Викинг. Книга 8. Конец игры…

Глава 8

К концу дня в особняк вернулась разведгруппа и после ужина в утреннем составе, на котором произошёл обмен общедоступной информацией, мы с Вейсманом вышли прогуляться на придомовую территорию, чтобы, теперь уже без «лишних ушей», заняться эксклюзивом. Но даже находясь в одиночестве, мы всё равно общались на немецком, исключительно сдержанно и прикрывая лица воротниками, не забывая при этом поглядывать по сторонам.

– Как поживает дядя Карл?

– Всё в порядке, документы на дом, тысячу фунтов, план Лондона с окрестностями и прочие сведения я получил. Особняк находится в Гринвиче, это миль шесть на восток от Тауэра, на южном берегу Темзы. Состояние, по словам дядюшки, вполне сносное, на воротах пока висит объявление о продаже, но сами объявления из газет изъяты, поэтому посторонних там не бывает!

– Что ж, неплохо!

– Да…, только мне показалось, что около дома дяди завелись крысы!

– Кажется или завелись?

– Не уверен, но подозрительная парочка ошивалась неподалёку и вполне могла прийти по его душу, очень уж пристально они наблюдали за мной, когда я входил и выходил из дома!

– А на хвост тебе не сели?

– Туда я пришёл пешком, а на обратном пути всё сделал, как следует, по заготовленной схеме. Прогулялся, не торопясь, зашёл в трактир, оттуда ушел через чёрный ход и прошёл проходным двором на соседнюю улицу, где меня ожидала коляска с Броутоном. Даже если они или их неизвестные помощники и пытались сесть мне на хвост, то я от них точно ушёл. Оттуда мы уехали на южный берег, там ещё покрутились по предместьям, проверились и вернулись обратно по Лондонскому мосту в порт!

– Сделал всё правильно, только это ничего не меняет. Надёжность и безопасность точки в Гринвиче уже под вопросом!

– Не думаю, дом куплен ещё осенью, на подставное лицо, как ты и велел раньше!

– Это, конечно, замечательно, только ты забыл о самом главном источнике информации, о самом дядюшке. Если уж они решились влезть в Букингем-хаус, что остановит их от похищения и допроса обычного человека, будь он хоть сто раз послом!

– Виноват, об этом я как-то не подумал!

– Ладно, давай пока дальше!

– Все интересующие нас корабли с континента, как ты и предполагал, прибывают на пристань Ботольфа. За предыдущие три дня там побывало восемь таких посудин, но нужных нам людей на них не оказалось. Сдобренный парой монет таможенник, с которым я имел разговор, в этом совершенно уверен. Я посулил ему ещё серебра, если он подскажет прибывшему командиру заглянуть в «Корабельный вымпел» после схода на берег, а мне значит придётся каждый день наведываться туда после полудня и дожидаться контакта!

– Добро, другого варианта у нас всё равно не имеется, без усиления ни о какой собственной игре можно даже не мечтать. Есть ещё, что добавить?

– Наверное нет. Как я и говорил за ужином, никакого оживления в городе, которое можно было бы как-то связать с ночным происшествием я не заметил. Вообще-то, пожары, а тем более зимой, дело вполне обыденное и если все считали, что король сейчас в Виндзорском замке, то выходит и обсуждать особо нечего!

– Логично, зато у меня есть просто сногсшибательная новость. Капитан «безмизинцев» поделился с нами историей своего грехопадения, о которой вскользь упомянул за ужином граф, и одним из участников этого занимательного действа оказался «Ирландский Мойша»!

– Неужели тот самый, наш, следы которого я искал в Ирландии?! – не сдержав эмоций, воскликнул Вейсман, повернувшись в мою сторону.

– Спокойно…, думаю, что да. Портрета для опознания у нас, к сожалению, нет, да и не могло быть, но основные приметы полностью совпали, как и город Амстердам, где он якобы является совладельцем банка!

– Значит мы снова вышли на его след, – уже спокойнее констатировал он, вернувшись в исходное состояние, – только теперь уже не через синагогу, а через наших случайных нанимателей, среди которых герцоги и лорды. Чертовщина какая-то выходит Командир. И что нам теперь со всем этим делать?

– Выходит, что так, поэтому давай думу думать. Сейчас мы можем с уверенностью утверждать, что Голдстейн, Фокс и Портленд связаны между собой и организовали похищение короля Англии. Генерала Клайва я, естественно, в расчёт не беру, его роль второстепенна. И всё это происходит на фоне конфликта в колониях, о котором Голдстейн предупреждал меня ещё в начале прошлого года и пытался заручиться моей поддержкой в борьбе против Англии!

– Тогда зачем же мы сейчас спасаем их короля, если Англия наш стратегический противник?

– Противник, противником, только я в чужие игры не играю – это раз, и враг моего врага не обязательно мой друг – это два, не забывай об этом. Поэтому давай смотреть на ситуацию шире. Наряду с событиями в Северной Америке, какая-то сила весьма активно интриговала на континенте и вероятно продолжает это делать, добиваясь начала широкомасштабных боевых действий всех против всех, и мы имеем все основания подозревать в этом Голдстейна и его организацию. Но…, тогда в происходящем совершенно нет логики и смысла. Ведь, если Англия начнёт серьезную войну против колоний, то без поддержки с континента сепаратистам не выстоять, не смотря на все их первоначальные успехи. Промышленности там нет и людские ресурсы несопоставимы. В том мире, их спасло вмешательство извечного противника англичан – Франции, которая обеспечила колонистов деньгами, оружием, снаряжением и даже направила туда войска, только под видом добровольцев, и ещё России, которая хоть и сохранила формальный нейтралитет, но всё же намекнула о своей симпатии мятежным штатам. То есть, если весной французы начнут против нас войну, то заниматься заокеанскими делами в Европе станет решительно некому и колонии останутся один на один с метрополией, которая в данный момент собирает отряды наемников для проведения карательной экспедиции. При чём, занимается этим лично мистер Фокс, ранее яростно отстаивавший права колоний в парламенте!

– Получается замкнутый круг Командир, в котором Фокс собирает армию наемников, чтобы напасть на своих союзников. Как есть чепуха и противоречит здравому смыслу. Только супостат ведь не дурак, а значит мы чего-то не знаем, и общая картина выглядит совершенно иначе!

– В самую точку, и теперь я полностью уверен, что с той стороны тоже действуют люди, не понаслышке знакомые с моим прошлым миром, поэтому варианты перемирия или почётной капитуляции в этом противостоянии даже не рассматриваются, война до победы и точка. И здесь, в логове врага, права на ошибку у нас нет, как не будет и второго шанса! – остановился я и посмотрел на Вейсмана, чтобы оценить его реакцию на мои слова.

Сделав ещё один шаг, он развернулся в мою сторону и спокойно пожал плечами.

– Да хоть черти из преисподней… Мы русские, с нами Бог, – нарушил он конспирацию, негромко ответив по-русски, и осенил себя крестным знамением, – не сомневайся государь, сдюжим! – с успокаивающей интонацией умудрённого жизнью человека, живо напомнившей мне покойного Емельяна Ивановича, царствие ему небесное, и совершенно не вяжущейся с его не очень-то «серьезным» внешним видом, закончил свою фразу Вейсман.

У меня от такого простого, но закрывающего все вопросы, ответа, аж в груди защемило, поэтому я просто крепко обнял его за плечи, и тоже перейдя на родной язык, проговорил негромко, немного срывающимся голосом:

– Даже и в мыслях не было сомневаться!

Продолжив держать его в объятьях, я сделал пару успокоительных вдохов-выдохов, беря в узду нахлынувшие эмоции, и вспомнил об одном весьма важном деле, которому всё время мешали беспокойные будни рыцарей плаща и кинжала.

– Женить тебя надо Николай Карлович, – распахнув объятья, окинул я взглядом его повзрослевшее лицо, испытывая при этом неподдельную гордость за свою сопричастность к воспитанию и становлению настоящего русского офицера, с которым не просто ходил, а прямо сейчас нахожусь в разведке, мужчины и просто хорошего, порядочного человека, – сколько ты уже со мной мотаешься по белу свету?

– С восемнадцатого февраля тысяча семьсот семидесятого года от Рождества Христова! – отчеканил он без запинки.

– Пять лет скоро будет, – вздохнув, покачал я головой, – а пролетели совсем незаметно. Мда, ну и где прикажешь искать тебе невесту, если мы всё время за супостатом гоняемся, есть предложения?

– Так я… Иван Николаевич, – принялся он вдруг смущенно бормотать и густо покраснел, что было заметно даже при редких, едва заметных всполохах бледного лунного света, периодически прорывающихся сквозь густую, низкую облачность, – хотел просить…, то есть доложить…, ещё летом, в Берлине, словом… у меня уже есть невеста!

– Вот это новость, – удивленно развел я руками, – я её знаю?

– Да, – быстро кивнул он, – это Элиза, приёмная дочь Михаила Михайловича!

В целом, ничего удивительного, подумал я, вспоминая, что он целый год находился при Семье, отвечая за охрану наших с Добрым домочадцев во время Средиземноморского похода. Элизе к тому моменту уже стукнуло шестнадцать, ему двадцать два, вполне подходящий возраст для начала романтических отношений. Сама Мария в эти годы, насколько я помню, уже вышла замуж за Карло и носила своего первенца, как-раз Элизу, под сердцем. А этой осенью, во время короткого «отпуска» в Стокгольме, обратив внимание, как девочка расцвела, превратившись в настоящую красотку, я сам подумал о том, что пора уже Доброму готовить приданное. Восемнадцать лет по местным меркам самое время для замужества. Отличный выбор, мысленно похвалил я Вейсмана. Мария воспитывала детей правильно – в любви, строгости и не праздности, а Элиза вообще выступала в роли третьей мамы для всего нашего большого детского сада и меня раненого выходила во время путешествия с Корсики в Петербург. Добрая, скромная, рассудительная и начитанная (переняла от Софии страсть к хорошим книгам) девушка. Можно сказать, что человек без видимых недостатков.

– Одобряю, – покачал я головой, – а невеста?

– Согласна!

– Кто ещё об этом знает?

– Её императорское Величество…, она сама догадалась, и я рассказал всё, как на духу!

– В таком случае, ежели знает София, можно быть уверенным, что и твоя будущая тёща в курсе…, а Михаил Михайлович?

– Нет!

– Понятно, – нахмурил я лоб, – так и запишем, раскрыт заговор под кодовым наименованием «Женитьба Вейсмана», все всё знают, кроме государя императора и главы семьи. Докатились, дальше ехать некуда. Больше никаких неблагоразумно замолчанных новостей не завалялось? – сурово взглянул я на него.

– Никак нет! – вытянулся он в струнку, поменявшись в лице.

– Да не дрейфь, шучу я, почти, – улыбнулся я в ответ и перекрестил его, – благословляю вас дети мои, совет вам, да любовь. Бог даст, поладим всё, как положено, этой осенью, а пока пошли дальше кумекать, супостаты сами собой не ликвидируются!

Махнув рукой, я осмотрелся по сторонам, убедившись в том, что никто не стал свидетелем столь вопиющего нарушения конспирации, и вновь перешёл на немецкий:

– Известная на данный момент информация указывает на огромную вероятность того, что пришелец или пришельцы имеют отношение к Соединенным Штатам Америки, образовавшимся из отделившихся от Британии колоний. И как я сказал, в том мире судьба колоний во многом решалась в Париже и Петербурге. Здесь же мятежники не просто действуют намного эффективней, но и переносят войну, а похищение короля – это акт войны, на территорию Британии, что объясняет все нестыковки. Они и не собираются дожидаться британской мобилизации, они хотят победить именно здесь, потому и война в Европе будет им только на руку. И если опираться на все известные нам факты, начиная с графа Панина, подготовку к этой операции они начали очень давно, как минимум, лет десять назад. А это, я скажу тебе, какой-то запредельный уровень долгосрочного планирования!

– Тебе виднее Командир, только это не очень-то вяжется с наспех спланированной операцией по захвату Букингем-хауса, ты же сам об этом говорил! – с сомнением в голосе прокомментировал Вейсман, быстро вернувшийся в «боевой режим».

– Вот, – поднял я палец вверх, – именно в этом нам и нужно разобраться. Несмотря на поспешность, в целом, такая операция имела все шансы на успех, будь на моём месте именно тот, за кого я себя выдавал. Обычный наемник, ослепленный суммой гонорара, спокойно нанял бы через Броутона людей и пошел на дело двенадцатого числа, как и договаривались. Для того чтобы перерезать спящих гвардейцев, имея сведения от начальника охраны, особого ума не нужно, хватило бы и обычных разбойников. Будь я на месте нанимателей, посадил бы группу сипаев в засаду у Букингем-хауса и проконтролировал процесс, а потом просто уничтожил наёмников, обрубая все концы, и готово. Но, увы для них, выбор пал на меня и это можно объяснить только божьим проведением. Меня же интересует другой вопрос. Почему именно сейчас? Не в декабре, не в феврале, не в марте, а именно сейчас, когда наёмники ещё не собраны и Акт о чрезвычайном положении продолжает действовать?

– Думаю, что разобраться тут не слишком сложно, – с «железобетонной» уверенностью в голосе, ответил Вейсман, – если представить себе весы, где заговорщики и король сидят в своих чашах. До поры, до времени, весы находились в равновесии и ничего существенного не происходило. Король хворал себе помаленьку, а заговорщики готовились к выступлению. Захват же Букингем-хауса – это ответ заговорщиков на выведение весов из равновесия. Что-то упало на одну из чаш, то есть случилось, либо в стане заговорщиков, либо с королём…

– Логично, продолжай!

– Гадать о том, что же произошло у заговорщиков бессмысленно и даже вредно, слишком велик шанс ошибиться и пойти по ложному пути, а вот про короля подумать можно. Здесь, как мне кажется, прийти к верному выводу будет гораздо проще…

– А ведь ты абсолютно прав, – теперь уже я повысил голос, не сдержав эмоций, – какие ещё есть варианты у больного, либо на погост, либо…

– На поправку! – довольно хмыкнул он, заканчивая свою мысль.

***

Вернувшись в дом, мы беззастенчиво вломились в спальню к доктору Уиллису, который даже не стал возмущаться по этому поводу, видимо, памятуя о незавидной судьбе пальцев Гревилла, и сразу поставили вопрос ребром. Запираться доктор не стал и подробно рассказал о том, что за прошедшую неделю Георг два раза приходил в себя на непродолжительное время. Его даже попытались постричь и побрить, но увы, просветление сознания оказалось всего лишь кратковременной вспышкой, и от этой затеи, от греха подальше, отказались, чтобы не нанести ему повреждений.

Последовавший за этим экспресс-допрос королевского конюшего, который принял к сведению предыдущие «уроки вежливости» и оказался весьма словоохотлив даже без применения насилия, подтвердил наши выводы. Информация о временном «пробуждении» короля естественным образом дошла до сведения капитана и тут же оказалась передана мистеру Фоксу, и произошло сие событие пятого января, то есть накануне моего боя. Круг замкнулся.

***

Следующим утром вся моя команда, только без Аршина, зато усиленная Броутоном, отправилась по задачам, которых набралось «вагон и маленькая тележка». Для начала требовалось отправить послу Нордштеду весточку о том, что ему следует под благовидным предлогом оперативно «смотать удочки» и куда-нибудь скрыться из Лондона на неопределенное время. Затем парням нужно «забуриться» на новую конспиративную «квартиру» в Гринвич, завезти туда продуктов и всего, что потребуется для проживания десятка (для начала) человек, а после осмотреться в округе и «провентилировать» вопрос покупки или аренды пары-тройки вместительных лодок.

Далее, Гус и Топтун остаются обживать и охранять домишко, а Вейсман с Броутоном возвращаются в Лондонский порт, дожидаться у моря погоды, то есть, долгожданного прибытия группы Висбю. При этом, Вейсман должен «обтяпать» дело таким образом, чтобы у Джона не возникло никаких ненужных подозрений. Мне же, как и положено, досталось самое сложное дело – «решать вопросы» с нужными людьми.

– У меня есть важные новости граф, но вчера вечером я не стал вас беспокоить без особой необходимости, это могло подождать и до утра! – начал я разговор, когда доктор Уиллис покинул столовую, сославшись на неотложные врачебные обязанности.

– Слушаю вас барон! – с готовностью отозвался Стюарт.

– Я выяснил причину нападения на Букингем-хаус, хотя скорее это следует считать поводом. Оказывается, Его Величество дважды приходил в себя на прошлой неделе, а капитан Грэвилл сообщил об этом мистеру Фоксу.

– Новость обнадёживает…, а вы не выяснили, почему доктор Уиллис сразу не поделился с нами столь радостным известием? – сделав задумчивое выражение лица, поинтересовался он.

– Здесь как раз нет никакого секрета граф, вчера за завтраком доктор уже высказал свою позицию по данному вопросу!

– Вы имеете ввиду его фразу о том, что «давать прогнозы в случае душевных заболеваний нелепость и самообман»? – уточнил он после секундного раздумья.

– Именно, – кивнул я в ответ, – то же самое доктор повторил мне вчера вечером. Обширный опыт лечения душевнобольных, по его словам, позволяет утверждать только о том, что возможен любой исход болезни. От почти полного исцеления, до медленного и бесповоротного угасания. Поэтому, кратковременное пробуждение не является признаком обязательного успеха. Увы! – развел я руками.

– Печально, – тяжело вздохнул он, – а вы как считаете барон, есть надежда на исцеление Его Величества?

– На всё божья воля, – развел я руками, – меня сейчас интересуют более земные вопросы. Что произойдёт, когда короля объявят погибшим?

– Да, да, – кивнул он в ответ, – вы правы, нам следует подумать о политических последствиях, хотя…, особого юридического значения кончина британского монарха сейчас не имеет!

– Даже так! – удивленно воскликнул я.

– Именно, передача короны наследнику происходит помимо чьей-либо воли, и её процедура чётко прописывается ещё с 1702 года в Актах о престолонаследии. В нашем случае она дополняется Актом 1765 года о несовершеннолетии наследника престола, в соответствии с которым до достижения королём Георгом Четвертым совершеннолетия, его мать, Её Величество королева Шарлотта, так будет звучать её титул в случае кончины Его Величества, станет исполнять обязанности регента, а для ограничения её власти создается Регентский совет. Скажу больше, объявление о смерти монарха немедленно возобновляет деятельность парламента, если перед этим он был распущен или приостановлен в работе, а лорд-канцлер обязан приложить Большую королевскую печать к патентной грамоте о назначении лордов-комиссаров… Простите барон, наверное, я запутал вас тонкостями британского законодательства!

– Не стоит извинений граф, основную мысль я, кажется, понял, – улыбнулся я в ответ, – корону, как обычно, наследует старший сын короля, которого до совершеннолетия контролирует Регентский совет, и одновременно созывается парламент, с которым тоже всё понятно, если не вдаваться в ненужные подробности. Следовательно, из ваших слов я могу сделать вывод о том, что политической стабильности королевства ничего не угрожает, более того, появление нового, дееспособного, монарха становится, в какой-то степени, благом для Британии!

– В целом, вы правы!

– Зачем же тогда заговорщики подожгли Букингем-хаус?

– Именно об этом я и хотел спросить вас, барон. Это ведь вы утверждали о поджоге, и других свидетельств, подтверждающих вашу теорию, у нас нет!

– Война приучила меня никогда не считать противника глупее себя, поэтому граф, я всегда исхожу из наихудших предположений и пока у меня есть хоть малейшее сомнение, я буду считать пожар в Букингем-хаусе поджогом. Давайте лучше порассуждаем. Представьте себе, что похищение удалось и Его Величество оказался в руках Фокса и компании. Что произошло бы в этом случае?

– Сложно сказать барон, таких прецедентов ещё не случалось, – пожал он плечами, – пожалуй, какое-то время ничего бы не происходило, ведь признать Его Величество скончавшимся в такой ситуации невозможно. Затем лорд-канцлер, скорее всего, решился бы приложить Большую королевскую печать к патентной грамоте о назначении лордов-комиссаров и парламент приступил бы к обсуждению нового закона о престолонаследии, позволяющего урегулировать сложившуюся щекотливую ситуацию!

– Насколько я понимаю, такие дела быстро не делаются?

– Вы правы, дебаты в парламенте вещь весьма сложная и продолжительная, любое голосование – это компромисс. Кое-кто из членов Палаты общин приходит послужить своей стране, но большинство из них, будучи обычными людьми, находятся там, чтобы набить свои кошельки, путём получения должностей, преференций и взяток! – развёл он руками.

– Весьма исчерпывающее описание парламентаризма, – саркастически усмехнулся я, – ну да ладно, Бог им судья, сейчас нас интересует другое. Из ваших слов, я могу сделать вывод, что целью нападения могло быть сохранение текущего положения дел, необходимого заговорщикам для совершения чего-то очень важного, кардинально меняющего ситуацию. Настолько важного, что для этого они решились на похищение монарха, то есть на государственную измену. А что в этом мире представляет столь великую ценность и как можно избежать наказания за измену? Правильно – сам ответил я на свой вопрос, – ВЛАСТЬ, становись сам властью, и твоя измена сразу перестаёт быть таковой, с формальной точки зрения конечно!

– Пожалуй сейчас я соглашусь с вами барон, мистер Фокс настолько непримиримый противник монархии и лично Его Величества, что я даже почти не удивлён!

– В таком случае граф, идём дальше. Похищение не удалось, и они решили инсценировать смерть короля, которая по закону приведёт к власти наследника престола, вдовствующую королеву и Регентский совет. Как, по-вашему, может такой результат устроить заговорщиков, которые уже совершили государственную измену?

– Не думаю, – покачал головой Стюарт, – вообще, насколько мне известно, Его Величество не в восторге от наследника престола и эта неприязнь взаимна, поэтому будь принц Уэльский совершеннолетним ситуация могла бы повернуться в любую сторону, но Её королевское Величество ненавидит мистера Фокса всеми фибрами своей души!

– Ну что ж, в таком случае заговорщикам придётся придумать что-то ещё, чтобы приблизится к своей цели, но самое главное ведь не в этом…

Стюарт движение моей мысли, видимо, не проследил, поэтому молча ожидал продолжения фразы, внимательно смотря мне в глаза.

– Самое главное граф в том, что заговорщики тоже знают почти всю правду о произошедшем в Букингем-хаусе, и будут искать Его Величество, чтобы завершить начатое, иначе болтаться им на виселице!

***

Двухдневная «артподготовка» возымела своё действие и после такого обмена мнениями мне даже не пришлось уговаривать Джона Стюарта на мою очередную авантюру. При этом, если убрать за скобки псевдоличность барона Умарка и некоторые недосказанные и несущественные подробности, то я был абсолютно искренен с графом и нисколько не кривил душой, говоря ему, что собираюсь спасать короля Георга. В данной ситуации он являлся для меня меньшим из зол, можно сказать, любимой мозолью на пятке или привычным камешком в ботинке, в отличии от известных (и не очень) заговорщиков. Опыт прошлого мира говорил об этом совершенно чётко.

Например, революционная Франция погрузила Европу в четвертьвековую «кровавую баню» войн различных коалиций и извергла из своего чрева «Корсиканское чудовище». Которое в этом мире пока бегает в обнимку с игрушечным конём по моему дворцу в Стокгольме и, надеюсь, станет впоследствии талантливым учёным, инженером или законотворцем (у императора Наполеона это получалось, кажется, довольно неплохо). Российские же продолжатели дела Робеспьера и компании пошли ещё дальше и собирались разжечь пожар, ни много, ни мало, мировой революции. Но для начала нещадно попрактиковались на «своей» стране – России, народ которой (в первую очередь русский) воспринимали исключительно в виде топлива для этого самого адского пожарища.

Поэтому в данный момент выбор у меня оказался невелик. Нужно окончательно разобраться с Голдстейном, Фоксом и компанией, а потом выстраивать отношения с британцами, которые пока ещё не успели опутать своими сетями весь мир и, наверняка, окажутся более вменяемыми и договороспособными «партнерами». Особенно, когда у меня вперёд них появится паровой броненосный флот.

***

К ужину на Челси-роуд вернулись Вейсман с Броутоном и Николай Карлович сразу же доложился о главном – наконец-то прибыла группа Висбю. Теперь я располагал ещё тремя десятками первоклассных и вооруженных «до зубов» бойцов, готовых поставить столицу Туманного Альбиона «на уши». Перехватив на ходу пару бутербродов, Вейсман сразу же забрал с собой карету доктора с Аршином в качестве кучера и отправился на двух экипажах (плюс третий «борт» находился на базе), чтобы передислоцировать прибывшую группу в Гринвич и передать особняк под ответственность Висбю, забрав оттуда Гуса с Топтуном. В течение ночи должны управиться. Благо припортовые кабаки работали двадцать четыре на семь и могли поглотить в себя не одну сотню любителей накатить на грудь, поэтому у моих парней было, где рассредоточиться и перекантоваться в тепле, не привлекая к себе лишнего внимания. Мне же предстоял разговор с Броутоном, с которым мы ещё не пересекались тет-а-тет после моего преображения в барона.

– Отставной капрал Броутон прибыл сэр! – чётко доложил он, подойдя ко мне на улице перед домом.

– Вольно капрал. Я уже говорил, что человек простой, уважаю порядочность и оцениваю людей по делам их. По мне, если человек дерьмо, то никакой титул не избавит его от этого запаха. И зла на меня не держи, что я так поступил. Сам бы небось решил, что я шарлатан какой или мошенник, признайся я тебе сразу, что барон и всё такое. Так, что давай знакомиться заново, Юхан! – вновь протянул я ему руку, как и в первый раз.

По суровому лицу старого воина пробежала легкая, довольная улыбка и он ответил на рукопожатие, вновь попытавшись меня продавить. Естественно, безуспешно.

– Если с титулами закончили, – отпустил я его помятую руку, представляя себе лицо Броутона, когда он всё-таки узнает с кем на самом деле боролся, – давай вернёмся к делам нашим грешным, поскольку сейчас всё только начинается и нам придётся сильно постараться, чтобы пережить эту зиму. Готов?

– Готов! – кивнул он в ответ.

– Вот и ладно, тем вечером, у Букингем-хауса, я уже вспоминал про твоё прошлое королевского телохранителя и хочу задать один вопрос. Как бы ты поступил во время битвы, если бы увидел целящегося в короля француза, а единственным способом помешать ему, было бы закрыть короля от пули своим телом. Подумай хорошенько Джон, прежде чем ответить, мечты имеют свойство сбываться!

– Да помню я, что с тобой нужно держать ухо востро, но раздумывать тут нечего. И тогда бы закрыл и сейчас. Я хоть и стар, и не благородных кровей, но цену присяги и чести гвардейца не забыл! – рубанул он воздух рукой, с выражением решимости на лице.

– Ну что ж, считай, что такая возможность тебе предоставилась!

– Понимаю, только как же его прикрывать то, когда Его Величество сам в смирительной рубашке, – вопросительно посмотрел он на меня, – да и это, Юхан…, я, конечно, не отказываюсь, только сам понимаешь, дело ведь опасное, а король того…, он ведь даже не узнает, что я его спасал, если всё-таки придётся…

– Ты о награде переживаешь?

– Ну да, – кивнул он, – у меня ведь две дочки и пятеро внуков. Сейчас я им помогаю понемногу, а вдруг сложу голову…

– Ты о смерти то не думай попусту, я тебя в жертву приносить не собираюсь. План продуман, поэтому, уверен, что до такого вообще не дойдёт, и в том, что касается награды можешь не сомневаться. Королевскую награду я тебе гарантирую, а я слов на ветер не бросаю, ты и сам об этом знаешь. Да и с делом справишься легко – короля ведь не нужно прикрывать, его нужно просто заменить собой, ненадолго…

***

На следующий день особняк графа Бьюта, последние дни представлявший из себя «бурлящий котёл», опустел. Два Джона – Стюарт и Броутон, причем один из них в гриме «под безумного короля», отправились на северо-запад, в Уэльс, под защиту стен замка Кардифф. Нам же предстоял намного более извилистый и тернистый путь, поскольку по-настоящему покидать пределы Лондона в мои планы покуда не входило. Мне лишь требовалось создать такое впечатление у капитана Грэвилла, в отношении которого у меня имелись особые, далеко идущие, планы. Поэтому, поначалу мы присоединились к колонне графа и лишь вечером, немного не доехав до городка Хай-Уиком, расположенного километрах в сорока пяти на северо-западе от Лондона у подножия холмистой гряды, поросшей густым смешанным лесом, повернули на север.

Учитывая отсутствие проводника, плутать по темноте я не собирался и остановил движение, как только мы немного углубились в лесной массив. По моим ощущениям, температура на улице держалась в районе градусов около десяти тепла, и угроза обморожений над нами, вроде бы, не витала, тем не менее, назвать комфортной ночёвку на свежем воздухе в таких условиях было точно нельзя. Поэтому едва дождавшись небольшого просветления на небе, мы тут же продолжили движение на север, до городка Беркхемстед.

Там нам снова предстояло разделиться. Моя часть команды повернула на восток, чтобы, обойдя с севера и востока по большой дуге Лондон, выйти на северный берег Темзы в районе, так называемого, Собачьего острова. Вообще-то, в реальности это место являлось полуостровом, образованным крутыми изгибами русла Темзы, но часть перешейка перерезали каналом непонятного предназначения (возможно пытались спрямить русло реки или оборудовать доки), и за местом закрепилось название «остров», но это не суть важно. Важным было то, что местность на острове являлась, практически, безлюдной (в основном, там пасли скот на заливных лугах), туда вели всего две дороги и как-раз на противоположном берегу реки находился наш «горячо желанный» Гринвич.

В свою очередь, Вейсману с Гусом и капитаном Грэвиллом, «отдыхающим» на задке коляски в качестве поклажи внутри огромного дорожного сундука, предстояло ещё на некоторое время задержаться в окрестностях Беркхемстеда, дабы завершить «плетение паутины» отвлекающего маневра.