Когда он мрачен

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Идти позорной дорогой с похмелья на работу само по себе было адом. Но то, что посреди улицы её подстерегли трое перевёртышей, ещё больше втянуло Бри в водоворот «Я хочу свернуться калачиком и умереть». Слышались автомобильные гудки. Каблуки цокали по тротуару. Мимо проносились машины. От каждого звука хотелось плакать. Боже, она сейчас презирала шум. И свет. И людей. И парню перед ней действительно нужно говорить так громко?

Бри Дуайер вздохнула, пока гиена болтал без умолку, его улыбка была тёплой и вежливой, он пытался казаться хорошим парнем. Она давно усвоила, что «милый» и «хороший» — это разные вещи. В нём не было ничего хорошего. А исходила угроза — и не в сексуальном смысле. У него был тёмный змеиный взгляд, который заставил её подумать о том самом человеке, которого, по его словам, он искал. Три гиены ни разу не вторглись в её личное пространство, не утратили расслабленной позы и дружелюбных улыбок. Умно. Потому что знают, каждый магазин по обе стороны этой улицы принадлежит её альфе, Винни Деверо. Кроме того, большинство членов её прайда работали в этих магазинах. Если гиены допустят оплошность, это заметят, и парней окружат. Что было бы забавно для неё, но не для них.

Как правило, люди старались избегать таких, как она. Кошки манулы были неприятными. Непредсказуемыми. Капризными. Дерзкими. А ещё они один из сильнейших — в своём весе — видов перевёртышей. Хотя её вид ненамного крупнее домашней кошки в облике животного и имел тело безобидного на вид мехового шарика, они обладали беспрецедентной свирепостью, которую некоторые называли демонической.

Лично Бри думала, что это немного грубо.

Они же не убивали ради забавы. И не беспокоили вас, пока вы не беспокоите их. Но в противном случае, они перейдут в атаку с рычанием, шипением, нечестивым проявлением чистой ярости, не задумываясь о том, крупнее, сильнее, вооружены ли их враги или их сопровождает подкрепление. И что в этом плохого?

Болтливая гиена вздохнул. Он представился как Джон Джонс, но она не поверила, что это его настоящее имя.

— Ты меня не слушаешь, да? — спросил он, его серо-стальные глаза сверкнули лёгким раздражением.

Бри нахмурилась. Она выглядела так, будто была в состоянии поддерживать беседу? Очевидно, да. Что ж, это хорошо. Может, её коллеги не заметят, что она умирает внутри.

— Слушала. Сначала, — ответила она. — Но потом мне стало скучно, потому что ты продолжал повторять вопросы, на которые я уже ответила.

Кроме того, было довольно сложно сосредоточиться, когда голову словно зажали в тиски. И её не особо интересовал предмет обсуждения. Как и её внутреннюю кошку. Кошка расхаживала взад-вперёд и хлестала пушистым хвостом.

— Ты не ответила правдиво на мои вопросы, — сказал он. — Я заверил, что не причиню Пакстону вреда. Но ты отказываешься сказать, где я могу его найти.

— Нет, ты отказываешься слышать, что я говорю: Он мёртв.

— Как ты можешь быть так уверена, когда нет трупа?

— Потому что за последние четыре года о его существовании не было ни слуху, ни духу.

До этого был постоянный поток историй об извращённом дерьме, которым занимался Пакстон с тех пор, как стал одиночкой. В основном он работал наёмным убийцей, но не простым снайпером. Нет, он жестоко обходился со своими целями. Все кошки манулы безжалостны, но Пакстон? В его кровожадности были жестокие, садистские черты.

— Люди, которым нравится убивать, обычно просто так не останавливаются.

— Верно, — признал Джон. — Но думаю, что так и случилось. Я думаю, он отказался от того образа жизни ради единственной вещи на земле, которая для него что-то значит. Его истинной пары. Ради тебя.

Осколок боли пронзил её грудь. Предполагалось, что найти предназначенную тебе пару будет чем-то радостным, то, что стоит отпраздновать. Ты не должна его бояться. Ты не должна испытывать облегчение от того, что он мёртв. Ты не должна быть в паре с кем-то настолько ужасным — с кем-то, кто никогда не смог бы полюбить тебя или стать для тебя опорой.

— Если бы я что-то значила для него, он бы не бросил меня, — сказала она. — Пакстон ни о ком не заботился.

— Ты была ребёнком, когда он стал одиночкой. Тебе было одиннадцать лет. Слишком молода, чтобы он мог заявить права. Сколько тебе было лет, когда ты впервые почувствовала, что он твоя пара?

Ей едва исполнилось пять. Открытие потрясло и её саму, и кошку. Не нужно быть омегой, вроде Бри, чтобы почувствовать в нём что-то неправильное. Пакстон тоже знал, что они пара. Тогда она не понимала, как кто-то такой холодный и пустой может чувствовать присутствие своей истинной пары. Но, как позже указал Винни, Пакстон не испытывал такие вещи, которые блокировали частоту парной связи, как страхи, неуверенность в себе или неуверенность в завтрашнем дне.

— Тебе, должно быть, тяжело иметь истинную пару, у которого так много тьмы внутри, — сказал Джон, когда она не ответила на вопрос.

Пакстон не был тёмным внутри. А был пустым. Абсолютно пустым. Как омега, она могла читать эмоции человека через прикосновение. И от Пакстона чувствовала лишь ледяную апатию, от которой у неё мурашки бегали по коже. И она часто задумывалась, неужели другая половина её души настолько лишена эмоций. Возможно, её покойные родители были правы, когда говорили, что его природа не отразится на ней, что он просто был устроен иначе или что его мозг пострадал из-за трудных родов. Но некоторые люди из прайда считали, что Бри должна разделить часть его «тьмы» только потому, что она была его истинной парой. Бри не была близка со многими людьми, но те, кто был ей дорог, так не думали — это всё, что имело для неё значение.

— Уверяю, я никому не открою его местонахождение, — сказал Джон. — Тебе нет необходимости защищать его от меня. Я просто хочу с ним поговорить.

— Тогда найми экстрасенсов — может, они помогут тебе пообщаться с его призраком или что-то в этом роде. А сейчас у меня куча дел, так что… — Крепче сжимая сумочку, она прошла мимо них.

— Хорошего дня, мисс Дуайер, — крикнул Джон.

Бри не оглянулась, когда ответила:

— Ага. — Зачем ему тратить время на поиски мертвеца, она не знала. Ей также было все равно.

Пакстон Кейдж был мёртв. Мёртв.

Если она повторит это себе много раз, то, возможно, даже полностью поверит.

Стоя за прилавком ювелирного магазина, Бри разговаривала со львом, который хотел купить ожерелье для своей пары. За последний час он выбирал между двумя. Всякий раз, когда казалось, что он близок к какому-то одному, снова просил прикоснуться к другому. Политика магазина заключалась в том, что из витрины одновременно можно было доставать только один лоток, поэтому ей приходилось неоднократно заменять один другим. Такое себе удовольствие. Всё ещё чувствуя последствия похмелья, она понятия не имела, как ей удавалось так долго не засыпать. Она подумала, было бы так плохо вздремнуть в своём шкафчике — эй, она спала и в более неудобных местах. В тот момент, когда пришло время закрываться, она была вне себя. Она работала в «Горшок с золотом» с восемнадцати лет. Это элегантное и привлекательное заведение с рассеянным освещением, хрустальными люстрами, золотыми шёлковыми драпировками, ювелирными изделиями в рамках и сверкающими белыми стенами с золотой отделкой. Бриллианты, сапфиры, рубины, опалы, изумруды — повсюду были побрякушки, мерцающие под ярким освещением. В магазине продавались все виды ювелирных изделий, от браслетов, серёжек и колец до запонок и часов. Некоторые изделия были простыми, но элегантными. Некоторые дешёвыми и смешными. Другие были яркими и дорогими.

Изделия находились в круглых стеклянных витринах, а также на турникетных дисплеях возле настенных зеркал. На некоторых декоративных витринах были представлены шарфы и блёстки, любезно предоставленные её продавцом и хорошей подругой Элль — детищем вчерашнего плана «приготовим маргариту», которая также приходилась единственной дочерью Винни. Искренне завидуя тому, что у рыжей не было похмелья, Бри бросила на неё короткий взгляд. Элль прервала разговор с Грегом, охранником магазина, и незаметно показала ей средний палец. Бри фыркнула.

Рядом со службой поддержки, которой руководил Джеймс Деверо, брат Винни, стоял ящик с коллекционными статуэтками. Пара Джеймса, Валентина, управляла магазином. В данный момент она разговаривала с покупателем в другом конце демонстрационного зала — с человеком, который понятия не имел, что магазином управляют перевёртыши. Поскольку кошки — манулы настолько полностью погрузились в мир людей, практически все перевёртыши не обращали внимания на существование её вида.

Их собратьев-животных называли кошками палласа, но перевёртыши называли себя манулами. Они не претендовали на территории, но члены их прайда часто жили и работали в тесном сотрудничестве. Большая часть её прайда проживала поблизости в двух многоквартирных зданиях и домах, все из которых принадлежали Винни.

Работа в ювелирном магазине была не особенно захватывающей, но ей нравилось иметь работу, где не нужно было думать по возвращению домой. Она могла расслабиться, отключиться и забыть о магазине до следующего возвращения на работу. Ей нравилось. Нравилось, что в её жизни было немного «простоты». По мнению Бри, «простоту» часто недооценивали. Не многим людям посчастливилось сказать, что им нравятся все их коллеги, но семья Деверо потрясающая. Мать Пакстона — сестра Винни и Джеймса, поэтому большая семья приняла Бри в момент, когда поняла, что она истинная пара Пакстона. Они сплотились вокруг неё после смерти матери Бри, когда ей было семь, точно так же, как когда умер её отец, когда ей было восемнадцать. Кроме родителей, у Бри не было других кровных родственников в прайде, но они ей и не были нужны — не с Деверо за спиной.

Не отрывая взгляда от ящика с украшениями, стоящего перед ним, лев почесал щетинистую челюсть.

— Я не могу решить.

Ну, да, она заметила.

Он взглянул на другой ящик через стекло прилавка.

— Могу я ещё раз взглянуть на ожерелье с опалом? — спросил он, указывая на третий вариант, который также был первым изделием, которое он рассмотрел и отказался от него.

Сохраняя яркую улыбку одним усилием воли, Бри сказала:

— Конечно. — Она вернула ящик и заперла стеклянную витрину. Как только Бри осторожно поставила второй ящичек на стойку, входная дверь распахнулась, впустив поток уличного шума.

— Привет, Алекс, рад, что ты вернулся, — поприветствовал Грег.

Сердце Бри взволнованно подпрыгнуло, и она вскинула голову. Бри не могла не любоваться новоприбывшим. У него была неторопливая походка. Каждый шаг был медленным, плавным и контролируемым, с небольшим покачиванием плечами.

Александр Деверо — сын Джеймса и Валентины, совладелец магазина — ходил и разговаривал со спокойствием человека, который был абсолютно уверен в себе и своём месте в мире. Он был высокомерен, но не зациклен на себе. И просто знал себе цену и ценил себя.

Честно говоря, один взгляд на него подтолкнул бы любую женщину к мысли «Мне нужно провести время с вибратором». Да, была причина, по которой в доме Бри нередко садились батарейки.

Задумчивый, настороженный взгляд Алекса сканировал магазин. Когда эти две бездонные лужи тёмных чернил упали на неё, тело Бри отреагировало — нет, растаяло. Тьфу. Мало что было более раздражающим, чем испытывать такое сильное влечение к человеку, которого ты никогда не сможешь заполучить.

Она быстро улыбнулась ему, а затем снова переключила внимание на своего покупателя, который пристально изучал ожерелье с опалом. Алекс не обиделся бы, что она не поздоровалась с ним. Он не здоровался. И не прощался. И плевать хотел на воспитанность. Или извинения. Он не любил светские беседы или церемониться. Он редко улыбался или смеялся. Он мог быть прямым, как пуля, и беззастенчиво грубым. Но Бри нравилось, что он говорил то, что имел в виду, и имел в виду то, что говорил.

Она слышала, как родители тепло приветствовали его и расспрашивали о поездке. Он часто месяцами бродяжничал один — это было типично для его вида. Он не манул, как его отец, а пошёл в свою русскую мать. Алекс был ещё более свирепым, чем Бри. Был тем, кого часто называют «дьявольское отродье». Когда он был дома, то обычно заходил в магазин не чаще раза в неделю. Когда ему нужно было чем-то заняться, он исчезал в своём кабинете в задней части магазина. Что было на самом деле обидно, потому что если бы он был в зале, это наверняка привлекло бы женщин.

В нём шесть с лишним футов чистой мускулатуры. Мускулы, которые изгибались и бугрились под оливковой, покрытой татуировками кожей. Очень мужественное лицо с сильной линией подбородка и высокими скулами. Его короткие гладкие волосы были такого тёмно-каштанового цвета, что казались почти черными. Чёрт возьми, даже его стандартное «пустое» выражение лица, казалось, работало на него. Она слышала, как не одна женщина говорила, что это просто заставляло её хотеть растопить его жёсткую внешность. Да, он без усилий заводил женщин. Но у него были только быстрые связи. Он никогда не ходил на свидания и не делал приятелей по постели частью своей жизни. Многие думали, что именно они смогут изменить его и залечить рану, которую он получил после потери своей истинной пары семь лет назад. Он не чувствовал притяжения парной связи до тех пор, пока Фрея — относительно незнакомая ему женщина — не умерла прямо у него на глазах. Насколько это было дерьмово?

Долгое время Бри думала об Алексе как о кузене. Только когда ей исполнилось четырнадцать, она влюбилась. Она на двенадцать лет моложе и, естественно, тогда не попадала в поле его зрения. За последние годы ситуация изменилась, но он, казалось, ничего не собирался с этим делать. Жаль.

— Мне действительно нравятся оба ожерелья, — сказал лев. — Но есть что-то в опаловой подвеске, что просто бросается в глаза.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Бри. Она быстро улыбнулась Валентине, когда женщина присоединилась к ней за прилавком и начала рыться в одном из ящиков.

Лев потёр затылок.

— Я просто хочу подобрать для неё идеальный вариант, понимаете. Она омега, как и ты. Как и наша дочь, которой шесть лет. Она изо всех сил старается держать себя в руках, но у неё это получается лучше.

Бри помнила, каково познавать мир до того, как научилась закрываться. Это похоже на обнажённый нерв. Каждый раз, когда ты прикасаешься к человеку, энергия его эмоций захлёстывает тебя. Не было кнопки выключения. Ты либо блокировала это, либо нет. Омеги считались бьющимся сердцем прайда. Хотя они и не были эмпатами, были эмоциональными целителями. Омеги могли читать и извлекать эмоции, но не испытывали эти эмоции вместе с ним — точно так же, как врач распознал бы симптомы инфекции и вылечил её, но не почувствовал бы боли своего пациента. Поглощение положительных эмоций было похоже на мысленную порцию эспрессо. Поглощение негативных эмоций вызвало внезапный приступ того, что она могла сравнить только с сильной изжогой.

— Я предполагаю, что ты главная омега своего прайда, — сказал лев.

Бри покачала головой.

— Нет.

Он нахмурился.

— О. Я чувствую, что ты очень сильная, поэтому просто предположил…

— Эта должность меня не интересует. Это очень тяжёлая работа.

— Могу себе представить, — сказал он, прежде чем снова посмотреть на ожерелье.

Главной омегой была Дэни, которая занимала эту должность почти десять лет. Поэтому она помогала юным омегам научиться блокировать эмоции, обучала подростков контролировать дар, учила взрослых омег давать советы людям, организовывала мероприятия прайда и праздники и регулярно встречалась с альфой, чтобы держать его в курсе эмоционального благополучия прайда.

Честно говоря, Бри считала себя дерьмовой омегой. Чтобы преуспеть в этом, нужно быть дружелюбной, оптимистичной, внимательной и тактичной. Бри не обладала ни одним из этих качеств, и никто никогда не смог бы описать её как «утешающую». Люди не шли к Бри, если хотели, чтобы вокруг них суетились. Они обращались к ней, если хотели жестокой честности, чтобы кто-то просто выслушал или помог составить план мести.

— Моя пара неравнодушна к опалам, поэтому я думаю, что она предпочла бы этот, — сказал лев.

— Это её камень? — спросила Бри.

— Нет, они ей просто нравятся.

Пульс Бри участился, когда Алекс проскользнул за прилавок и бочком подошёл к Валентине. Он был так близко, что его тёмный аромат — цитрусовых, тлеющего дерева и бархатистого мускуса — окутал её и взбудоражил гормоны.

Лев прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Не могли бы вы примерить ожерелье, чтобы я мог посмотреть, как оно выглядит на шее?

В этом не было ничего необычного.

— Конечно, — согласилась Бри.

— Я застегну его, — сказал Алекс… Нет, он заявил. Его прокуренный голос любителя виски обволакивал кожу и воспламенял чувства. Он всегда говорил низким голосом. И всё же в нём всегда чувствовалась чистая мощь.

Бри натянуто улыбнулась.

— Всё в порядке, но спасибо. — Ей не следовало встречаться с ним взглядом. Ошибка новичка. В ту секунду, когда они посмотрели друг другу в глаза, сексуальное напряжение ожило… как и всегда. И они оба проигнорировали его… как и всегда.

Он взял ожерелье у льва, встал у Бри за спиной и откинул в сторону её волосы. Кончиками пальцев он коснулся её затылка, когда надевал украшение, и электрические искры заплясали по коже, заставляя волоски там встать дыбом. Бри почувствовала, как тяжесть опалового кулона опустилась на несколько дюймов ниже впадинки под ключицей.

— Вдали оно выглядит лучше, — сказал лев.

— Так всегда с украшениями, — сказала она ему.

После ещё небольшого раздумья лев, наконец, остановил свой выбор на опаловом ожерелье. Бри потянулась, чтобы снять его, но тёплые руки мягко отбросили её ладонь.

— Я сниму. — Кончики пальцев Алекса снова пощекотали кожу, когда он отстегнул цепочку, а затем уложил её волосы на место. Передавая ей ожерелье, его губы коснулись её уха. — Я хочу увидеть тебя в своём офисе, прежде чем уйдёшь. — С этими словами он ушёл.

Она мысленно застонала. Бри безумно хотела пойти домой и завалиться спать.

Едва сдерживая вздох, она аккуратно упаковала украшения, пока лев доставал кредитную карточку из кошелька. Используя терминал, она пробила покупку, а затем упаковала её. В тот момент, когда дверь за львом закрылась, оставив магазин пустым от покупателей, Валентина повернулась к Бри.

— Впечатляет, что ты не набросилась на большого кота, — сказала она со своим сильным русским акцентом. — Нерешительные люди раздражают меня. Он слишком слаб, чтобы быть львом. Ты знаешь, я презираю слабость.

Джеймс кивнул.

— Да, мы знаем. Ты часто напоминаешь нам об этом.

Совершенно верно.

— Он просто хотел приобрести идеальный подарок для своей пары. Я не могу винить его за это.

— Что ж, я аплодирую тебе за то, что ты не схватила его за горло, — сказала Элль. — Ты замечательно умеешь сохранять спокойствие.

Бри улыбнулась.

— Я унаследовала эту черту от отца.

Джеймс фыркнул.

— Твой отец, упокой Господь его душу, не сохранял спокойствия. Он вёл себя спокойно и утверждал, что простил людей, которые вывели его из себя. Затем мог прострелить лодыжку твоему бывшему мудаку со своего балкона.

— Это был несчастный случай — он чистил пистолет. — Бри посмотрела на Элль. — Это ты заслуживаешь аплодисментов. Ты схватила того человека с липкими пальцами раньше, чем Грег даже приблизился к нему, и ты сделала это, отвечая на звонок.

Элль пожала плечами.

— Когда ты человек, который с детства ежедневно смотрел в глаза антихристу, тебя мало что может смутить.

Джеймс вздохнул, глядя на свою племянницу.

— Дэмиан не антихрист. И, может быть, ты могла бы немного больше любить младшего брата.

Элль одарила его бесстрастным взглядом.

— Зло не отвечает на любовь. Оно знает только тьму.

Джеймс махнул рукой.

— Неважно.

После того, как они ловко выполнили обычную процедуру закрытия магазина, все забрали свои вещи из комнаты отдыха. Попрощавшись, Бри направилась в офис Алекса. Она постучала в дверь, услышала его грубое приглашение и вошла внутрь. Он сидел в кожаном кресле за своим столом, закинув одну ногу на бедро другой. Выглядя невозмутимым и расслабленным, он смотрел на неё так пристально, что это нервировало.

Бри выгнула бровь.

— Ты хотел меня видеть?

— Закрой дверь. — Чёрт возьми, этот властный тон поразил её прямо в самое сердце.

Она закрыла дверь, не отводя взгляда от Алекса… потому что отводить взгляд от такого опасного хищника, когда находишься на его прицеле, было бы просто чертовски глупо. Манулов никогда нельзя назвать выдающимися членами сообщества перевёртышей, но росомахи? Ну, они воровали, лгали, играли в азартные игры и затевали драки из-за чистой ерунды. Почему? Потому что могли. Определённо бесстрашные, они сражались до победного и были известны своей яростью берсерков. Не стоит злить росомаху, если у вас нет болезненного интереса, быть бесцеремонно избитым до полусмерти. Учитывая непревзойдённый масштаб их безумия и тот факт, что они легко выиграли бы награду «Самый садистский палач года», неудивительно, что Винни использовал Алекса в качестве стража. Однако он отклонил предложение альфы вступить в его ряды, заявив, что ему не нужен официальный статус, чтобы чувствовать себя значимым. Алекс был дикой картой, но следовал примеру Винни. До некоторой степени. Она подозревала, что Алекс никогда не будет по-настоящему предан кому-либо, кроме той, кого выберет себе в пару.

Прямо сейчас она изучала черты его лица, пытаясь понять, зачем он вызвал её, но он ничем не выдал себя. Говорят, что глаза — это зеркало души. Не в случае с Алексом. Хотя его тёмные омуты могли затвердевать или блестеть от эмоций, редко удавалось определить, что именно это была за эмоция.

Парень был настолько жёстко подконтролен, что она гадала, могут ли её омега-чувства распознавать его эмоции. Бри не читала человека без его согласия, ведь это вторжение в частную жизнь — тем более что, в отличие от других омег из прайда, она могла улавливать мысли людей, когда обращалась к их эмоциям. На самом деле это было не так весело, как казалось. Слышать чужой голос в своей голове раздражало каждую частичку её существа. Ей показалось, что острое перо злобно царапало слова в её сознании, звук был таким пронзительным, что она удивилась, как у неё не потекла кровь из ушей.

— Я слышал от Милы, что сегодня утром тебя перехватили трое парней возле парикмахерской, — сказал Алекс, имея в виду свою сестру. — Кто они?

— Я не знаю, — ответила она, надеясь поскорее покончить с этим, чтобы пойти домой, переодеться в пижаму и мирно умереть во сне. — Говоривший представился как Джон Джонс, но не думаю, что это настоящее имя. Он не представил своих друзей. Они были гиенами. Если они и часть клана, то не сказали, какого именно.

— Мила описала их мне, но они не кажутся знакомыми. Чего они хотели?

— Способ связаться с Пакстоном.

Алекс замер.

— Пакстоном?

Она кивнула.

— Джонс не купился на то, что он мёртв или что я не знаю его местонахождения.

— Они тебе угрожали?

— Нет. Они не были даже отдалённо нецивилизованными. Просто настойчивыми и раздражающими.

— Ты уже сообщила об этом Винни?

— Нет. Я позвоню ему позже.

Алекс побарабанил пальцами по столу.

— Желание гиен пообщаться с Пакстоном, говорит о них не очень хорошо. Я передал Грегу их описания, которые дала Мила. Если гиены появятся здесь, они не попадут внутрь. Если увидишь их снова, позвони. — Это было не что иное, как приказ.

Бри почти вздохнула. Она, честно говоря, не знала, почему он думал, что она склонится перед его волей и будет повиноваться. Будто он здесь главный. Когда дело доходило до рабочих вопросов, она делала, как он приказывал — в конце концов, он её босс. Но за пределами магазина? Не-а.

Кошачьи омеги не были слабыми и низкоранговыми. Они представляли собой равную смесь доминантности и покорности. И по причине, которую никто не мог объяснить, их никто не мог заставить подчиниться — даже альфы. Так что, да, она прекрасно могла постоять за себя против доминирующих мужчин. Однако Бри предпочитала не тратить силы на споры. Она часто просто кивала, делая вид, что соглашается с ними… а потом уходила и делала всё, что хотела. Было приятнее выиграть психологическую войну и заставить их головы взорваться. Поэтому она посмотрела Алексу прямо в глаза и солгала.

— Конечно.

Он прищурил тёмные глаза.

— Я серьёзно, Бри.

— Да, я чувствую это. И если это всё…

— Нет.

Её сердцебиение участилось, когда он поднялся на ноги. Деревянный пол даже не скрипнул под его ботинками, когда он направился к ней — каждый шаг был плавным, медленным и целеустремлённым. Затем он навис над ней, заставляя все нервные окончания трепетать в предвкушении. Ни разу в жизни она не испытывала такого мощного, опьяняющего влечения к другому человеку. Никогда её тело не ощущалось таким живым, как рядом с Алексом. Серьёзно, количество сексуальной энергии, которая танцевала между ними, было безумием. Но это всего лишь химия, да? Это пройдёт. Влечение со временем угаснет, верно?

— Я слышал, что между тобой и Матео что-то произошло, — сказал он. — Вы двое, вроде как, поссорились, в результате чего он уехал из города на неделю, и с тех вы не разговаривали. Что случилось?

У Бри скрутило живот, она согнула пальцы. И считала Матео близким другом, но после того, что сделал две недели назад… Чёрт возьми, её кошка не могла даже взглянуть на него без желания выцарапать глазные яблоки и топтать их, пока они не лопнут. Преступление Матео не прозвучало бы так плохо для человека. Но для перевёртыша это было тотальным предательством, из-за которого его бы изгнали из прайда. Однако она ни единой живой душе не рассказала, что он сделал. Он заслуживал расплаты, но отчасти она сочувствовала ему. Она знала, каково хотеть кого-то, кого не можешь получить. Знала, как больно видеть его с другими. Знала, как легко обманывать себя верой, что однажды он захочет, чтобы ты вернулся. Кроме того, какой смысл в изгнании Матео из прайда, когда — без ведома Алекса и большинства членов прайда — она планировала уйти сама?

Кроме того, она тоже совершала ошибки, потому что не смогла увидеть, насколько глубоки чувства Матео к ней. Бри знала, что его влечёт к ней, но не думала, что это нечто большее, пока он с горечью не бросил факты ей в лицо. Она узнала бы об этом намного раньше, если бы не был всегда таким настойчивым, чтобы она не читала его эмоций. Дерьмовая ситуация преподала ей ценный урок — держаться за того, кого ты не можешь заполучить, может плохо кончиться. И поэтому она пообещала себе, что оставит любую надежду на то, что Алекс когда-нибудь будет её. Она не хотела становиться ожесточённой и извращённой, как Матео.

— Вы двое были друзьями долгое время, — продолжил Алекс. — Такая крепкая дружба просто так не распадается без веской причины. О чём вы двое спорили?

— Спроси его.

— Я спрашиваю тебя, но ты уходишь от ответа. Почему бы просто не сказать мне?

Потому что он выбил бы все дерьмо из Матео, точно так же, как выбивал все дерьмо из любого другого парня, который расстраивал её на протяжении многих лет. Кроме того…

— Зачем мне тебе говорить? Мы не друзья. Мы не доверяем друг другу.

— Мы не друзья, нет. Мы нечто большее. Я думаю о тебе как…

— Не говори, что считаешь меня «семьёй», потому что это было бы огромной долбаной ложью. Или ты слишком слаб, чтобы признать это?

Алекс стиснул зубы. Этот разговор вообще не входил в его список желаний. Сколько раз он слышал, как его родственники называли Бри «семьёй»? Слишком много, чтобы сосчитать. Было время, когда он чувствовал то же самое. Он не был уверен, в какой момент всё изменилось, или это случилось постепенно, но она права — он не думал о ней как о семье. Больше нет.

Правда? Кошка соблазняла его каждым вздохом. Всё в ней искушало его. Притягивало его. Подстрекало его. Он постоянно напоминал себе, что она истинная пара его кузена, что она на двенадцать лет моложе, что она больше подходила кому-то вроде Матео. Но ни одна из этих вещей не имела ни малейшего значения для него или его зверя. И его члену тоже было всё равно — он всегда был твёрдым, как чёртов камень, рядом с ней.

На самом деле, Алекс сомневался, что какой-нибудь чистокровный мужчина осудил бы его за это. Бри Дуайер была такой же хорошенькой и сияющей, как побрякушки, которые окружали её ежедневно. Она была самой красивой женщиной, которую ему доводилось видеть. Но было бы ошибкой смотреть на её потрясающую внешность и предполагать, что в голове у неё ничего нет — ум у неё столь же острый, как и язык.

Он хотел смотреть прямо в её полуприкрытые ярко-голубые глаза, пока бы двигался внутри неё. Хотел увидеть, как этот аппетитный ротик плотно обхватит его член, а её блестящие каштановые волосы с золотистым отливом рассыплются по его бёдрам. Хотел закинуть эти длинные, гладкие ноги себе на плечи, пока будет есть её.

И что он мог бы сделать с этой задницей…

Честное слово, от одного вида её походки ему хотелось погрузиться в Бри. Она держалась с убийственной уверенностью, всегда казалась такой сдержанной и недоступной: голова поднята, спина прямая, руки грациозно размахиваются, бёдра слегка покачиваются из стороны в сторону.

Алекс глубоко вздохнул. Аромат Бри растёкся по его телу. Манго, грейпфрут и кокосовое молоко. Он скучал по нему. Он всегда ловил себя на том, что жаждет большего.

Издав кокетливый звук, его внутренний зверь прижался к его коже, чтобы быть ближе к ней. Зверь был капризным, угрюмым созданием, но превращался в чёртову кокетку всякий раз, когда она была рядом. Ему было плевать, что она истинная пара Пакстона или что Матео подходит ей лучше. Зверь увидел зрелую, свободную женщину и счёл её честной добычей. Алекс не был уверен, что могло стать причиной разрыва между ней и Матео. Они дружили так, как немногим, и именно поэтому часть прайда подозревала, что в конечном итоге они запечатлятся друг на друге. Алекс подготовил себя к этому. Он часто говорил себе, что прекрасно справится. Повторял, что не разделяет собственнических чувств зверя к ней.

Он лгал.

Алекс не был антисоциальным, но у него была низкая потребность в социальных контактах. Ему нравились тишина и одиночество. Но в Бри было что-то… успокаивающее. Может быть, потому, что он чувствовал к ней своего рода родство — они оба знали, каково наплевать на человека, который появился на свет только ради тебя.

Незадолго до смерти Фрея навещала своих родственников в его прайде. Когда он впервые встретил её, у него не было прилива эмоций, не было принуждения быть рядом с ней, не было ноющего подозрения в глубине души, что она может быть его истинной парой. Его влекло к ней, но он не реагировал, потому что они оба были связаны с другими людьми. Он не мог сказать, что горевал по ней так же, как её семья и парень, ведь он не знал её. И почти не разговаривал с ней до той ночи, пока в машину Грега не врезались сзади, когда они все возвращались домой из клуба перевёртышей.

Алекс сильно ударился головой и потерял сознание. Когда он очнулся, обнаружил, что и Грег, и другой член прайда без сознания. Но Фрея… почти всё её тело вылетело через переднее стекло машины — она не была пристёгнута ремнём безопасности. Алекс проверил её. По звуку слабого сердцебиения и поверхностного дыхания он понял, что она умирает. Ей удалось открыть глаза и посмотреть на него. Именно тогда — пока он был ошеломлён и контужен — он почувствовал притяжение парной связи. Но затем жизнь исчезла из её глаз, и притяжение исчезло вместе с ней.

Если бы они были парой, он мог бы влить силу в её организм через их связь. Возможно, мог бы спасти её. Вместо этого он смог только наблюдать, как она умирает. Естественно ли, что ему плевать на Фрею, учитывая, что он её не знал? Вероятно. Но он не мог избавиться от ощущения, что должен был испытывать к ней хоть какие-то эмоции, что должен был, по крайней мере, чувствовать себя обязанным быть рядом с ней. Но он не чувствовал. Единственной женщиной, которая интересовала его за всю жизнь — Бри.

Алекс восхищался не многими людьми, но восхищался Бри Дуайер. Жизнь наносила ей удар за ударом, но она никогда не сдавалась и не падала духом. На протяжении многих лет он наблюдал, как она растёт, взрослеет и крепнет — у женщины был стальной хребет. С её непривычным отношением к жизни она не была типичной мягкой омегой. Она двигалась в такт собственному ритму «да и плевать». Любая попытка заставить её подчиниться часто приводила к отсутствующему взгляду. На Алекса она так часто смотрела.

Способности омеги в Бри были слабыми в детстве, но это изменилось, когда она достигла половой зрелости. На данный момент она сильнее Дэни — это, как он знал, поняли в начальной школе. Тем более что омеги не прекращали набирать силу до тридцати пяти. Сила Дэни была максимальной, но сила Бри ещё могла расти. Весь прайд знал, что Бри должна быть главной. Все больше и больше людей инстинктивно обращались к ней за помощью — для них вполне естественно обращаться к сильнейшей омеге. Он знал, что Бри не хотела эту должность, но у неё, возможно, не было выбора. Её кошка не так долго будет терпеть приказы слабой омеги.

Бри вздохнула.

— Так и думала, что ты не признаешь, — сказала она гораздо спокойнее, чем выглядела. Но это Бри. Она ни на что открыто не реагировала. Не кричала, не кидалась всяким дерьмом и не тыкала пальцами. Она говорила без интонации, глядя на тебя с блеском в глазах, который заставлял тебя заходить слишком далеко. И вот когда зайдёшь, она безжалостно испортит твоё лицо.

Алекс, конечно, не стал бы испытывать её. Он росомаха и мог сразиться с манулом. Это не означало, что он хотел. Их животные были милыми на вид с небольшим налётом странности. Но переизбыток меха был не более чем пушистым плащом, скрывавшим тревожащую реальность того, что они живое воплощение безумия.

— Что ж, я бы сказала, что на этом мы закончили, — заявила она.

— Мы не закончим, пока ты не заполнишь пробелы. Сейчас я в таком же замешательстве, как и тогда, когда ты вошла сюда.

Она натянула на лицо надменное выражение.

— Похоже, это не моя проблема.

Можно сказать, что это странно, но взгляд принцессы на крестьянина вызвал у него желание нагнуть её над офисным столом. Его член дёрнулся, от одного только представления. Его чертовски раздражало, что она выглядела совершенно невозмутимой из-за внезапного сексуального влечения, охватившего его. Его тело было горячим, твёрдым и изнывающим. Она была непоколебима. Все это задело его звериное самолюбие.

Нуждаясь в какой-то реакции с её стороны, Алекс спросил:

— Ты никому не рассказывала, не так ли?

Она нахмурилась.

— Что именно?

Он опустил взгляд на её губы.

— Что я точно знаю, насколько чертовски сладки эти губы на вкус.