Викинг. Книга 8. Конец игры…

Интерлюдия "Игры джентльменов"

Шестое января, джентльменский клуб «Брукс'с» на Сент-Джеймс-стрит.

Само собой, после окончания чемпионского боя в амфитеатре на Оксфорд-стрит герцог Портлендский отправился не домой на Пикадилли, а в один из двух самых престижных частных клубов Лондона – «Брукс'с», в котором он являлся одним из сооснователей. А компанию ему в этом составил тот самый неизвестный джентльмен из ложи амфитеатра, оказавшийся Огастесом Генри Фицроем, третьим герцогом Графтоном, бывшим главой кабинета министров, а также коллегой сегодняшнего триумфатора по партии и основанию клуба. В 1770 году тридцатипятилетний Графтон уступил пост главы кабинета лорду Норту, однако уже на следующий год вернулся в состав кабинета, занял в результате компромисса пост Лорда-хранителя Малой печати и сохранил его до настоящего времени. Хотя для герцогов подобное активное личное участие в политике являлось скорее исключением, чем правилом.

– Ваши светлости, – поприветствовал обоих герцогов Фокс, покинувший игровой стол, после проигрыша роббера в вист, – слышал вы сегодня взяли отличный банк, поздравляю Ваша светлость! – отсалютовал он бокалом с шерри в сторону герцога Портлендского.

Чарльз Джеймс Фокс удостоился чести быть принятым в члены клуба ещё в возрасте шестнадцати лет и, учитывая его пристрастия, вероятность встречи с ним здесь приближалась к ста процентам.

– Благодарю мистер Фокс, – ответил движением бокала герцог, – выигрыш, несомненно, приятен, однако этот несносный швед лишил меня удовольствия от зрелища, одно мгновение и нокаут! – недовольно сморщился он.

– Ваш боксер оказался настолько хорош? – деловито поинтересовался Фокс.

– О, мистер Фокс, вы стали интересоваться призовым боксом? – включился в беседу герцог Графтон.

– Конечно же нет Ваша светлость, – усмехнулся Фокс, – я, как и прежде, предпочитаю карты и скачки, лошади, знаете ли, надёжнее людей…, но первейший долг каждого политика, желающего добиться успеха, быть в курсе событий и уметь поддержать беседу на любую тему!

– Лошадьми правят жокеи, если вы про договорные бои, – вернул шпильку Портленд, – а швед оказался действительно хорош, чутьё меня не подвело, даже слишком хорош…, думаю, что бывший чемпион на ринг уже не выйдет, хруст костей его руки был слышен даже в ложе!

– Даа, это было впечатляюще! – согласно покачал головой Графтон.

– Однако не все сегодняшние события столь приятны, – вздохнул Фокс, – до меня дошли сведения, что на неделе король несколько раз приходил в себя, и доктор Уиллис считает, что пациент пошёл на поправку!

– Каков прогноз? – нахмурил брови Портленд.

– Прогнозов доктор не даёт, но, по его словам, выздоровление может произойти в любой момент!

– Что вы собираетесь нам предложить мистер Фокс, у вас ведь имеется план на случай подобного развития событий? – поинтересовался Графтон.

– Мы зашли уже слишком далеко, чтобы всё могло остаться без последствий. Если король придёт в себя, а мы объявим о переговорах со штатами, он немедленно прикажет арестовать делегацию, которой я гарантировал безопасность. Мы потеряем лицо, а Англия потеряет колонии, причём окончательно, и то же самое произойдёт если доктор Франклин и его соратники просто вернутся на континент. Король о диалоге с колониями даже слышать не желает, с нами они тоже больше не захотят иметь дела, а значит без сомнений вступят в переговоры с французами, у доктора Франклина обширные связи при дворе молодого Людовика!

– Вы забыли добавить, что вас обвинят в государственной измене! – добавил Графтон c оттенком иронии в голосе.

– Мда, Джона Уилкса обвинили в подстрекательстве к мятежу всего лишь после критики короля и Парижского мирного договора на страницах своей газеты…, в нашем случае ситуация гораздо серьезней, к тому же вы мистер Фокс для Его Величества настоящая заноза в его монаршей заднице! – продолжил Портленд в том же тоне.

– Благодарю Ваши светлости за напоминание, – ответил саркастической улыбкой Фокс, – и именно поэтому нам жизненно необходимо получить полный контроль над королём…, в ближайшее же время, иначе станет поздно!

– Что вы имеете ввиду! – прищурив глаза, спросил Графтон.

– Короля, нужно, похитить! – словно вколачивая в доску гвозди, проговорил Фокс.

Оба герцога задумались…

– И как вы себе это представляете? – первым выключил режим «паузы» Графтон.

– Я, конечно, не разбираюсь в подобных вопросах, но не думаю, что это слишком сложно…, семья короля в Виндзорском замке, а в Букингем-хаусе людей совсем немного: доктор Уиллис с четырьмя подручными, королевский конюший капитан Грэвилл, десяток человек прислуги и дюжина гвардейцев. Уверен, никому и в голову не может прийти подобная мысль, а значит и охрана не ожидает нападения!

– Предположим у вас всё получилось мистер Фокс, что это даёт? – продолжил «допрос» Графтон.

– Сейчас нам необходимо выиграть время, чтобы успеть подготовить соглашение по колониям, и заодно мы сможем устроить в газетах компанию против лорда Норта, обвинив тори с одной стороны в бездействии, а с другой в попытке узурпировать власть через регентство принца Уэльского?

– Звучит неплохо мистер Фокс, только одного «Северного британца» будет явно недостаточно, здесь требуется издание нейтральное, лучше всего семейная новостная газета, не имеющая отношение к нашей партии, а остальные потом растиражируют! – присоединился к диалогу Портленд.

– Вы абсолютно правы сэр, думаю, что «Лондонская хроника» вполне подойдёт. Теперь остаётся главный вопрос – нам нужен человек, который согласится выкрасть короля…

– И не будет никак связан с партией или её отдельными членами, – с задумчивым выражением на лице закончил фразу Портленд, – однако одного согласия недостаточно господа, ещё нужны соответствующие умения…, и я как-раз знаю одного такого человека, в прошлом лейтенанта егерей, прекрасно владеющего ножом…

– Вы имеете ввиду своего шведа, я прав? – проявил недюжинную проницательность Графтон.

– Браво герцог Графтон! – отреагировал Портленд, похлопав в ладоши.

– Вы уверены сэр, что он согласится? К тому же, это рискованно, вдруг его схватят? – с сомнением в голосе возразил Фокс.

– Уверен, такие люди от денег не отказываются, – усмехнулся Портленд, – и никакого риска нет, он сам обеспечил своё инкогнито. Вышел на бой в маске и под прозвищем «Молот», а главное, потом он должен просто исчезнуть… вы ведь понимаете, о чём я говорю мистер Фокс!

– Конечно сэр, – кивнул Фокс, – думаю, что иностранца вообще можно будет использовать втёмную, вряд ли он отличит Букингем-хаус от прочих особняков в Вестминстере, если вообще слышал о нём, а короля, по словам очевидцев, сейчас не узнают даже собственные дети, он не даёт себя брить и стричь, поэтому стал походить на куст чертополоха!

– Звучит убедительно господа, но как бы он ни был хорош в драке, одному такое дело не провернуть! – скептически покачал головой Графтон.

– Об этом мистер Юхан также позаботился, даже не подозревая об этом. По невероятному стечению обстоятельств, сегодня его секундантом оказался Джон Броутон, – поднял вверх палец Портленд, – вам мистер Фокс эта фамилия ничего скажет, поэтому поясню, это бывший чемпион Англии по боксу, но нам интересны не его достижения на ринге. На всеобщих выборах семидесятого года он оказался замешан в деле о беспорядках в Брентфорде…

– Кажется припоминаю сэр…, эээ… Уильям Бошан-Проктор против Джона Уилкса, этот самый Броутон организовал найм молодчиков, разгромивших избирательный участок. Отличный ход сэр. Швед об этой истории, конечно, ничего не знает, но ему можно ненавязчиво намекнуть, а остальное доделают фунты. Так мы сможем притянуть к этому делу тори, а читатели «Лондонской хроники» будут в восторге от столь запутанной и зловещей истории!

– Только нанимать его должен человек со стороны! – добавил Графтон.

…

– Вы ему доверяете? – поинтересовался Графтон у Портленда, когда, обговорив детали, Фокс откланялся и вновь вернулся за игровой стол.

– В моём словаре нет такого слова, – натянуто улыбнулся Портленд, – поэтому предлагаю не складывать все яйца в одну корзину… На мой взгляд было бы разумным вам, как лорду-наместнику Мидлсекса, поручить провести небольшие маневры с ополчением графства, а я, в свою очередь, перечислю на эти цели пять тысяч фунтов!

– Пожалуй вы правы! – отсалютовал ему бокалом Графтон.

***

В середине восемнадцатого века британцы ещё только начинали своё «имперское путешествие», которое в другой реальности превратило их государство в величайшую колониальную империю мира, над которой никогда не заходило солнце. И одним из знаковых участников этого путешествия являлся Роберт Клайв, первый барон Клайв, генерал и чиновник, утвердивший господство Ост-Индской компании на полуострове Индостан и возведенный за победу над армией бенгальского наваба в битве при Плесси в пэрство Британии с баронским титулом и почётным прозвищем «Плессийский».

С военной точки зрения, на фоне масштабных и кровопролитнейших сражений на европейском театре Семилетней войны, битва 1757 года при Плесси выглядела не более чем рядовой стычкой – два десятка убитых со стороны британцев и не более полутысячи у противника. Что подтверждается и отсутствием факта учреждения официальной медали по случаю «столь знаменательной» победы. Примерно так же следует оценивать и уровень военного искусства, проявленный полководцами обеих противоборствующих сторон – чуть ниже плинтуса. И если бы не предательство окружения бенгальского наваба Сирадж уд-Даула, не видать, на тот момент, полковнику Клайву победы, как собственных ушей, но… вышло, как вышло.

Таким образом, вполне себе рядовое событие стало поворотным моментом в истории колонизации Индии. В 1756 году британцы являлись всего лишь пришлыми торговцами, осуществлявшими свою деятельность с разрешения наваба и не помышлявшими об оспаривании его власти, покуда Сирадж уд-Даула не напал на британскую факторию в Калькутте. Но уже через пару-тройку лет всё стало иначе – британскому присутствию в Бенгалии уже ничто не угрожало, а к моменту окончания Семилетней войны они и вовсе стали на полуострове монополистами, окончательно покончив там с французским присутствием.

Сказочно обогатившись, в 1767 году Роберт Клайв окончательно возвращается из Индии на родину и пытается конвертировать свою популярность в политический капитал, решая заняться большой политикой. И всё у него вроде бы опять получается… Однако, разразившийся через два года в Бенгалии страшный голод обрушил котировки Ост-Индской компании, которая к концу 1773 года оказалась на грани банкротства и обратилась к правительству за государственной поддержкой (вот у кого оказывается АвтоВАЗ научился клянчить денюжку из казны, опять англичанка гадит). После этого Палата общин начинает расследование деятельности Клайва, обвинив его в злоупотреблениях на посту губернатора Бенгалии.

Как это обычно и происходит, в ходе расследования всплыла история подделки договора между Ост-Индской компанией и калькуттским «олигархом» Омичандом, заключенным во время заговора бенгальских «элит» против наваба Сирадж уд-Даула. Многие парламентарии сочли подобное поведение аморальным и порочащим достоинство британской нации, а Клайву пришлось объясняться перед коллегами за свой поступок, мотивируя его тем, что он всего лишь пытался отделаться от шантажиста, угрожавшего раскрыть заговор, не преследуя никаких личных интересов.

Положение бывшего триумфатора оказалось незавидным, и тут ему на помощь пришёл Чарльз Джеймс Фокс, для которого мораль совершенно не являлась добродетелью. Блестящие речи Фокса, вкупе с реальными заслугами Клайва в деле утверждения британского присутствия в Индии, сделали своё дело и расследование свернули, но на этом политическая карьера «бенгальского лиса» пошла под откос.

Процесс окончательно подорвал и без того слабое здоровье сорокадевятилетнего отставного генерала, добавив к вороху полученных за время службы заболеваний ещё и нервное расстройство. Которое он, естественно, безуспешно пытался «лечить» опиумом, пристрастившись к наркотику, в качестве болеутоляющего средства, ещё в период индийских командировок.