Пурпурный рассвет. Конфликт

Часть 3 Глава 2

27 июля. 9.23 по московскому времени

База «Исток», поселок Текос

Самое не любимое во всей жизни на базе для Марка — общие приемы пищи. Завтраки, обеды, ужины. Когда мог, старался прийти в столовую уже после того, как общая масса оттрапезничает, но несколько раз оставался голодным, приходилось тешить себя бутербродами и тем, что на скорую руку успевали приготовить повара. Уж слишком сильно данная процедура напоминала лечебницу. Слишком много людей в одном месте. Давно молчавший пес ярости начинал утробно рычать и выползать из будки забытья, позвякивая готовой разорваться цепью самоконтроля.

Завтрак. Сахаров нехотя забрел в столовую, держась чуть в стороне от общей очереди к раздаче. Омлет с сосисками и какао, по желанию можно взять йогурт, сохранившийся с «допурпурных» времен. Ни Джавида, ни Стива, они могли хоть немного скрасить напряжение и отвлечь от дурных мыслей. Повар на раздаче — молодой парень из «Полночи», увидел Сахарова и сам собрал поднос с едой. Отдал его в стороне от очереди, уже успел понять привычки нелюдимого Марка.

Пройдя весь зал, Сахаров сел за пустой столик. С трудом поборов желание накинуть капюшон кофты, принялся за еду.

— Смотри, вон этот, странный сидит. — Услышал голос сидящего за соседним столом. Молодой парень, судя по внешности или грек, или армянин, шептался с товарищами. Марк постарался сделать вид, что не слышит, только внутренний Цербер плевать хотел на такие потуги. Он повел носом, словно учуял запах шмата мяса, и, скаля пасть, пошел на запах.

— Да что ты к нему прицепился, все уши уже про него прожужжал. Обычный пацан. — Ответил греко-армянину сосед.

— Ага, обычный. Ты слышал про случай в Аксае? Ребята со складов поделились, им Джавид рассказал. Они там к каким-то маньякам угодили. Так он мужика мечом зарубил, бабе голову из дробовика снес, а шестерку их вообще голыми руками на смерть забил. У него с башкой проблемы, говорят, он в дурке лежал до эпидемии. — Парень говорил с маниакальным огоньком в глазах, словно делился мистической тайной.

— Зато он своих в «Рассвете» спас. И один несколько безопасников завалил. — Возразил шепчущему сосед, сказал это нарочито громко, чтобы Марк услышал.

— И что? Это его не оправдывает, потому и завалил, что крови жаждет. Ты его хоть раз с людьми здесь видел? Постоянно по лесам с этой огромной псиной шарахается. Даю голову на отсечение, что он там этих, из анклавов ищет, чтобы убить.

Сахаров сжал вилку и всадил ее в сосиску, так, словно она была живая. Пес натянул цепь, из оскаленной пасти капает слюна предвкушения.

— Да, странный он немного. Я его даже побаиваюсь. — Добавил третий сидящий за столиком.

— А я о чем, у меня от него вообще мурашки по коже. Нафиг они его здесь держат? Избавились бы, и не нервировали людей.

Марк не выдержал и резко встал. Развернулся к обсуждающим и сделал шаг. Все трое шарахнулись в сторону, выронив столовые приборы с застывшим на лицах ужасом. С трудом подавив желание забить их металлическим разносом, Сахаров направился к выходу из столовой.

— Эй, Марк! — Кто-то окрикнул на весь зал.

Сахаров развернулся, готовый ударить и увидел перед собой повара, с испуганным лицом.

— Марк, тут это, Султану кости с мясом отложил…

27 июля. 9.42 по московскому времени

Вершина Маркотхского хребта над Геленджиком

Группа из четырех человек неспешно двигалась по тропинке на вершине. Спереди шел рослый, не ниже ста девяноста сантиметров, парень лет двадцати с изрядным лишним весом. Короткие светлые волосы, очки в тонкой оправе, борода с рыжим отливом и покрасневшая от солнца и нагрузки кожа. Футболка покрыта пятнами пота, словно он пробежал кросс. На плече небрежно болтается автомат. Следом за ним, опустив взгляд под ноги, шагала девушка, ростом чуть выше полутора метров, с хвостом черных волос, худая, телосложением больше походящая на ребенка, с потерянными и отрешенными глазами. Замыкала небольшую колонну пара девочек лет тринадцати, они держались за руки и разглядывали раскинувшийся внизу город. За спиной у каждого — туристический рюкзак, только у парня он таких размеров, что в него можно легко усадить всех его спутниц.

— Костя, а ты бал в Геленджике? — спросила одна из девочек.

— Нет, — сухо ответил парень.

— А я была, мы как-то летом с родителями ездили на карнавал в честь открытия сезона. У папы тогда еще машину вскрыли и магнитолу вытащили, — ответила девочка, сорвав небольшой цветок, растущий рядом с тропинкой. — Цветы тут красивые.

— Настя! Я же говорил не трогать растения, — Костя резко развернулся и подскочил к девочке. — Это могла быть огонь-трава! Ожоги бы потом были с волдырями, шрамы от неё на всю жизнь останутся.

— Извини, — Настя виновато потупила взгляд. — Буду внимательнее.

— Смотрите! Еще один! — Вторая девочка указала на черную точку в небе.

Костя повернулся и сощурил взгляд, свойственно для людей с очень плохим зрением.

— Блин, достали. Тут даже не укроешься нигде. Пошли быстрее. Ксюша, если еще увидишь, говори мне сразу.

— А можно я пару кадров сделаю? — спросила Настя. — Здесь вид просто шикарный.

— Нет времени, надо от дронов спрятаться, — ответил парень и прибавил шаг.

— Откуда ты знаешь, что это дроны этих, из общин. Может кто-то, как и мы, сбежал, и сейчас ищет других, — Настя посмотрела на висящую над ними точку в небе.

— Вряд ли бы они для этого дронами пользовались. Такие только у «серых» были.

— Ну а вдруг! Мне уже надоело по лесам шарахаться, хочу душ нормальный, на кровати поспать, а не в спальном мешке. Почему мы не можем в город спуститься?

— Ты помнишь, что в Волгограде было? Сколько они нас искали? У них общины везде есть. По любому информацию про нас передали. Да даже если это просто выжившие, они тоже разные. Откуда ты знаешь, кого мы встретим? Вдруг там группа из мужчин, а тут три девушки. Представляешь, что с вами сделают? Нельзя так рисковать. Доберемся, тогда искупаешься и поспишь.

— Сколько нам еще идти? — В голосе Насти прозвучали нотки каприза.

— Неделю. — Ответил Костя, начиная спускаться по тропинке с вершины горы.

— Неделю? Офигеть, еще семь дней в палатке спать. Может лучше машину взять? За несколько часов бы доехали.

— На дороге нас вычислят очень быстро. Там, по любому, посты есть. Нет, надо идти скрытно. Короткая у вас память. Напомнить что с Таней стало?

После этих слов девочки замолчали и помрачнели, продолжив идти в тишине.

— Даш, ты как? Пить хочешь? — Костя повернулся к молчаливой девушке.

Даша наконец-то оторвала взгляд от пыльных камней под ногами, и согласно кивнула. Парень снял с пояса флягу и протянул девушке.

Вскоре четверо дошли до части «Сафари парка» расположенного на хребте. Костя облегченно выдохнул — густая листва хорошо скрывала от назойливых цифровых глаз. Повернув за здание, парень застыл на месте и схватился за автомат. Девочки взвизгнули и спрятались за широкой спиной Кости.

— Тихо — тихо! Мы без оружия! — Мила демонстративно подняла руки вверх.

— Кто вы? Что вам надо? — Костя учащенно задышал, переводя ствол оружия с женщины на смуглого парня у джипа, со странной внешностью.

— Я — Мила, это — Джавид. Мы не опасны, и не причиним вам вреда.

— Из какой вы общины? — Не поддаваясь мягкому голосу женщины, Костя не опускал автомат.

— Мы не из их числа. Я вообще не была в общинах, Джавид с друзьями сбежал из «Рассвета», здесь, в Кабардинке была. — Людмила осторожно приближалась, не делая резких движений.

— Была? Что с ней стало?

— Уничтожена. Мы собрали часть выживших, устроились на бывшей туристической базе. У нас есть кров, горячая еда, врачи.

— Слышал я уже это, так нас в общину и заманили. Только я знаю, что вы на самом деле запланировали. — Не сдавался Костя.

— Мы тоже знаем. «Проталий», это центр управления всех общин, устроил «Пурпурный рассвет» и собирает людей, чтобы сделать из них рабов. Мы — по другую сторону баррикад, противостоим им и помогаем людям покинуть общины.

— Они устроили эпидемию? — Настя удивленно выпучила глаза.

— Да, это все было спланировано. У нас есть куча доказательств. Предлагаю вам присоединится к нам. Если не понравится — сможете уйти. Мы никого не держим. Можете отказаться, но ты сам понимаешь, что без врачебной помощи, вчетвером, вы долго не протянете. Мы желаем вам только добра. — Мила остановилась в паре метров.

— Кость, может мы послушаем её, она не похожа на «серых». — Спросила из-за спины парня Ксюша.

1 августа. 11.23 по московскому времени.

База «Исток», поселок Текос

— Осторожно, сильно не напрягайся, мышцы еще слишком слабые. — Мила поддержала Леру под руку, чтобы она не упала. — Вот так, осторожно.

Лера сделала еще несколько неуверенных шагов, опираясь на костыль. Свежий воздух приятно наполнял легкие. Солнечные лучи пробивались через густую листву и ложились на асфальт золотыми монетами.

— Я устала уже. Давай до лавочки дойдем, и я посижу.

— Хорошо, тебе полезно дышать свежим воздухом, но ходить тоже надо. Ты долго лежала, тело ослабло и необходимо привести его в норму. — Мила довела девушку до лавочки и помогла сесть. — Как захочешь в комнату — говори, я отведу.

— Хорошо, можно я одна чуть-чуть посижу. Полчасика, не больше.

— Ладно, я буду здесь, неподалеку.

Мила развернулась и пошла в сторону жилого корпуса. Дойдя почти до крыльца, увидела Юлаева, стоящего возле дерева с торчащей изо рта палочкой Чупа-чупса.

— Привет, а ты что здесь делаешь?

— Да так, шел домой, увидел, что вы гуляете и остановился посмотреть. — Ответил Тимур, достав конфету. — Как она?

— Физически уже лучше, но морально полностью уничтожена. У тебя еще остались к ней чувства? — Мила решила не ходить вокруг да около, а спросила прямо в лоб.

— Хм… Нет, не осталось. Просто жалко немного. Даже не знаю, почему. Недавно сам ей смерти желал, а сейчас жалко. Может быть, ей действительно лучше было умереть, чем вот так. — Юлаев кивнул в сторону сидящей на лавочке Леры.

— Не нагоняй. Люди и без двух ног живут прекрасно, и радуются жизни. Все зависит от человека. Она крепкая, справиться. Вы еще не решили, что будете с ней делать?

— Нет. Князев предлагает её вывезти и бросить, Марк его поддерживает. Стив за то, чтобы оставить её у нас, мол муки совести хуже любых физических. Джавид молчит, а я сам пока не знаю.

— Вывезти? Серьезно? Да Саша тот еще живодер. Она же умрет от голода, что она сможет с одной ногой сделать.

— Привет. — Сказал проходящий по дорожке Стив, увидев Милу и Тимура под сенью дерева. — Вы что там шепчетесь?

— Да просто болтали, ты куда топаешь? — Тимур выдохнул, Прайс спас от тяжелого разговора.

— Хочу настроить медиасервер, чтобы люди могли смотреть фильмы и сериалы, которые успел скачать пока интернет еще работал. — Стив показал на увесистую сумку на плече, наполненную жесткими дисками. — Еще есть мысль дать всем желающим доступ к моей базе данных, что-то типа Википедии, только более полной и научной. Пусть постигают новые профессии, учатся, а то такой объем информации просто пылиться.

— Отличная идея, сама с удовольствием по медицине почитаю. — Мила тоже решила не продолжать обсуждение дальнейшей судьбы Леры.

— Как там наши первые новенькие? — Спросил Стив, подходя ближе.

— Девочки вливаются с энтузиазмом, соскучились по обществу. Ксюша — полиглот, несмотря на свой возраст, знает несколько языков. Настя уже успела завоевать внимание, классно на гитаре играет и поет, к тому же — неплохой фотограф, начала вести «фотохронику возрождения», как она её назвала. Посмотри потом, тебе тоже понравится. Костя — непробиваемый, угрюмый, скрытный и недоверчивый, все видит в нас ставленников нуклиевцев, но, надеюсь, вскоре оттает. Я его когда увидела, думала просто полный парнишка, а у него силища — просто нереальная. Сама видела как он стокилограммовые ящики с боеприпасами шутя поднимает.

— Ну дак, еще бы, он паурэлифтер. Кандидат в мастера спорта, я с ним болтал немного. Он спросил есть ли у нас качалка. Только так и смог хоть что-то из него вытянуть. — Тимур еще раз посмотрел на сидящую на лавочке Леру и отвел взгляд.

— Даша только волнует сильно. — Мила снизила тон голоса. — У нее — мутизм[1]. Не разговаривает вообще. Только головой кивает. Пыталась ее разговорить — безрезультатно.

— Мне Костя сказал, что она была воспитателем в детском интернате для детей инвалидов. Он её там и нашел. У нее все подопечные, которых она годами выхаживала, на руках от эпидемии умерли. От такого не только замолчать навсегда можно. Они уже потом вместе в общину под Волгоградом попали, откуда и сбежали. Он сообразил, что что-то там не чисто. Потом еще поговорю с ним, может подробнее расскажет. — Договорив, Юлаев снова засунул в рот конфету.

2 августа 00.17 по московскому времени

Военная база под Майкопом

Воеводов вышел в свет фар подъезжающего джипа. Напряжение читалось во всей его позе: руки сжаты в кулаки, желваки играют на напряженных скулах, взгляд холодный и сосредоточенный. Из машины выпрыгнул боец в камуфляжной форме.

— Докладывай. — Коротко бросил Вадим.

— Засекли их с дрона, по тепловым сигнатурам. Двигались через лес, профессионально, без коптера бы и не спалили. Накрыли уже на подходе. Вооружены по последнему слову: бесшумные винтовки, тепловизоры, спутниковая связь. Когда мы половину уже скосили, и они поняли, что не уйдут, подорвали сами себя, чтобы нам их связь не досталась. Наши все живы, одного зацепили, но не сильно — сквозное в плечо, жить будет. — Отрапортовал боец.

— Ясно, смену на секреты отправьте, ребятам передай, что отблагодарю за бдительность, и за то что все в живых остались.

— Да зачем благодарности, ради общего дела стараемся. — Улыбнулся мужчина, отсалютовал военным «отдать честь» и нырнул обратно в машину.

Вадим развернулся и зашагал в штаб.

— Это уже четвертый случай. — Встретил его словами Краснов, стоя в кабинете у широкоформатного экрана на стене с панорамой карты Краснодарского края. — Судя по точкам входа, идут со стороны Ставрополья.

— Я уже сам догадался. Это разведчики, проверяют нашу оборону, в скоро времени надо ждать отряд покрупнее. Что у нас с воздухом?

— Под Краснодаром наши ребята, занявшие позицию на базе ПВО, сбили беспилотник-раздвечик.

— Странно, что пока только один. Думал, будет больше.

— Как думаешь, потянем? — Николай повернулся и посмотрел на карту. — Людей у нас мало для такой территории. У «Нуклия» сил намного больше: людей обученных, техники, вооружения. Не раздавят они нас.

— Не раздавят. Это они привязаны к месту, гражданские их обременяют. Мы — мобильны. Прижмут на базе, отступим и будем вести партизанскую войну. Нам главное — максимально донести информацию до людей в общинах, открыть им глаза, дать им понять, что если восстанут, то не окажутся одни, а вместе мы «Нуклий» снесем и до «Проталия» доберемся.

2 августа 7.21 по московскому времени

Община «Акация», Волгоград

Люди, недовольные тем, что вместо завтрака всех погнали в общий зал, с хмурыми лицами рассаживались по местам. Вдоль стен, нагнетания напряженную атмосферу, стоят безопасники в серой форме с оружием. Начальник общины нервно сжимает края трибуны в ожидании. Позади него на большом проекционном экране, первый кадр подготовленного ролика, стоящего на паузе. Когда все места в зале заполнились, глава общины постучал по микрофону, проверя работоспособность, и, прокашлявшись, начал говорить.

— Члены общины «Акация», извиняюсь за такой принужденный и внезапный сбор, но нам необходимо донести до вас новости. Группировка биотерротистов, устроившая эпидемию на планете показала свое лицо. Их детище — вирус, который вы назвали «Пурпурный рассвет», не полностью выполнил задачу, которую на него возлагали. Теперь они решили доделать это своими руками. Все общины на территории Краснодарского края уничтожены. Две, «Рассвет» близь Геленджика и «Заря» под Горячим Ключом, сровняли с землей ракетным обстрелом вместе со всеми жителями. Сочинскую «Полночь» им удалось захватить, внедрив своих лазутчиков. Мы пытались эвакуировать оставшиеся анклавы, но террористы перехватили колонну на выезде из края и хладнокровно убили более четырехсот ни в чем неповинных людей. — На экране за спиной спикера шел умело смонтированный ролик, показывающий руины «Рассвета» и «Зари», сожжённые автобусы с обугленными трупами. — Сейчас бандитская группировка копит силы. Они захватили оставленное вооружение в воинских частях, завладели ракетами средней и малой дальности. Есть вероятность, что они уже наложили лапы на ядерное оружие. Я обращаюсь к вам! Не верьте ни единому их слову. Они ведут подготовленную и умелую информационную войну, дезинформируя людей. Распространяют грязные слухи, о том, что все общины, это единая сеть по порабощению людей, что мы виноваты в эпидемии, уничтожившей человечество. Это подлое лицемерие и ложь. Они хотят подорвать ваше доверие к нам, разобщить и уничтожить, то что мы вместе успели создать. Община — наш дом, созданный нашими руками, ради наших детей и светлого будущего, которое они хотят у нас забрать. Так давайте дадим им отпор. Ради нашего дома, проявим патриотизм и сотрем гнусного врага с тела нашей Родины, как наши деды во время Великой Отечественной. Теперь у нас есть враг, который угрожает всему светлому и чистому, который не гнушается травить стариков, детей и женщин биологическим оружием. Вспомните всех, кого вы потеряли из-за «Пурпурного рассвета», всю пережитую боль и горе. У вас есть шанс расквитаться, отплатить за каждого невинно убиенного. Давайте покажем им нашу русскую крепость духа, которой из века в век славились наши предки! Встанем плечом к плечу братскими народами и дадим отпор!

Люди в зале загудели и зароптали. Послышались жидкие аплодисменты.

Начальник общины помахал рукой и ушел из зала, встретившись за дверью с невысоким мужчиной, с блестящей лысиной и черной бородой.

— Хорошая речь, только вот с «русскими» ты перегнул. У нас тут всех народностей хватает, мы же вообще — космополиты, не привязаны к какой-либо стране, а ты загнул про гражданский долг. — Лысый похлопал по плечу главу «Акации».

— Да ладно тебе, Пимон, я всего лишь немного сымпровизировал и добавил остроты в твою речь. Патриотизм — хороший инструмент в умелых руках, и им грех не пользоваться.

5 августа. 03.48 по московскому времени

Окрестности базы «Исток»

Тишина, только где-то в прошлогодней листве копошиться жук. В ночном лесном воздухе звук разноситься в разы сильнее, и кажется, что это, как минимум, кабан роется в поисках желудей. Марк чуть подвинул затекшую ногу и поморщился от набежавших покалываний. Султан убежал еще полчаса назад и бродил в округе, гоняя мелкую лесную животину. Сахаров сам не знал, зачем он здесь засел, но ему нравилось проводить ночи в лесу, в «секретах», охраняя мирный сон друзей на базе. Вот и сейчас он лежал, накрывшись маскировочной сеткой, и, помня о наличии у безопасников тепловизоров, толстой полиэтиленовой пленкой. Время убивал наблюдением за ложбиной между гор, дно которой прорезал горный ручей. Смотрел то в прицел ночного видения, установленный на ВКС[2], то в тепловизор. Никого, только еноты да ежики шныряют в поисках пропитания. Спать не хочется, почти весь день провалялся в кровати, готовясь к ночным посиделкам в лесу.

Где-то вдалеке завыли шакалы. Сначала один, затем подхватили другие. Через несколько секунд их вой перешел в некое подобие истеричного смеха, нагоняющего жуть. Если не знать, что это просто воют мелкие лесные собратья домашних собак, то можно подумать, что это черти хохочут над одиночкой в лесу.

Какофония прекратилась и Марк явно различил громкий рык с противоположного склона горы. Очень знакомый рык. Пробежал взглядом через тепловизор и увидел Султана, прижавшегося к земле, и направившего морду в низ ложбины. Проследил по этому направлению, волкодав просто так никогда не рычал, даже не лесных животных. У ручья, прижавшись к стволам деревьев и пытаясь обнаружить рычащего пса, застыли три человека. Явно не из простых выживших — бронежилеты, автоматы, каски, приборы ночного видения или даже тепловизоры, с расстояния не различишь. Один из внезапных гостей вскинул штурмовую винтовку, и выстрелил, по направлению рыка. Звук тихий, оружие с глушителем, во всю длину ствола.

«Вот суки, по Султану стреляют!»

Марк, не теряя времени, поднял винтовку и посмотрел в прицел. Расстояние до целей не больше ста пятидесяти метров. Это хорошо, в своей меткости не совсем уверен, больше трехсот даже не брался бы пробовать. Патрон уже в патроннике, оружие взведено, заранее подготовился, чтобы не шуметь в случае чего. Силуэт противника не поместился в сетку Mil-Dot[3], значит расстояние точно не больше стам метров. Хоть калибр у винтовки и крупный — двенадцать и семь миллиметров, но гильза меньше в два раза, и заряд пороха меньше, из-за этого патрон — дозвуковой, летит медленно и бесшумно. Сахаров точно не знал его пробивную силу, она явно меньше чем у стандартного такого калибра, поэтому не рискнул целиться в шлем, да и в корпус попасть намного проще, если бить чуть выше бронепластин жилета. Вспомнил, что читал в энциклопедии Стива и чему тренировался на стрельбище: задержал дыхание, подловил момент между ударами сердца и плавно, без рывка, потянул спусковой крючок. Тихо хлопнуло, приклад толкнулся в плечо. Фигура в прицеле неказисто завалилась к корням дерева. Остальные безопасники, услышав хлопок выстрела, бросились в разные стороны, меняя позицию. Из-за глушителя и неожиданности они не успел определить, с какой стороны стреляли, поэтому инстинктивно укрывались за брёвнами и камнями, крутя головами в разные стороны. Марк осторожно и максимально тихо передернул затвор, досылая следующий патрон. Одного из противников он видел частично — торчала нога из-за полусгнившего ствола лежащего на земле, второй укрылся за камнями у ручья, и достать его невозможно. Прицелившись в бедро анклавовца, Сахаров выстрелил еще раз. Безопасник громко вскрикнул и завалился на спину, схватившись за окровавленный ошметок ноги, вторая часть, оторванная чуть выше колена, отлетела в сторону на пару метров. В этот раз уже не маскируясь, Марк начал перезаряжать винтовку, но не успел, чуть выше головы веером по склону ударил автомат, заставляя залечь. Оторвав голову от земли и дослав патрон в патронник, Сахаров выстрелил наугад в направлении стрелка, почти не прицеливаясь, и пользуясь временем, пока тот прячется за камнем, сменил позицию. Пробежав с десяток метров и рухнув за земляной ком образованный поднявшимися из земли корнями упавшего дерева.

«Вот идиот, читал же, два выстрела с одной позиции максимум.»

Посмотрел в прицел. Подстреленный ползет в сторону ручья, надеясь укрыться за камнями, второго не видно. Вскинув винтовку и оперев ее на ствол, выстрелил в бок раненого, прямо между пластин бронежилета. Готов. Только третьего не видно. Из-за легких облаков выглянула растущая луна, улучшая видимость. Марк приподнял голову и еле успел нырнуть вниз, спасло только то, что противник стрелял навскидку и первые пули ушли в землю. Рухнув обратно на землю, Сахаров попытался отдышаться, но нахлынувший адреналин разогнал сердцебиение и не давал успокоиться. Проверил висящий на бедре пистолет — заряжен, полный магазин. Пожалел, что не взял с собой что-нибудь автоматическое, у противника явное превосходство в плотности огня. Даже гранат с собой нет, не рассчитывал на такое стечение обстоятельств. Внезапно, словно услышав его мысли, рядом упал стальной цилиндр без кольца и чеки.

«Сука!»

Первая мысль — бежать в сторону, но тут же откинул её — противник только этого и ждет, сразу подстрелит как фигурку бегущего кабана в тире. Вторая — выкинуть гранату обратно, но сколько времени осталось до взрыва? Выбора нет, Сахаров сделал два шага вперед и увидел яркую вспышку взрыва.

5 августа. 03.54 по московскому времени

База «Исток»

— Тимур! Юлаев, твою за ногу! — Раздался из рации крик Стива.

— Я здесь. Что случилось? — Тимур подскочил со стула в караулке, немного задремал после распределения людей по постам.

— Хватай людей, прыгайте на квадрики[4], и гоните к координатам, которые я тебе сейчас скину, только очень и очень быстро. — Голос Прайса дрожал от нервов и напряжения.

— Да что бля случилось, ты можешь сказать?

— Марк напоролся на нуклиевцев. Дроны обнаружили внезапную активность, там темно, ни хрена не видно, только в инфракрасном. Сахаров двоих уже убрал, вроде еще один остался. Давай быстрее, по дороге введу в курс дела.

— Хорошо. — Бросил на ходу Тимур, тут же доставая рацию. — Группа быстро реагирования, тревога! Выгоняйте квадроциклы. Буду через две минуты.

Свернув за жилым корпусом, Юлаев побежал к гаражу, не жалея ног. Издалека увидел свет фар и людей с оружием. Двенадцать человек, лично отбирал каждого, все служили, некоторые даже успели повоевать. Не сбавляя скорости, запрыгнул на первый квадрики выкрутил ручку газа. Аппарат бесшумно сорвался с места, двигателя внутреннего сгорания уже успели заменить на электрические. Остальная группа рванула следом. Держа руль одной рукой, достал смартфон и открыл программу навигации, скопировав геопозицию из сообщения Стива. Два с половиной километра.

Ничего не видно. Перед глазами только молочно-белый свет. Тело полностью дезориентировано, нет чувства, где верх, а где низ. В ушах — громкий и пронзительный вой, похожий на сигнал используемый фанатами на футбольном матче, только намного громче. Он ввинчивается в мозг и подавляет любое жаление двигаться. Через полминуты зрение начало постепенно возвращаться: проступили силуэты деревьев и земли. Марк понял, что граната была светозвуковая и он остался жив, но контужен. Вспомнив, что где-то совсем рядом вооруженный противник, неуклюже метнулся к земляному кому, за которым до этого прятался. В тот же миг листву на месте, где он только что стоял, взбили пули. Сахаров нырнул к самому низу задранных верх корней дерева, облепленных грунтом и начал лихорадочно осматриваться, ища глазами винтовку.

Если бы он не был оглушен, то услышал бы шаги справа, но слух не спешил возвращаться. Мужчина в камуфляже, с автоматом на изготовке, чуть присев, боком выходил из-за препятствия по радиальной траектории. Марка он еще не видел, его скрывала небольшая земляная насыпь, но еще пара шагов и точка прицела упрется прямо ему в голову. Из-за спины нападающего раздался громкий шорох и тяжело дыхание. Нуклиевец начал разворачиваться когда на него прыгнул огромный белый пес и завалил на землю. Автомат отлетел в сторону. Безопасник, упав на спину, попытался оттолкнуть от себя собаку, но справиться с девяностокилограммовым алабаем не смог. Мощные зубы впились в плечо. Нуклиевец заорал и выхватил из нагрудной кобуры пистолет, стараясь выстрелить псу в голову. Но Султан во время увидел оружие и вцепился в предплечье, одним укусом раздробив кости. Безопасник закричал еще громче, засучил ногами, но вспомнил про нож. Достав его незаметно для собаки, воткнул в белый бок по рукоять. Алабай, словно не замечая ранения, добрался до горла человека, и начал рвать, мотая головой.

— Султан! — Закричал Сахаров, выбравшись из своего укрытия. Оглушенный, он хотел проверить, где находиться противник.

Марк осторожно поднялся и пошел к волкодаву. Голова сильно кружилась, словно он изрядно выпил. Вспомнил про пистолет и тут же достал его, направив вперед. Но в оружие уже не было необходимости. Подойдя ближе, увидел, что шея нуклиевца держалась на одном позвоночнике, вся остальная часть отсутствовала. Мертвые глаза уставились в ночное небо. Волкодав, услышав шаги, резко повернулся, но рассмотрев Марка, спрятал оскал и пошел на встречу. На третьем шаге чуть запнулся, на следующем уже не смог устоять, и упал на бок.

— Солт! — Сахаров подскочил к собаке, плюнув на головокружение.

Обхватит Султана за бока, начал шарить руками, ища ранение. Почувствовал мокрое и горячее в районе живота, чуть ниже ребер. Алабай смотрел ему прямо в глаза, тяжело дыша и вывалив перепачканный кровью язык. Купированный обрубок хвоста мотался из стороны в сторону, выражая радость — «я помог, я спас, я хороший мальчик».

— Нет, Солт, только не отключайся. Слышишь? Все хорошо, сейчас тебя на базу отнесу, Мила тебя подлатает. Только не умирай, прошу. — Марк обхватил собаку за голову и прижал к себе. Попробовал поднять, но волкодав весил больше чем он сам. Из глаз хлынули слезы. — Да твою жеж мать. Я сказал — живи!!!

Лес озарился светом фар, наполнившись тысячами теней. Сахаров завертел головой и начал тащить пса к укрытию, прихватив по пути валяющийся рядом автомат нуклиевца. Свет приближался, судя по источникам, транспортных средств несколько, и они совсем небольшие. Только шума двигателей не слышно, из-за этого звона в ушах вообще ничего не слышно. Остановились в двадцати метрах, но его еще не заметили.

«Кто это? Свои или безопасники? Стрелять или подпустить ближе? Мозги ни фига не соображают после этой гранаты.»

Марк на всякий случай поднял автомат и закрыл собой Султана. Луч включенного фонаря выхватил из темноты Юлаева,он специально светил на себя сверху вниз, чтобы его можно было узнать. Марк встал.

— Я здесь! Сюда быстрее! — Он замахал оружием над головой.

Тимур подбежал и начал что-то говорить, но Сахаров его не слышал, лишь потащил друга к собаке.

— Быстрее, он ранен, у него вся бочина в крови, его быстрее на базу надо!

Подбежали еще несколько человек, Марк продолжал говорить и указывать на Султана. Несколько мужчин подхватили собаку, понесли к квадроциклу, и уложили на широкую сетку багажника, предварительно подстелив куртки.

— Тимур надо быстрее, он не должен умереть! — Марк схватил друга за рукав и потянул к транспорту. Его голос предательски срывался и звучал умоляюще.

5 августа. 7.26 по московскому времени

База «Исток», Текос

— Как он? — Спросил Сахаров Милу, вышедшую из кабинета, переделанного под операционную.

— Нормально, живой. Ему пробили легкое и диафрагму, начался пневмоторакс. Сейчас уже все хорошо, только придется держать его на успокоительных и не давать активно двигаться. Я не ветеринар, первый раз животное оперировала, но справилась. Анестезию наугад подбирала, надеюсь нормально отойдет. Ты сам как себя чувствуешь?

— Явно лучше, чем он. Башка болит и кружится, глаза немного жжет, и слышу очень плохо до сих пор.

Пойдем я тебя посмотрю. — Людмила завела Марка в кабинет и усадила в кресло.

Через двадцать минут, закончив осмотр, она отодвинулась и тяжело вздохнула.

— У тебя — контузия. Легкий ожог сетчатки и травмированы барабанные перепонки. Тебе необходимо на пару недель отказаться от работы. Необходимо носить темные очки постоянно. Будешь под моим присмотром. Полный покой, больше спать, лежать, никаких раздражающих звуков. Вообще, лучше всего, прямо сегодня остаться ночевать здесь. Выполним все необходимые процедуры и ляжешь спать в палате. Хорошо?

— Хорошо. — Сахаров тяжело вздохнул, представив себе четырнадцать дней в палате, так напоминающей его лечебницу. Никакого леса, никакого уединения.

9 августа. 15.43 по московскому времени

Военная база под Майкопом

Вадим посмотрел на борт проезжающего мимо броневика с щеголяющим свежей краской символом в виде Святослава на фоне восходящего солнца и тяжело вздохнул.

— Что, еще не привык, — спросил Краснов. Гипс с руки уже сняли, но он еще осторожно прижимал ее к телу.

— Неа, и наверное, никогда, не привыкну, — Воеводов вздохнул еще раз. — Сколько у нас точно новоприбывших?

— Двадцать четыре человека. Все идут со стороны Ставрополья и Кавказских республик. Со стороны Краснодара и Новороссийска — никого.

— Там ребята людей собирают, уже три вышки их сигнал транслируют. Пусть, им тоже люди нужны, — Вадим покрутил в пальцах патрон от Калашникова, подбросил его в воздух и поймал другой рукой.

— Ты о них прямо печешься, не пугает такая копящаяся сила прямо под боком?

— Нет, наоборот, радует. Я именно этого от них и ждал. Не такими темпами, конечно. Им словно помогает кто-то. Уж больно быстро они развернулись. Возможно у этого Лесного, или как там его, намного больше возможностей, чем просто отключать связь и влазить в сети анклавов. Нам бы такой союзник тоже пригодился.

— Ждал? В каком смысле? — Краснов удивленно вскинул брови.

— Ты думаешь я просто так их тогда возле «Рассвета» бросил?

— Честно, да. Когда мне Пимон рассказывал, что там произошло, я думал у тебя, после смерти девушки, от гнева крышу сорвало. По этому ты ребят бросил как обузу, и разнес «Рассвет» в щепки, при этом чуть их не угробив.

Вадим скривился как от зубной боли и ненадолго замолчал.

— Не думал, что они полезут в общину за своими. Они смелые парни, конечно, но это был безрассудный поступок. Храбрый и героический, но безрассудный. Если бы знал, что они там, не стрелял бы. — Продолжил Воеводов после паузы.

— А как же остальные гражданские в «Рассвете»? Ты хочешь сказать, что разбомбил их в трезвом уме и рассудке?

— Да. — Холодно ответил Вадим, от этого тона у Николая побежали мурашки по коже. — Похоронив Юлю, я понял, что только развязав войну, смогу уничтожить «Проталий». А война такая штука… Я прошел сотни боев, и когда ты привыкаешь к ним настолько, что перестаешь чувствовать адреналин при звуках выстрелов, начинаешь понимать, как работает война. Она не прощает слабость, она не прощает доброту и сопереживание. Чтобы победить врага, ты должен действовать как враг. Что произошло на трассе помнишь? Вот. Если бы великие полководцы считались с жертвами, то они бы не выиграли ни одной битвы. Если ты берешь на себя это бремя, то должен быть готов к этому. Я должен был показать и «Нуклию» и «Проталию» что готов к любым жертвам, иначе они попросту держали бы гражданских в заложниках и прикрывались бы ими как живыми щитами, я забрал этот козырь. Да, у меня руки по локоть в крови, но строить будущее будут другие…

— Твои ребята под Геленджиком, — Краснов опустил взгляд в землю. — Начинаю понимать.

— Правильно. Они молоды, иногда слишком импульсивны, но ты бы видел как Сашка, с виду напыщенный и циничный мудак, готов отдать жизнь за маленькую девочку. Из Тимура выйдет отличный стратег, склад ума соответсвующий. Стив вообще меня сильно удивлял: смелый, умный и решительный, рушит все стереотипы о программистах. Джавид вроде с виду — раздолбай, но таких добрых и готовых отдать последние людей уже почти не осталось. А Марк… Сахаров тот еще кремень, об этого пацана многие зубы переломают. И именно для того, чтобы они смогли создать что-то лучшее, чем было до «Пурпурного», я решил что воевать буду один. Не стоит пацанам в этом мараться. Я уже там бывал, знаю, а их это может перемолоть и угробить. Убивая, созидать не получиться. Поэтому я займусь первым, а им оставил второе.

А ты думаешь у них получиться? — Краснов задумчиво посмотрел вдаль.

— Получиться, я не думаю, я уверен. Знаешь, что выигрывает войны? — Вадим повернулся и посмотрел на собеседника.

— Армия конечно.

— Ни фига не армия. Если бы залогом победы была численность и сила армии, то о трехстах спартанцах, Азовском сидении и обороне Брестской крепости мы бы никогда не узнали. Войну, любую, хоть реальную, на поле боя, хоть информационную, выигрывает идея. Человек — странное создание, он очень ленив и инертен, но если им движет вера в идею, то он готов на многое. Идея — это главное оружие на земле. Вот заставь человека встать с дивана и пойти в другую страну с оружием просто так — не получиться. А заложи ему в голову идею, и он побежит сам. Крестовые походы для освобождения Гроба Господня, ввод Войск в Ирак для уничтожения террористов обрушивших башни-близнецы, Вторая Мировая во имя идеи превосходства арийской расы. Везде во главе — идея. В чем она у «Проталия», чем они держат своих бойцов? Теплое место у барской кормушки? А ребятами движет стремление к свободе и чему-то чистому и светлому. За ними пойдет народ, и будет готов совершать подвиги ради их общей идеи.

— И у наших есть идея — уничтожить тех, кто виновен в гибели всего человечества. Более сильную идею еще надо найти. — Сказал Николай, посмотрев на развивающийся флаг с ликом Святослава. — А ты стал символом этой идеи.

[1] Мутизм — в психиатрии и неврологии состояние, когда больной не отвечает на вопросы и даже не даёт понять знаками, что он согласен вступить с окружающими в контакт, при этом в принципе способность разговаривать и понимать речь окружающих у него сохранена.

[2] ВКС — ВССК «Выхлоп» (рус. Винтовка Снайперская Специальная Крупнокалиберная; Индекс ГРАУ — 6С8) — российская бесшумная крупнокалиберная снайперская винтовка, выполненная по компоновке булл-пап, калибр 12,7 мм.

[3] Mil-Dot — Прицельная сетка на оптических прицелах (Milliradian Dot), очень популярная как среди снайперов, спортсменов, так и охотников.

[4] Квадрик — жаргонное название квадроцикла