпадение является символом того, что Художественный театр является носителем сценических заветов М. С. Щепкина, и в этом смысле «Дом Чехова» стоит в тесной, неразрывной преемственности с «Домом Щепкина».

Первые десять лет я, помимо актерских обязанностей, участвовал в Правлении и заведывал всеми хозяйственными делами театра, тогда еще сравнительно несложными, в виду ограниченности нашего коллектива. В этом качестве я установил чистоту и порядок во всех помещениях: приходил ежедневно к 8-ми часам утра, строго следил за уборкой. Мне доставляло удовольствие, когда публика в антрактах восхищалась нашим помещением.

Помню, как на одном из первых представлений «Царя Федора» в новом здании один адмирал полюбопытствовал узнать у капельдинеров, кто ведает порядком и чистотой в театре. Ему ответили: артист А. Л. Вишневский, играющий Бориса Годунова. Адмирал, по окончании спектакля, пришел ко мне в уборную и выразил свое величайшее восхищение. Вероятно, по той же причине Константин Сергеевич, Владимир Иванович и Морозов прозвали меня Маскоттой Художественного театра.