Викинг. Книга 8. Конец игры…

Глава 3

Мы неплохо поладили с Джимми, который выразил мне благодарность за то, что я не стал его добивать в схватке у «Бедлама». К тому же мы теперь вообще оказались в одной команде, и он с радостью принялся оказывать мне помощь в подготовке к бою. С утра мы с ним отлично размялись в спаррингах, а после обеда он принёс мне в комнату свежий номер газеты «The Daily Advertiser», где на последнем развороте оказалась размещена реклама боксерского поединка, который должен будет состояться сегодня вечером в амфитеатре на Оксфорд-стрит. В том самом амфитеатре, где мне вскоре предстояло биться за звание чемпиона Англии. Что ж, лучшего момента для того, чтобы врасти в обстановку и не придумаешь. Ведь одно дело просто осмотреть зал и совсем другое – понаблюдать за боем на ринге, на который мне скоро выходить, и прочувствовать атмосферу этого места.

Что же касается рекламной заметки, то прочитав её, я сразу понял откуда растут ноги у традиции грязных перепалок между боксерами или ММАшниками на пресс-конференциях в двадцать первом веке. Ведь заметка оказалась самым что ни на есть трэш-током, только выраженном в печатной форме, ввиду отсутствия телевидения, а так, никаких отличий:

«Вызов – Я, Джордж Хинен, широко известный под прозвищем Солдат-прыгун, пользовавшийся всегда заслуженной репутацией хорошего парня, выиграл множество уличных схваток с самыми лучшими боксерами. Не побоюсь я и сейчас взобраться на подмостки, когда мое мужество и честь подвергаются сомнениям из-за какого-то ирландского хвастунишки, с которым я бился некоторое время назад в предварительном бою. И хотя тогда мне не удалось показать ему всю свою ловкость в искусстве бокса, я вызываю его теперь биться на две гинеи в месте и времени, мною вышеуказанных, где, я не сомневаюсь, покажу ему, как нужно драться по-настоящему».

«Ответ на вызов – Я, Патрик Костиган, известный всем как действительно хороший парень, который никому не отказывал в драке, как на подмостках, так и вне их, и который бился не только ради денег, но частенько и для того, чтобы доставить удовольствие джентльменам, принимаю вызов этого «Прыгающего Петрушки» и покажу ему парочку моих самых неприятных ударов, которые, я уверен, в очередной раз убедят его в невежестве по части бокса».

***

Прогулявшись пешком до Оксфорд-стрит, до которой от Пикадилли было подать рукой, к шести часам вечера я оказался у большого шатра, сразу вызвавшего у меня ассоциацию с передвижным цирком, который однажды приезжал к нам в маленький сибирский городок на заре моего детства. Купив за один шиллинг входной билет и отстояв короткую очередь на вход, минут через десять я попал внутрь шатра, где мне стало ясно, что здание вполне себе капитальное. Здесь имелись и ложи, и балкон в виде галереи, и партер вокруг небольшого деревянного помоста, на котором размещался самый обычный боксерский ринг со столбами и канатами, только без какого-либо настила на дощатом полу.

Народу на бой пришло немало, хотя амфитеатр явно мог вместить, как минимум, раза в два больше, учитывая, что в качестве сидений партер был оборудован лавками. Но бой, по всей видимости, оказался не самым рейтинговым и не вызвал большого интереса у публики, поэтому свободного места на лавках оставалось вполне достаточно. Предматчевые процедуры надолго не затянулись и вот уже рефери в ринге поставил боксеров в центр и без какого-либо инструктажа дал команду «Бокс». Правильно, чего языком трепать, если никаких правил и запретов нет – загаси соперника и будет тебе счастье в две гинеи.

Услышав команду, боксеры приняли лупить друг друга по корпусу, почти не двигаясь со своих мест, а зал разразился яростными воплями зрителей, поддержка которых разделилась между участниками схватки, примерно, поровну. Первым захватил инициативу Солдат-прыгун, нанесший ирландцу несколько хороших ударов по ребрам, заставив того отступить в угол ринга, но затем он допустил роковую оплошность. Ирландец удачно уклонился от одного из ударов и Солдат со всего маху врезал кулаком по деревянному столбу, удерживающему канаты, на котором, естественно, никакой защиты не имелось, как и на руках боксеров.

Вскрикнув, Солдат схватился за покалеченную руку, прекратив атаковать противника, и ирландец тут же перешел в яростную контратаку. Уйдя в глухую защиту, Солдат начал отступление, которое неизбежно закончилось у противоположных канатов. Там ирландец плотно насел на своего травмированного оппонента, осыпая его градом ударов, и, думаю, уже ни у кого в зале не оставалось сомнений в исходе поединка.

Однако, я очень глубоко заблуждался. Один из судей, располагавшийся сразу за канатами, нисколько не стесняясь, достал из кармана нож и перерезал верхний канат, на котором уже висел, избиваемый ирландцем, его противник. Потеряв опору, Солдат упал за канаты, а на ринг вместо него выскочили его секунданты, стоявшие поблизости, и, совершенно без сомнений, принялись метелить ирландца, в том числе и подручными предметами. Через мгновение к веселью присоединились секунданты Костигана, а потом и с десяток зрителей из первых рядов, переводя происходящее в разряд поединков «стенка-на-стенку». Такого развития событий я не мог себе даже представить.

Однако, как оказалось, подавляющее большинство зрителей подобный перформанс нисколько не смутил, и они спокойно продолжали смотреть групповой «гладиаторский бой», подбадривая криками представителей своих, так сказать, команд. Но, не все. Пожилой, далеко за шестьдесят, мужчина, сидевший по правую руку от меня, который до этого вполне профессионально и достаточно язвительно комментировал происходящее на ринге, вдруг резво вскочил со своего места и запустив в сторону судьи, непонятно как оказавшийся у него в руке предмет, походивший на камень или небольшую картофелину, громко закричал:

– Займись своим делом жирный ублюдок, или мне придётся проучить тебя, как следует!

Ситуация меня заинтересовала, и я принялся наблюдать за её дальнейшим развитием. На моё удивление, судья отреагировал на крик и попадание предмета в плечо абсолютно адекватно и вместо того, чтобы возмутиться столь «хамским» поведением зрителя (как следовало бы ожидать от человека мгновение назад грубо вмешавшегося в ход поединка), принялся наводить порядок на ринге, вместе с троицей подоспевших вышибал. Видимо, слова моего соседа имели здесь определенный вес, подумал я, и мне следует познакомиться с ним поближе, раз уж я на ближайшее время оказался втянут в «помойку» местного профессионального бокса.

Вернувшись на своё место, мужчина сплюнул в сердцах на пол и заговорил, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Нет, ну вы видели, и на это дерьмо я должен смотреть, заплатив целый шиллинг, а я ведь ещё тридцать лет назад предлагал ввести обязательные правила, и мы следили за тем, чтобы такого дерьма не происходило, дааа, было время!

На помосте к этому времени страсти почти успокоились и стало ясно, что продолжения боя не будет, поскольку оба бойца оказались выведены из строя. Солдат-прыгун стоял, уперевшись в столб и прижав к груди поврежденную руку, а ирландец сидел на полу, прижимая окровавленную тряпку к разбитой голове.

– Ловко вы навели здесь порядок, – обратился я к соседу, протягивая ладонь для рукопожатия, – меня зовут Юхан Умарк, я из Швеции, не желаете пропустить по стаканчику, раз уж здесь нам делать больше нечего, я угощаю!?

Мужчина повернулся в мою сторону, с интересом вглядываясь в моё лицо и после недолгих раздумий ответил на рукопожатие.

– Джон Броутон! Попробовал бы он не послушать меня, – отреагировал на мою похвалу сосед, кивнув в сторону судьи, – для ринга я уже, конечно, староват, но проучить одного жирдяя силенок у меня ещё хватит!

Слова Броутона не расходились с действительностью, рукопожатие оказалось стальным и руке обычного человека, наверняка, пришлось бы несладко в его тисках. У меня такой проблемы не возникло и выдержав первоначальный напор, я перешел в наступление, но додавливать до конца не стал, зафиксировав статус-кво.

– Неплохо мистер Умарк, – улыбнувшись, покачал он головой, одновременно разминая руку, – значит, говорите по стаканчику, что ж, не вижу препятствий!

Само собой, улицы в окрестностях амфитеатра от недостатка питейных заведений не страдали, а Джон Броутон знал куда идти, поэтому минут через семь мы уже сидели за столом, поднимая тост за знакомство.

Выпив по одной и снова наполнив стаканы ромом, я принялся выяснять необходимые мне подробности:

– Если я вас правильно понял мистер Броутон, вы человек в призовом боксе бывалый, поэтому хочу спросить вас. Такое дерьмо, как сегодня, происходит на боях часто?

– Бывалый? – усмехнулся он в ответ, – Сразу видно, что вы иностранец мистер Умарк. Я был чемпионом Англии по боксу больше десяти лет, сейчас меня в лицо, конечно, уже мало кто узнаёт, но любой маломальский боксер в Лондоне знает имя Джона Броутона, а что касается сегодняшнего дерьма, то обычно такое происходит только на предварительных или нелегальных боях. На чемпионских, где на кону стоят большие деньги, всё же стараются придерживаться разработанных мною правил, по которым вмешиваться в бой секундантам и зрителям категорически запрещается, хотя случается всякое. А вы никак собрались попытать счастья в боях?

– Вы правы, через неделю на этом ринге у меня чемпионский бой с Питером Коркореном, слыхали про такого?

– Ооо, даже так, очень интересно, – поднял Броутон стакан с ромом, вновь с интересом окидывая меня взглядом, – а я всё гадал, кто же выйдет вместо Джека Ричмонда. Глаз у меня наметанный, и я уверен, что боец вы опытный, хотя и ничего о вас не слыхал, в отличии от Питера Коркорена. Давно вы в призовом боксе?

– Если говорить только о боксе, то я новичок, хотя кой-какой опыт схваток имеется, – поддержал я собеседника поднятием стакана, – поэтому буду благодарен за небольшую консультацию по поводу моего будущего соперника, Скуоль! – закончил я фразу стандартным шведским тостом, который означал «за здоровье».

Броутон опрокинул в рот содержимое стакана, крякнул, и молча уставился на стол, то ли рассматривая пятна на столешнице, то ли изучая мою правую руку.

– Раз вас выставили на чемпионский бой вместо Джека, значит вы человек герцога Портлендского, – секунд через тридцать начал он озвучивать вслух свои мысли, – а у него отличное чутьё на хороших бойцов, предыдущий чемпион Билл Дартс, проигравший Коркорену два года назад, был его человеком, и если он сделал на вас ставку, то вы того действительно стоите. Но тогда, разорви меня ядро, я никак не возьму в толк, откуда герцог вас выкопал – новичка, да ещё и шведа?

Что ж, голова на плечах у бывшего чемпиона имеется, отметил я про себя, формулируя ответ, и протянул вперед ладонь:

– Я человек простой, поэтому предлагаю обойтись без «мистеров», Юхан!

Возражений у Броутона не возникло, а после я рассказал свою небольшую, слегка подредактированную историю.

– Я всего лишь пару дней, как приехал в Лондон и с герцогом познакомился совершенно случайно. Скажем так, он стал свидетелем того, как я проучил нескольких недотёп в порту, не оказавших мне должного уважения. Заинтересовавшись моими умениями, он сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. Так я и стал участником чемпионского боя, хотя и не стремился к этому!

– Даа, – покачал он головой с задумчивым видом, видимо, вспомнив о чем-то своём, – с пэрами сложно спорить, когда они чего-либо желают, а ведь этот амфитеатр на Оксфорд-стрит был когда-то моим!

– И что, кто-то из «денежных мешков» положил на него глаз? – сделал я предположение.

– Не совсем, просто впал в немилость к ныне покойному герцогу Камберлендскому, третьему сыну короля Георга Второго. Я тогда проиграл чемпионский бой молодому претенденту – «Мяснику» Джеку Слэку, а герцог, прежде оказывавший мне покровительство, проиграл на том бое огромную сумму, десять тысяч фунтов… Герцог имевший, кстати, прозвище «Камберлендский мясник», сильно разозлился на меня и под его давлением магистрат запретил работу амфитеатра. Мне пришлось продать его за бесценок и заняться торговлей, так и закончился боксёр Джон Броутон!

– Давно это было?

– Давненько, в пятидесятом году… постой, а когда у тебя бой с Коркореном?

– Шестого января!

– Ты подумай, – хлопнул Броутон ладонью по столешнице, – удивительное совпадение, ведь именно шестого января состоялся и тот злосчастный бой, ровно двадцать пять лет назад!

– Это судьба Джон, – развел я руками, – по правилам мне ведь понадобится секундант, поэтому предлагаю тебе занять это место. А я назову себя учеником великого чемпиона Джона Броутона и, так сказать, отомщу за тебя на ринге, вернув тебе, только в качестве тренера, звание чемпиона и твоё имя в бокс!

– Плесни! – махнул Броутон рукой, показывая на свою пустую тару.

Молча взяв стакан, он одним глотком закинул его содержимое в рот и снова задумался. Я ему не мешал и глотнув немного рома, принялся жевать кусочек вяленой трески.

– А что же герцог Портлендский? – прервал он раздумья.

– В каком смысле? – не понял я сути его вопроса.

– В смысле секунданта. Ты же ведь в его команде, значит и секундант его забота!

– Да плевал я на его заботу, я сам себе хозяин и сам позабочусь о своём секунданте или вообще обойдусь без него!

Броутон снова задумался.

– Дело, конечно, заманчивое, – прервал он полуминутное молчание, – только Питер Коркорен не мальчик для битья, он положил Билла Дартса, который тоже был не последним человеком на ринге, в третьем раунде, а после этого победил в пяти чемпионских боях, защитив свой титул. Я уже свыкся с тем, что я торговец и мне не хочется выходить на ринг, пусть и секундантом, чтобы снова проиграть. Ты уверен в своей победе Юхан? – с вызовом в голосе, спросил он, вглядываясь мне в лицо.

– Я уверен в том, что у меня найдется чем удивить любого, кто выйдет против меня, – скрестил я с ним свой взгляд, – а подтверждением моим словам служит то, что я сижу здесь, а мои бывшие противники лежат в могилах!

Броутон взгляда не отвел и задал ещё один вопрос:

– Как раз хотел спросить, чем ты раньше занимался? Ставлю пенни, что ты из наемников или каперов!

Засмеявшись в ответ, я достал из кармана монету и припечатал её к столу:

– Поздравляю Джон, ты выиграл, бывал я в своей жизни и наемником, но последнее время служил в егерях, в армии моего императора Юхана, в звании лейтенанта, а потом получил небольшое наследство и вышел в отставку!

– Я же говорил, что у меня глаз наметанный, – довольно засмеявшись, прибрал он со стола выигрыш, – я ведь тоже послужил своему королю, да не абы как, а в йоменах королевской гвардии и состоял телохранителем при Его Величестве Георге Втором в битве при Деттингене. Было это, кажется, дай бог памяти, году в сорок третьем, где-то в говённой Баварии, мы тогда вместе с ганноверцами и браушвейгцами знатно начистили рыло трусливым французишкам, гнали их аж до Рейна. Славное было время, я в то время уже был чемпионом, – вздохнув, покачал он головой, – сейчас короли уже не те, что раньше!

– Даа, тут с тобой не поспоришь, короли сейчас предпочитают просиживать свои панталоны во дворцах, а не в седле, но только не император Юхан Громовержец, – ткнул я указательным пальцем в лицо Броутону, добавив в голос злости, – мой император всегда лично ведёт свои полки в бой, потому ему везде и сопутствует удача!

– Не сердись Юхан, у меня и в мыслях не было оскорбить твоего императора, – поднял он ладони в примирительном жесте, – просто я сейчас политикой особо не интересуюсь и ничего не слыхал об этом!

– Ладно, не сержусь, – махнул я рукой и принялся наполнять стаканы, – ну что Джон Броутон, давай выпьем за твоё возвращение в призовой бокс…

***

Согласившись присоединиться ко мне, Броутон сразу взялся же за дело и просветил меня по поводу моего визави – Питера Коркорена, по прозвищу «Железный кулак». По мнению Джона, чемпион представлял серьезную опасность, но был предсказуем, и побеждал предыдущих соперников в первую очередь за счет своей «дубовой» головы и чрезвычайно больших и крепких кулаков, давших ему прозвище. Вообще, специфика местного бокса заключалась в том, что бойцы старались в голову не бить, что являлось полностью оправданным – голова для голого кулака цель не очень приятная. О зубы можно получить рассечение, а прямое попадание в лоб почти гарантированно приведет к переломам в кисти или лучезапястном суставе. Поэтому, боксеры старались работать по корпусу, большими сериями средне акцентированных ударов, что я и увидел в сегодняшнем бою. Так сказать, беря противника измором и накопленным ущербом, чему способствовало отсутствие ограничений по времени раунда. А вот действующий чемпион был в этом плане боксером нетипичным – не торопился, часто бил в голову, нокаутируя соперников, и сам любил подставить лоб под прямой удар.

Информация о противнике лишней не бывает, а значит сегодняшний день можно было смело занести себе в актив, принялся я по обыкновению анализировать произошедшее по дороге «домой». Но кроме подготовки к предстоящему бою, что безусловно важно, но сиюминутно, знакомство с Джоном Броутоном вполне могло пригодиться и в дальнейшем, для моего настоящего дела. Ведь не зря же божье провидение и моё чутье свели меня с бывшим телохранителем английского короля, а полное понимание этого вопроса обязательно придёт, в своё время, как это обычно и происходит. И в точно таком же ракурсе стоило посмотреть на встречу с моим, так сказать, «работодателем». Герцог – это ведь первый эшелон знати после королевской семьи, а значит по определению не может не быть связан с властью и палатой лордов. Хотя, насколько я знаю, самолично герцоги обычно политикой не занимаются, только курируя, так сказать, партийную деятельность и любезно предоставляя возможность «тянуть воз» менее знатным пэрам. Но суть от этого не меняется, главное, что правительственный кризис в Англии ещё не завершён, как и не закрыт вопрос с колониями в Новом Свете. Понятно, что расспрашивать у «дворни» в Бёрлингтон-хаусе об их хозяине не вариант – сразу донесут, поэтому пока просто поставлю себе заметку на память и постараюсь что-то прояснить в день боя, когда в амфитеатре соберутся друзья Портленда и люди из противоположного лагеря. Тогда и можно будет, не вызывая подозрений, позадавать «глупые» вопросы.