Пурпурный рассвет. Конфликт

Часть 4 Глава 5

15 сентября.

16.34 по московскому времени

База «Исток».

Рассекая воздух лопастями, вертолет ненадолго завис над поляной, словно выбирая куда ему лучше приземлиться и плавно начал опускаться. Колеса коснулись примятой травы, корпус «вертушки» чуть покачнулся. Лопасти постепенно начали замедляться. Когда винты почти полностью остановились, открылась небольшая дверь на верхней кабине пилота и из нее показался довольный Федорович. Мужчина махнул рукой стоящим в стороне Тимуру и Стиву.

— Принимайте птичку. — Михаил спрыгнул на землю и жестом циркового шпрехшталмейстера показал на вертолет.

— Выглядит устрашающе. — Юлаев обвел взглядом фюзеляж.

— Ми-24П-1М. Совсем новый. Отличный аппарат. Цифровой до мозга костей, как раз то, что вам нужно для переделки. По сравнению с простым Ми-24 все перевели на электронику. — Федорович рассказывал о вертолете, словно о любимой жене. — Там в ангарах таких еще шесть штук стоит. Двух «аллигаторов» уже с утра притащили и три модернизированных двадцать восьмых, «НМ» которые.

— Пора уже тормозить, если все такие же еще забрать у нас уже пилотов не хватит. — Юлаев подошел ближе к вертолету и посмотрел на банки «НУРС». — Да и людей у нас не так много. Хотя… ай, ладно, тащите все, что можете. Запасная техника никогда не помешает. Пусть стоит, кушать она не просит.

— Сколько у вас переделка по времени занимает? — Михаил захлопнул дверь в кабину вертолета и покрутил торсом, разминая спину.

— Есть уже готовые комплекты под отечественные боевые вертолеты, так что не много. День — два. Вооружения на них уже натащили. С местным ландшафтом боевой вертолет — самая оптимальная военная техника: быстрые, маневренные, большая огневая мощь. Да и почти полное отсутствие ПВО сильно облегчает им задачу. Танки и бронемашины переделать на дистанционное управление намного сложение, не зря там команда из нескольких человек. А здесь два пилота, один управляет, а другой стреляет. С нашими доработками, половину пилотирования на себя берет автопилот.

— Кстати, — Федорович потер ладони. — Стив, ты уже узнал по поводу моего вертолета?

— Да, переговорил. Дали добро. Так что можете или забрать наш любой уже переделанный, или ваш сделаем.

— Не, я «Карлсона» не отдам. Сроднились мы уже с ним. Вот прокачать его — пожалуйста. Только эти вот штуки с дистанционным управлением не надо. Только двигателя на электрические заменить и все.

— Мы так и хотели, потому что реализовать дистанционное управление без сети передачи данных будет очень сложно. Переделка только двигателей пройдет намного быстрее, за одно поставим новые системы наведения, прицельное оборудование, улучшенный тепловизор и прибор ночного видения. Вдобавок с десяток запасных аккумуляторов, чтобы вы… ты не заморачивался с зарядкой. Всегда можешь привезти севшие нам, поменяем на заряженные.

— Вот это щедрость! За такое я ваших ребят так натаскаю, через неделю будут «бочку» на вертушках крутить. Ну что? Пойдем что-ли к вашим студентам?

— Пойдем, они как раз сейчас на симуляторе обучаются. — Прайс повернулся к Тимуру. — Ты с нами или как?

— Я тут останусь, надо проконтролировать процесс работы по переделке вертушек и замене вооружения, да и так дел не в проворот.

— Хорошо, а вечером что делать будешь? — Прайс слегка замялся.

— Не знаю, дежурить наверное, как обычно. Караул проверять, «секреты». А что?

— Да поговорить с тобой хотел.

— О чем?

— Вечером как раз все и обсудим. Я с тобой свяжусь, обговорим время и все.

— Блин, Стив, я ненавижу когда так делают, мне теперь до вечера ходить и думать о чем ты хочешь со мной поговорить? Лучше бы вообще молчал до самого разговора.

Прайс виновато пожал плечами и поспешил ретироваться в административный корпус, уводя за собой Михаила.

17.02 по московскому времени

Окрестности города Михайлов

Рязанская область

Посмотрев на водителя броневика, сосредоточенного на дороге, Воеводов взял в руки спутниковый телефон.

— Макс? Доложи обстановку?

— Привет, командир. У нас все тихо. — Голос Максима звучал бодро. — Разбили базу в городке неподалеку, Юдино. Наблюдаем за объектом через Поляковское водохранилище. Место они, конечно, грамотно выбрали. Подобраться к ним сложно, со всех сторон окружены водой, суша только с одной стороны. Двое наших находятся в непосредственной близи, записывают время смены патрулей, маршруты, когда приходят колонны снабжения, траектории полета дронов. Часть группы потихоньку стягивает артиллерию и ракетные установки, близко не суемся, все на безопасном расстоянии, но как суть дойдет до дела, то легко можно пустить вход, дальности огня хватит.

— Много воинских частей они уничтожили?

— Прилично. Процентов семьдесят точно. Слава о наших успехах на юге быстро сюда долетела. Что-то утащили, остальную технику просто пожгли. Но добрались далеко не везде. У меня в группе двое москвичей, один из них хорошо помнит расположение баз и военных объектов. Вторая разведгруппа засела у Суходольского залива с северо-востока от Нуклия, тоже наблюдают и вооружаются. Вы где уже?

— В Рязанской области, последний переход до вас остался. Как подойдем ближе к Москве, рассредоточимся, и пойдем малыми группами. Такую колонну будет тяжело спрятать, а малые более маневренны и нет угрозы потерять сразу все силы.

— По темноте поедете?

— Да, ночники есть у всех, дороги пустые, без фар и огней, чтобы не демаскировать себя. Первые группы прибудут уже ночью, остальные подтянутся в течении завтрашнего дня.

— Усек. Мы как, сразу в бой или сначала подготовимся?

— Ломанемся сразу, они нас сожрут. Необходимо укрепить тылы, дать людям отдохнуть после перехода. Выставить все защитные системы, да и атакующие тоже. Разведать местность, перерезать им все каналы снабжения, в идеале бы отрубить им всю связь, чтобы подкрепление из общин нам в спину не ударило. Работы много. Минимум неделя, и это по самым скромным подсчетам. Еще же надо не засветиться. Так что вы продолжайте свою работу, не отвлекайтесь. Скоро будем.

— Понял командир, все что успеем — сделаем, не переживай. Бойцы уже рвутся в драку.

— Ты их там держи в узде. Я понимаю, что прямо перед носом одни из главных виновников всего дерьма, что произошло за последнее время, но здесь нужна холодная голова.

— Стараюсь.

— Вот и отлично. Все, отбой следующий сеанс связи через два часа.

Воеводов откинулся на кресле и посмотрел в окно. Обычный пейзаж для центра России. Поля, холмы, лесополосы, еще с густой зеленью. Все мирно и спокойно. Только внутри сидит тревожное ожидание. Неделя. Семь дней, максимум восемь или девять, и ему придется вести своих людей на штурм укрепленного и защищенного объекта. Многие погибнут, многие останутся калеками. Ответственность за это будет лежать на нем. Если бы он не начал эту заваруху, то все они сейчас горбатились бы по общинам, но не рисковали своей жизнью. «Рассвет», «Заря», три сотни гражданских в колонне на трассе. Слишком много смертей и крови, тем более сейчас, когда каждый переживший «Пурпурный рассвет» на вес золота. Но другого выхода нет, тупо — нет. Для того чтобы разжечь костер, нужно сжечь дрова. И все эти смерти не просто так, они во имя свободы. Иллюзорной и такой далекой. Вадим на мгновение задумался, почему он ввязался в это так быстро и слепо, уйдя с головой и, словно озарение, тут же пришел ответ — это личная индульгенция. Раньше он воевал просто по приказу, никогда не задумываясь зачем все это нужно. В армии, не важно в каких войсках, ты человек подневольный, субординация мать ее за ногу. Сказали — выполняй. Да, есть некая доля свободы выбора, но только в способе выполнения задачи. И со временем, когда заданий уже было выполнено не один десяток, происходит профессиональная деформация личности. Мозг просто отбрасывает все ненужные размышления о морали и причинах приказов. Воспринимаешь их как аксиому, как константу, более непоколебимую, чем основа мироздания. И только спустя годы, когда остаешься наедине с самим собой, червь сомнений прогрызает эту броню и начинаешь сомневаться в правильности своих былых действий. И вот эти сомнения пробуждают совесть, которая не дает тебе спать, есть и вообще спокойно жить. А сейчас он точно понял для чего он ведет людей в бой, и купает свои руки в крови. И эта цель благая, ради нее можно пожертвовать чем угодно. Он понял, что именно сейчас совершает что-то правильное и действительно нужное. Психика тут же подсунула самооправдание, что всё его боевое прошлое нужно было именно для этого. Судьба ковала и закаляла его именно для того, чтобы применить все приобретенные навыки для освобождения. И эти мысли придали сил. Стало легче. Совесть забилась куда-то глубоко — глубоко и замолчала. Появилась решительность, отметающая любые сомнения в правильности своих решений.

18.02 по московскому времени

Окраина города Геленджика

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая западную часть вернувшего себе привычный голубой цвет небосвода. До конца смены еще вся ночь и утро. Только к полудню следующего дня приедет Роман с горячей домашней едой, парой историй, которые задержат еще минут на двадцать, и только потом можно будет ехать куда угодно. Марк посмотрел на стоящий под навесом у складского здания мотоцикл и вздохнул. Была бы его воля, он бы сутками напролет колесил по всему району, а может и краю. Давно, еще с прошлой жизни, не той, что до «Пурпурного», а той что до смерти Миры, ему ничего так не нравилось. Впервые за все эти годы, что-то подарило эмоции, которые, как он думал, уже был не способен чувствовать.

От скуки и для того, чтобы убить время, решил пройтись вокруг склада. Свернул за угол бетонного здания и пошел вдоль южной стены, разглядывая трещины на штукатурке и проросшую через старый асфальт траву. Свернув еще раз, вышел к открытым боксам гаражей. Судя по размерам здесь стояли исключительно грузовики, и торчащая морда старого ЗиЛа только подтверждала эту догадку. Марк подошел ближе к наследию советских времен. Машина стояла на месте не один десяток лет. Покрышки на колесах рассохлись и развалились, кузов весь покрылся рыжими пятнами ржавчины. Через радиаторную решетку проросла трава. В кабине за пыльными стеклами виднелся сплошной покров из паутины.

«Старичок, забросили тебя здесь, нет на металлолом сдать — оставили гнить. Странно, что им даже целый бокс не жалко было, столько места здесь занимаешь. Блин, а большинство машин же ждет та же самая участь, вот так вот сгнить и покрыться паутиной.»

Сахаров двинулся вокруг самосвала, рассматривая проржавевший кузов. Бензобаки зияли огромными дырами, словно гусеницы-мутанты сожрали их изнутри, так же как листья помидоров в огороде. От любопытства Марк решил заглянуть под грузовик, и первое, что он увидел — огромные пятна масла, успевшие разъесть бетон, превратив его в черную кашу. Посветил фонариком под днище. Механизмы самосвала походили на внутренние органы человека, покрытые разводами «крови-масла», вытекающего из сгнивших соединений.

«Интересно, сколько лет еще пройдет, пока все машины сгниют и развалятся в прах окончательно? Сколько лет бензин и масло из них будут отравлять почву?»

Сахаров на мгновение застыл. В голове возникла логическая цепочка: советский грузовик — советское химическое оружие — сгнил и отравляет землю — сгниют корпуса снарядов — химическая катастрофа.

«Вот же ж черт, мы же даже не открывали ящики и не проверяли состояние контейнеров и ракет! А вдруг они уже все проржавели так же, как и этот грузовик и медленно отравляют всю округу. А мы еще и притащили их сюда!»

Сердце заколотилось от волнения, кожа покрылась потом. Марк резко дернулся и ударился головой об край сгнившего бензобака. Посыпалась ржавая труха, противно скатываясь за воротник, но ему было все равно. Выбравшись из бокса, он побежал к складу. Распахнув дверь бросился к висящим у входа костюмам химической защиты. Резина противно скрипела и цеплялась за вспотевшую кожу, мешая натянуть комбинезон. Сахаров матерился в голос и тянул сильнее, рискую порвать и без того хлипкий от старости ОЗК. Справившись, он открыл тяжелую дверь хранилища и вооружившись монтировкой пошел открывать ящики. Первый же поддался легко. Петли и замки вырывались из высохших от времени досок почти без усилия. Вскрыв ящик с символом химического оружия и крупной надписью «хинуклидил-3-бензилат», Марк осторожно вытащил восьмидесяти миллиметровую ракету С-8 вынес ее на открытое место и положил на бетон. Тяжелая, килограмм двенадцать, в длину чуть меньше его роста. Краска на боках блестит, словно покрасили только вчера и ракета не пролежала несколько десятков лет. Осторожно поворачивая снаряд, Сахаров внимательно его осмотрел. Корпус ракеты полностью цел, как новая. Ни пятнышка ржавчины. Но вдруг именно этот снаряд из последних партий, или хранился в необходимых условиях? А другие, те что в нижних ящиках, проржавели?

Вернувшись на склад Марк продолжил доставать ракеты одну за другой, выносить их на открытое место и осматривать. И так ящик за ящиком, бокс за боксом. Через полчаса он вспотел настолько, что в бахилах ОЗК начало хлюпать, по спине текло в три ручья. Мышцы горели от подъема далеко не легких ракет, но он не останавливался. Через час стемнело, Сахаров завел генератор и включил свет. Вскоре место у входа в склад закончилось, пол полностью покрыли уложенные в аккуратные ряды снаряды. Марк начал складывать их вдоль стен в узких коридорах, но и там места не хватило, пришлось вытаскивать ящики на задний двор, и складывать ракеты в освобожденные боксы. Успокоился он лишь тогда, когда не осталось ни одного целого ящика. Весь пол огромного складского помещения покрылся сотнями ракет, бомб и контейнеров с различным химическим оружием. Сахаров даже не заметил, что уже давно рассвело. Без сил рухнув на стул в организованной ими караулке, он стянул противогаз и вытер мокрый лоб.

«Все в порядке, ни одной утечки. Да, оружие делали тогда на совесть.»

Соображалось плохо. Усталость накрывала настолько, что он мог отключиться в любую секунду. Руки и ноги мелко дрожали, то и дело схватываясь спазмами боли.

— А ты что это в ОЗК здесь сидишь? — Сказал неожиданно появившийся в дверном проеме караулки Роман.

— Решил сменить стиль одежды. — С трудом выговорил Сахаров, сил вздрогнуть от неожиданности у него попросту не было.

— А если серьезно?

— Пойди на склад и посмотри.

Сталюков удалился и вернулся через пять минут.

— Офигеть, ты что, решил устроить выставку достижений советской военной промышленности? Зачем все повытаскивал?

— Проверял. — Сахаров так и сидел на стуле, даже не пытаясь встать.

— Что проверял? Действующие они еще или нет?

— Не проржавели ли ракеты, нет ли утечки химического оружия.

— Вот ты… Мог бы со мной связать и спросить. Они же хранились на складе военного резерва. У них там все строго было. Все химическое оружие осматривали каждые две недели на целостность. В помещениях оптимальная температура и влажность. Там патроны для автоматов еще с пятидесятых годов хранятся и они как новые, зарядил и стреляй. Сколько ты этим занимался? Ты вообще спал? — Роман сел на соседний стул и посмотрел на изнеможенное лицо Марка.

— Нет, не спал. Вся ночь ушла. Я откуда знал, что их так бережно хранили. Подумал о том, что может быть утечка, запереживал и решил все проверить.

— Вот это тебя накрывает? Ты всегда такой импульсивный?

— А это разве плохо?

— Смотря в каких обстоятельствах. Как себя чувствуешь?

— Такое себе. — Сахаров тяжело вздохнул. — Отдохнуть бы. Поеду я, наверное, домой.

— Ты на байке собрался? Совсем с ума сошел? Нет, сесть за руль я тебе точно не дам. Пошли отвезу тебя, никто сюда за полчаса не залезет точно.

Марк с трудом поднялся со стула, оставив свой рюкзак в караулке. Неспешным шагом дошел до машины Сталюкова и рухнул на заднее сидение, тут же приняв горизонтальное положение.

— Ты только смотри не усни там, а то я тебя не разбужу потом. — Рома завел машину и направил ее к выезду. — Успокоился? Убедился что все целое?

— Да. Если бы сам все не проверил, мне бы эти мысли спать спокойно не дали. — Ответил Марк, положив согнутую руку на лицо. — А что это за хинуклидил какой-то?

— Три-бензилат который? Мы же говорили про него, это психотропное химическое оружие, его «Бизэт» называют. Не смертельное, но выводит человека из строя на три — четыре дня. Галлюцинации, потеря ориентации, подавленное состояние, рассеянность сознания. Как белая горячка человека накрывает, только он еще и не дееспособен. Американцы изобрели, применяли во время войны во Вьетнаме. Наши его воссоздали еще в семидесятые, хотели понять принцип действия и создать противоядие. Зачем его в боевые ракеты запихнули — фиг его знает. По международному соглашению об уничтожении химического оружия «бизэтку» даже Штаты в девяностых всю уничтожили. Но как мы видим ни наши, ни скорее всего Американцы ничего не уничтожили, а лишь спрятали получше.

— Ты прямо как Википедия. — Ответил Марк, силясь побороть сонное состояние.

— Да мне нравилась эта тема с химическим оружием. Наверное по этому хорошо запомнил, спроси у меня что-нибудь другое, фиг вспомню, а на эту тему могу говорить часами. Читал много, и в армии занимались. Вот видишь, как пригодилось. Не зря значит учил.

— А ты знаешь, как его уничтожить?

— Вот как избавиться от химического оружия, нас не учили. Только как защищаться и применять. — Роман вздохнул и посмотрел в зеркало на почти уснувшего Сахарова.

17 сентября

12.04 по московскому времени

База «Исток»

Голова уже шла кругом от всех этих планов распределения, строительных проектов и новых задач. Князев откинулся в кресле и закрыл уже до боли осточертевший ноутбук.

— Я не думал, что это настолько геморройно. — Он тяжело вздохнул.

— А то, ты бы еще в складских описях бы покопался. — Ответил Джавид, не отрываясь от экрана своего компьютера, на котором громоздились таблицы с сотнями заполненных полей. — Это вообще тот еще ад, сам поражаюсь как во всем этом разбираюсь. Когда работал кладовщиком, мечтал о повышении, сидеть в чистом офисе, стучать по клавиатуре, не поднимать тяжести. А сейчас понимаю, как сильно я ошибался. На самом складе никаких забот, знай себе, катайся на погрузчике да подними в день несколько коробок.

— Мечты всегда материальны. Только найти бы того дебила, который апокалипсис намечтал и набить бы ему морду. — Саша встал из-за стола, запрокинул голову назад, тяжело вздохнув, и подошел к окну.

— Замучаешься бить, почти каждый хоть раз в жизни, но мечтал о глобальном кирдыке. Так, чтобы больше никаких работ, счетов на оплату, учебы и прочих обязанностей.

— Я не мечтал.

— Ты то понятно, у тебя все было. Жил как сыр в масле, а вот остальные, кто прогрызал себе дорогу к нормальному уровню жизни, об этом задумывались. — Кочарян повернулся к Князеву и посмотрел на бывшего представителя так называемой «золотой молодежи». Сейчас бы никогда не сказал, что Саша всего несколько месяцев назад только и делал что, таскался по клубам да спускал отцовские деньги. Слишком сильно он изменился за этот короткий промежуток времени.

— Если ты думаешь, что моя жизнь была раем на земле, то сильно ошибаешься. Сериал есть такой, очень старый, мама его любила пересматривать, «Богатые тоже плачут», очень точное название. — Уставившись на что-то за окном, Саша скривился, как от приступа зубной боли.

— Ну не знаю, мне кажется, что тебе все равно было легче, чем простым смертным. А проблемы часто возникают когда начинаешь с жиру бесится.

— Знаешь что, я не собираюсь меряться с тобой сложностью прошлой жизни как размерами члена. Никто не знает, через что каждому из нас пришлось пройти. И не поймет никогда, не прожив жизнь другого. Жизненный опыт сделал нас именно теми, кем мы являемся. Несколько месяцев назад я бы с тобой в одном поле даже посрать не сел, Стива считал бы обычным офисным планктоном, а Тимура попросил бы принести мне счет или помыть получше коврики на задних сидениях. Только, как сам видишь, получив от жизни знатную оплеуху, которая сбила корону и заставила смотреть на мир более трезвым взглядом, я оказался с вами в одной лодке и ни капли об этом не жалею. Так что прекращай зубоскалить и мерить людей по их происхождению или социальному уровню, а то и до шовинизма докатиться недалеко.

— Ага, я и шовинизм. Ты меня вообще видел? Я наполовину армянин, наполовину — негр. Уж кого-кого, а точно не меня в шовинизме обвинять.

— Ты думаешь твое расовое происхождение избавляет тебя от шовинистических взглядов? — Князев многозначительно посмотрел на Джавида. — Утомил ты меня своей демагогией. Пойду, воздухом свежим подышу.

Выйдя из административного корпуса, Князев остановился и посмотрел по сторонам.

«В столовую идти рано и есть я вообще не хочется. Просто слоняться по территории и мозолить глаза занятым работой тоже не охота. Женька с другими детьми на занятиях, отвлекать её не стоит. Блин, чем же заняться?»

Мимо проехал патрульный на квадроцикле. Саша проводил его взглядом, в последний момент посмотрев на висящий на поясе водителя пистолет.

«О, точно, пойду на стрельбище схожу. И время убью, и навык прокачаю.»

Тренировочный тир на базе организовали почти в самом дальнем углу территории, подальше от жилых корпусов. Срыли часть склона и организовав из получившейся земляной стены пулеуловитель. Стены подняли из бетонных блоков, а огневые позиции устроили в железнодорожных контейнерах, срезав у них одну стену. Еще за сто метров Саша услышал канонаду выстрелов из различного оружия. У входа на стрельбище достал из ящика пистолет «Гюрза», стрелять из автоматов и винтовок еще мешала заживающая рука. Надел защитные очки и наушники, почти полностью заглушив грохот. Посмотрев по сторонам, решил занять самую дальнюю огневую позицию, там его почти никто не увидит, можно мазать по мишеням сколько угодно. Прошел мимо стрелков, отвернувшись в другую сторону, делая вид, что ему очень интересно рассматривать железные стенки. Остановившись возле пластикового стола, выложил на него пистолет и четыре магазина, заранее снаряжённые патронами и залип, рассматривая оружие.

«Блин, есть в этом куске железа что-то притягательное. Не зря же столько людей тащиться по стволам. Линии и изгибы прямо как у дорогого автомобиля. Смертельно опасная, но чертовски красивая штука. Как хищник, тот же лев или тигр. Может убить тебя за долю секунды, но глаз оторвать не возможно. Хотя нет, неправильная метафора. Тигр и лев убьют тебя сами, а пистолет только в руках человека. Сам по себе он безобиден. Убивает человек, а не оружие.»

Бережно взяв в руки пистолет, Князев покрутил его перед лицом. В этот момент кто-то похлопал его по плечу. Саша вздрогнул от неожиданности и повернулся, стягивая наушники.

— Любуешься или не знаешь, что с ним делать? — Позади стояла Вика и смотрела на него с издевательской улыбкой.

— Да вот думаю, застрелить тебя, или просто запустить пистолетом тебе в голову.

— Ты что так, что так все равно не попадешь, даже не надейся.

— Ой-ой-ой! Смотрите, какие мы язвительные, только недавно обнимала меня как родного, а тут желчью брызжешь. — Князев состроил гримасу.

— Хватит ребячится. — Вика моментально сменила тон. — Это была минутная слабость. Ну давай, покажи, какой ты Робин Гуд.

Саша уверенно вставил магазин в пистолет, снял с предохранителя, передернул затвор и прицелился. Руки предательски задрожали, мишень заплясала перед мушкой. Собравшись, Князев нажал на спусковой крючок. Звук выстрела, отразившись от стен контейнера, больно ударил по ушам. Недовольно натянув наушники, Саша вернулся к стрельбе. После восемнадцатого выстрела затвор встал на задержку. Князев вытащил магазин из пистолета и положил его на стол, стараясь рассмотреть свои попадания на мишени.

— Ну давай посмотрим. — Вика взяла со стола монокуляр и посмотрела на мишень. — Ну так себе. В человека может и попадешь, но о прицельной стрельбе и речи быть не может.

— Дай сюда. — Князев забрал у девушки монокуляр и посмотрел сам. Самое меткое попадание — шестерка, пара выстрелов вообще ушли в молоко. Разброс — сантиметров двадцать.

— Убедился? — Ехидная улыбка не сходила с лица Вики.

— Это ты меня сглазила, вот если утопаешь отсюда то все нормально будет.

— Ладно, Джон Уик, давай теперь по-нормальному. — Вика сама взяла пистолет, вставила в него магазин и вложила его в руки Князева. — Смотри, руки ложи вот так, чтобы ствол не скакал при выстрелах. Второй рукой плотнее обхвати. Палец на спусковой крючок положи последней фалангой, а не второй, пальцы у тебя длинные, ты ствол так в сторону уводишь при выстреле. Руки чуть согни и расслабь. Плечи тоже. Не горбись так, пистолет не кусается. Целься двумя глазами. Корпус чуть разверни. Плечи сказала же расслабить. Да что ты как истукан стоишь, блин.

Устав объяснять, Вика подошла сзади, прижалась к Саше со спины и направила его руки своими. У Князева на секунду перехватило дыхание. Всей спиной он ощутил ее тепло. По всему телу побежали мурашки. Он зажмурился, пытаясь взять себя в руки, но ствол задрожал еще сильнее.

— Блин, да не сжимай ты его так, пистолет ходуном ходит.

— Ты не могла бы отойти? — Сглотнув, сказал Князев. Ему одновременно и хотелось, чтобы Вика сейчас исчезла, и одновременно он больше всего на свете желал, чтобы это мгновение длилось вечность.

— А что такое? — Вика убрала руки и сделала шаг в сторону, посмотрев на лицо Саши. — Тебе что плохо что ли?

— Нет. Наоборот. Слишком хорошо.

Вика открыла рот, но не проронила ни звука. Ее щеки залились румянцем, она опустила взгляд, а когда снова посмотрела на Князева, глаза ее переполнились злостью.

— Знаешь что, Князев, иди ка ты в задницу. Сам тут стреляй. — Она развернулась, собираясь уйти.

— Стой. — Саша схватил девушку за руку, совсем как она тем вечером на лавочке. — Давай просто забудем этот момент, ладно? Забей и объясняй дальше. Мне, реально, помощь нужна. А то я хуже всех, наверное, стреляю. Ты явно в этом толк знаешь. Дальше без подколов. Буду послушный и тихий, прямо как в первом классе.

Вика взглянула прямо в глаза Князева, ее взгляд сменился с яростного на спокойный.

— Ладно, давай. Уж если так просишь. Только больше не выделывайся и слушай меня внимательно. И это, — она указала взглядом на руку, которую Князев продолжал держать. — Может уже наконец отпустишь.

— Да конечно. — Саша тут же разжал пальцы, борясь с желанием притянуть ее к себе и крепко обнять.

16.54 по московскому времени

База «Исток»

«Семнадцатое сентября. Через несколько дней будет ровно три месяца с 'Пурпурного рассвета». Раньше летние каникулы столько длились и пролетали они просто в мгновение ока, а сейчас словно не один год уже прошел. Я уже и забыл, какая жизнь была до. Как будто так всегда и жили. Блин, три месяца, а столько всего успело произойти. Да даже с последней моей записи многое изменилось. «Исток» растет сумасшедшими темпами. Люди прибывают каждый день. Нас уже почти двести пятьдесят человек. Последние прибывшие сообщили, что даже отряды Воеводова перенаправляют часть людей к нам. Но мы рады всем прибывшим, не забывая и про безопасность. Все так же проверяем новых людей через все базы. Работа находиться для всех, и, что меня удивляет, люди берутся за нее с энтузиазмом. Даже на самые, казалось бы, сложные и грязные места. На стройку — с радостью, на склады — легко, на животноводческую ферму — да пожалуйста. Кстати, о животных. Недавно нашли под Краснодаром крупное предприятие по выращиванию скота. У них продолжала работать автоматика, так что поголовье сохранилось почти полностью. Вывезли всех коров, теперь мясом и молочной продукцией можем обеспечить уже свыше тысячи человек, излишки пока заготавливаем впрок, делая сыр, заморозки и полуфабрикаты. Куриц и свиней приходиться собирать по всему краю, но и это идет успешно. Овощи в теплицах, обеспеченных освещением и грамотной системой полива, приносят отличный урожай, и главное — не зависимо от сезонности. Начали производить одежду, хоть и необходимости в этом сейчас нет, сотни магазинов завалены тряпьем на любой выбор, но лучше озаботиться об этом сейчас, чем потом. Строители возвели два новых корпуса, уже с новой планировкой, с семейными квартирами. В «Истоке» начали образовываться пары, что не может не радовать. Даже есть одна беременная. Меня эта новость немного напугала, но Мила убедила, что мы готовы к принятию родов и проблем не будет. Её медблок разрастается. Привезли и рентген аппарат, и УЗИ, даже МРТ поставили. Среди новоприбывших нашелся еще один врач и медсестра, так что Людмиле сейчас намного легче, а то последнее время она пахала сутки напролет, то зубы у кого-то заболят, то аппендицит.

Кир от нас немного отдалился, общаемся с ним реже после инцидента с Лерой. Возможно, это связано с его загруженностью, так как работы по переоснащению транспорта и техники электродвигателями просто вагон и маленькая тележка. Уже все что можно было пересадили на аккумуляторы, даже если полностью отрубить электричество, база проживет месяц точно. Помимо аккумуляторов Лесной предоставляет нам новый софт и доступ к нейросетям с искусственным интеллектом, сильно облегчающем жизнь. Всю работу на него не переложишь, но волчью долю задач, которые можно решить с помощью вычислений мы уже переложили на плечи ИИ. Теперь даже безопасностью базы наполовину занимается автоматика. Дроны, турели, система противовоздушной и противоракетной обороны, для которой со всего края притащили огромные установки, все это контролируется нейросетью. А когда у нас не ограниченное электричество то вопрос вычислительной мощности искусственного интеллекта отпадает. Те же вертолеты, которые теперь просто огромные дроны, могут летать сами под управлением нейросети, и только по необходимости переключаться на оператора. А «вертушек» у нас теперь целая эскадрилья. Порядка тридцати боевых вертолетов. Михаил Федорович почти полдня проводит с нашими пилотами, обучая их летному мастерству.

Юлаев на посту начальника безопасности полностью оправдывает возложенные на него надежды. Он словно с рождения этим занимался. Организовал грамотную систему патрулей, занимается боевой подготовкой сил обороны. Идеи по укреплению базы сыпятся из него как из рога изобилия. Лесной не всегда их принимает, но иногда соглашается и позволяет применять его технологии в имя безопасности. Даже ПВО и ПРО сильно усовершенствовал, поработав над системой наведения ракет. Теперь наш щит превосходит даже израильский «железный купол».

Кстати, мне удалось поговорить с Тимуром. Было сложно, но удалось его растопить. По началу он даже немного огрызался, словно боялся раскрыться и показать свою слабость. Хотя какая тут слабость, это же чувства, а они есть у любого живого человека. Он до сих пор ее любит. Несмотря на то, что она нас предала, на то что закрутила с Димой. Не зря говорят, что любовь зла. Произошедшее с Лерой сильно ударило по нему, он стал более жестким и резким. Замкнулся. Как друг, я обязан помочь ему пережить это, но не знаю, имею ли я право лезть к нему в душу, когда в своей не могу разобраться. Я же сам до сих пор виню Дез, в том что она сделала. Сдалась. Хоть логикой и понимаю, что выхода уже не было и она хотела уйти по своим правилам. Дез… Как же мне тебя не хватает.'

22 сентября

18.15 по московскому времени

Архипо-Осиповка

Остановив мотоцикл прямо у белых перил набережной, Сахаров снял шлем и посмотрел на море. Солнце уже клонилось к горизонту. Самое лучшее время на берегу моря — закат. Оставив шлем на сидении, Марк достал из бокового кожуха автомат и вышел на каменистый пляж. Ни души. Только чайки вальяжно расхаживают вдоль линии прибоя, в надежде отыскать что-нибудь съестное. Ни одного человека. Вечерний бриз приятно холодит кожу и наполняет воздух запахом йода и водорослей. Волны шепчут, разбиваясь об мелкую гальку. Идиллия.

Вздохнув полной грудью и ненадолго задержав дыхание, Сахаров побрел по берегу в сторону горы Ежик. Ботинки чуть утопали в камнях. Вспомнил как ездили на море с родителями в детстве. Тогда камни на центральном пляже в Сочи были утоптаны тысячами ног до плотности асфальта. Теперь больше некому ходить по этим пляжам, купаться в море, галдеть, разбрасывать бутылки и мусор, из кафе больше не доноситься музыка, воздух не переполняет запах сгоревшего жира из палаток с шаурмой. Остановившись, Сахаров закричал во все горло и потом несколько секунд слушал, отзовется ли кто-то на его крик. Устрой он такое до «Пурпурного» то тут же бы услышал: «придурок, ты что орешь, как резанный?» А сейчас только встревоженно чайки взлетели и больше ничего. Он закричал еще раз, наслаждаясь одиночеством. И опять в ответ лишь недовольные крики птиц. Ни слова упрека. Ори сколько хочешь, да хоть раздевайся до гола и бегай вдоль всего пляжа, никто не скажет и слова. Стянув кроссовки, Марк зашел в воду по щиколотку. Еще теплая вода приятно обняла разгоряченные ступни.

Абсолютно без цели, Сахаров зашагал по воде, высматривая обточенные водой кусочки стекла, прямо как в беззаботном детстве. Совсем не заметил, как солнце опустилось за горизонт и начало темнеть. Включил подствольный фонарь на автомате и продолжил бродить вдоль пляжа. Решил присесть только когда небо полностью покрылось россыпью звезд. Опустившись на камни, начал рассматривать небосвод, пытаясь найти знакомые созвездия. Увидел «Гончих псов» чуть ниже «Большой Медведицы» и сразу вспомнил Султана, как они сидели с ним на этом пляже месяц назад, уставившись на море. До боли в душе захотелось обнять этого пса и погладить. На удивление, он привязался к этой собаке больше чем к любому человеку. Собака не предаст, не соврет и не обидит. В голове прозвучали слова отца: «Собака может лишь нагадить на пол, убрал и забыл, а если человек нагадит тебе в душу, то не забудешь об этом всю жизнь, и тем более не уберешь».

Марк опустил взгляд с небосвода на море, и сначала не понял, что он видит. То ли звезды отражаются от водной поверхности, то ли у него уже галлюцинации. Часть горизонта была усеяна мелкими огнями. Даже присмотревшись, не смог понять, что это такое. Забравшись на спасательную вышку у входа на пляж, вскинул автомат и посмотрел через оптический прицел, приближение не такое сильное, но возможно позволит рассмотреть, что же там так светиться. Долго не мог найти огоньки через оптику, но когда увидел первый, тут же замер. Перевел прицел на соседний огонек, и на следующий. Сколько же их там⁈ Светились навигационные огни на десантных катерах, до отказа набитых людьми. Рассмотреть их было сложно, но кто может собрать столько техники и людей сомнений не возникла. Нуклий решил идти в атаку.