Пурпурный рассвет. Конфликт

Часть 4 Глава 1

2 сентября

17.04 по московскому времени

Город Геленджик

Район Голубая бухта

Роман зашел под навес, и облегченно вздохнул — мелкий противный дождь пробирал до мурашек. Вместе с Ирой за столом сидел незнакомый мужчина и молодой парень с длинными, собранными в хвост волосами. Мужчина высокий, с бородой, короткой стрижкой и свежим шрамом на макушке. Рома поймал взгляд незнакомца на себе — тяжелый, пронизывающий, от такого взгляда сразу хочется извиниться и выйти.

— Привет, Я Вадим. Это Марк. Присаживайся. — Мужчина указал на стул рядом.

— Роман, хотя ты, наверное, уже знаешь.

— Роман Сталюков, тридцать два года. Родился в Германской демократической Республике. Отец военный? Так и думал. Далее проживал в городе Геленджике. Срочку служил в седьмой дивизии ВДВ, разведка. Первый юношеский разряд по боксу. Одно закрытое уголовное за тяжкие телесные по примирению сторон и пятнадцать суток за хулиагнку. Буйный нрав?

— На курорте же рос. Каждый день дрались. Тяжкие телесные — челюсть одному сломал, защищался…

— Да не оправдывайся, у нас здесь не в депутаты выбирают. — Воеводов улыбнулся, только улыбка вышла довольно искусственной. — Федорович сказал ты Юлаева знаешь?

— Знаю. Семьями дружили. Юлаевы в соседнем доме жили. А что? — Роман нервно заерзал на стуле, не зная чем для него обернется такая связь.

— Я тоже Тимура знаю, и Марк знает. Предвосхищая твои вопросы — он жив, нет он не с нами, но совсем не далеко, глядишь, может и свидитесь с ним.

— У него все в порядке? — Рома не смог подавить улыбку.

— В порядке, насколько это может быть в наше время. — Воеводов чуть сощурил глаза, словно пытался что-то рассмотреть. — Ты лучше скажи, как ты умудрился два месяца пропутешествовать и не загреметь ни в один анклав, более того, ни сном ни духом про них?

— Все очень просто. Саму эпидемию я застал в Москве. Отсиделся в квартире первый месяц. Притащил из соседних несколько холодильников. На балконе поставил генератор и тупо ждал каких то действий от правительства. Когда понял, что предпринимать что-то уже просто некому, решил двинуться в Геленджик, в родные края. Раздобыл мотоцикл и ехал от города к городу останавливаясь в каждом, лазил по торговым центрам, туристическим и охотничьим магазинам. Оттягивал приезд.

— Людей вообще не встречал?

— Встречал, но немного. То перепуганных, что шарахались от меня, то психов всяких.

— А радио оповещение о сборе выживших в анклавы не слышал?

— Нет, я радио вообще никогда в жизни не слушал. Вот, — Роман выложил на стол затертый айпод. — Он меня выручал все время. Спасал от одиночества.

— Везунчик. Пробили тебя по базе нуклиевской, чист, ни в одном анклаве не был. — Воеводов откинулся на спинку стула. — Ладно. Михаил, введи его пока в курс дела. Я выйду на пару минут.

Федорович принялся пересказывать Роману все, начиная с того, что вирус был создан искусственно. Вадим вышел из-под навеса под моросящий дождь и снял с пояса вторую рацию, которую всегда таскал с собой. Почти никогда ей не пользовался, но всегда заряжал и держал при себе. Настроена на канал связи с ребятами. Они точно так же не выключали свою рацию, редкие сеансы связи и слова Марка это подтверждали.

— Есть кто на связи? Вызывает Вадим. Прием.

— Стив на связи. Что-то случилось? Прием. — Ответили довольно быстро. Слышно плохо, сигнал еле добивал в горах, несмотря на мощный трансмиттер, установленный в машине.

— Можешь связать меня с Тимуром, надо срочно один вопрос обсудить.

— Подожди пару минут. — Прайс отключился и вернулся ровно через две минуты. — Сейчас на него переключу.

— Юлаев на связи. — Голос Тимура звучал глухим и уставшим.

— Привет. Ты Рому Сталюкова знаешь?

— Конечно. А что случилось? Он живой? Откуда ты его знаешь? — Юлаев моментально оживился.

— Да живой, сидит вот в десяти метрах от меня. Вышел недавно на наш аванпост. Что можешь про него сказать? Может он на нуклиевцев работать?

— Офигеть, Рома живой! Я могу его увидеть? — Вадим снова услышал того мальчишку, каким он встретил Тимура.

— Увидишь, сначала надо разобраться, не крот ли он.

— Нет, сто процентов. Вообще не при каких условиях. Это же Рома. Он принципиальный до мозга костей. Если что-то не касается денег, можешь верить ему на сто процентов. С бабками у него всегда проблемы были. Если начинались головняки с финансами, никому об этом не говорил, старался сам выбраться, занимал, но всегда возвращал, не всегда в срок конечно. Вообще он надежный, всегда прикроет и выручит. Несколько раз меня из такой жопы вытаскивал. Я пару раз встрял, подрался не с тем, с кем надо. Так он все разрулил, так что даже родители не узнали. Он мне как старший брат был. Блин, поверить не могу — Ромка выжил! Хоть какая-то хорошая новость! — Тимур тараторил без остановки.

— Понял-понял. Ладно. Твоему слову я верю. Но все же придержу его у себя ненадолго, присмотрюсь. Черт его знает, как люди могут измениться сейчас. А там как сам выберет: или у нас останется, или к вам отправлю.

— Блин, ну можно мне его хотя бы увидеть?

— Я оставлю ему связь с вами. Сам договоришься. Но будь осторожен. Не теряй голову и позицию вашу ему пока не выдавай.

— Хорошо. Буду ждать. И это… — Юлаев на секунду замялся. — Спасибо, что сказал.

— Да пока рано спасибо говорить. Ладно бывай.

Воеводов вернулся под навес. Сталюков слушал Федоровича, обхватив голову руками. Марк сидел молча и рассматривал нового знакомого.

— Сейчас у нас уже больше полутора сотен людей и аванпосты по всему краю, несколько даже в Ростовской области есть. — Подытожил свою историю Михаил.

— Охренеть… — Единственное, что смог сказать Рома.

— А ты думал — самое страшное, что произошло это эпидемия? — Вадим развернул стул обратной стороной к столу и оперся на спинку руками.

— Ну такого я точно не ожидал. — Сталюков выглядел растерянно и подвалено.

— Смотри, мы оставим тебя здесь, с Михаилом и девчонками. Ты боец опытный, места хорошо знаешь, как раз здесь пригодишься и Тимур тут под боком.

— Он недалеко? Где конкретно?

— Этого я сказать тебе пока не могу.

— Понял. Все еще подозреваешь, что я на этих работаю? — Роман тяжело выдохнул.

— Осторожность в наше время — залог выживания. — Вадим пожал плечами. — Побудешь здесь, мы присмотримся. А там уже сам решишь, к нам или к ребятам примкнуть.

— Я с Тимуром хочу увидеться.

— Увидишься. Я с ним связался. Он тоже порывался хоть прямо сейчас. Так что скоро встретитесь. Ладно обживайся здесь. Если что нужно будет, на меня всегда можно выйти через Михаила или Марка. Все, я поехал дел еще много.

Вадим пожал руку всем присутствующем и вышел во двор, к своему джипу, рядом с которым его ждали еще две машины сопровождения. Увидев командира, бойцы завели двигатели и колонна скрылась за поворотом дороги.

5 сентября

Поселок Пшада

14.26 по московскому времени.

— Как же хочется курить. — Вслух сказал Тимур и посмотрел на ряд заброшенных магазинов, выстроившихся вдоль площади. Разбитая им почти два месяца назад витрина манила, он прекрасно помнил что прямо за ней — ларь забитый вожделенными пачками.

«Нет, я сильнее, не поддамся. Нафиг. Опять сорвусь и потом ломать будет еще две недели. После похорон еле бросил.»

Тишина вокруг просто гробовая. Вообще ни звука. Только воробьи купаются в лужах, отражающих серое небо. Юлаев посмотрел на свои руки — трясутся. Так же как в день побега из «Рассвета». Гребанное волнение. Уже отвык. Маска сурового начальника безопасности приросла прочно. Еще бы, тридцать человек под его командованием и почти две сотни людей, безопасность которых зависит от него. Нельзя показывать свою слабость. А сейчас расклеился как пацан. Где же он? Уже на пять минут опаздывает.

Тишину нарушил еще пока еле слышимый звук. Необычный, не похожий на шум двигателя автомобиля. Через две минуту на площадь повернул мотоцикл. Мотоциклист снял шлем и осмотрелся. Тимур сразу узнал Романа. Все та же короткая стрижка, аккуратная борода и вечный прищур. Захотелось встать и побежать, но Юлаев подавил это желание и просто пошел. Сталюков заметил его и помахал.

— Салам, татарча! — Роман не сдерживал эмоции, подбежал и сгреб Юлаева в объятия. — Возмужал то, бороду отпустил. Под меня косишь?

— Салам попалам. — Голос Тимура предательски дрожал. — А ты словно из барбершопа только вылез.

— Всю утро для тебя прихорашивался. — Сталюков засмеялся. — Блин, Тим, как я рад тебя видеть. Живого. Ты себе просто не представляешь.

— Да я не меньше. Пойдем в машине поболтаем, а то стоим тут, как три тополя на плющихе.

— Два тополя. — Роман осмотрелся и увидел стоящий невдалеке броневик «Тигр». — Ты на этом монстре? Нифига себе. Норм разжился.

— Тебя Вадим уже ввел в курс событий? — Сказа Тимур на ходу.

— Да рассказал. Он конечно жесткий тип, Михаил просветил про судьбу Рассвета' и «Зари».

— Михаил?

— Ага. Или Федорович. Мужик классный. У Воеводова по всему краю аванпосты раскиданы, один такой в Голубой Бухте. Помнишь там как к морю поворачивать ларек есть? Вот недалеко от него. Меня к нему прикомандировали, пока присматриваются. С нами еще Ирина и Марина. А ну и Марк неподалеку где-то обитает, заезжает изредка. Федорович его на мотоцикле ездить учит.

— Не Сахаров случайно? — Юлаев даже остановился от такой новости.

— Именно. Я уже в курсе, что он от вас уехал. Рассказали. Странный парнишка. Ты как сам?

— Ох, да тут в двух словах не расскажешь. — Тимур забрался в кабину броневика и повернул ключ зажигания, чтобы включить обогрев. Начало сентября в этом году выдалось на удивление холодным и дождливым, столбик термометра еле добирался до шестнадцати градусов.

— Подожди, ты же завел машину? А почему двигатель не работает? — Роман сел на пассажирское сидение и удивленно осмотрел нутро машины.

— Здесь электродвигатель и аккумуляторы. Чуть попзже расскажу, а то ты от количества новостей свихнёшься. Дома уже был?

— Да, был. — Сталюков поник. — Похоронил родителей. К тебе заходил. Могилы видел. Мои соболезнования.

— Тут сейчас если всем соболезновать начать, то никаких эмоций не хватит. Ты сам не меньше меня потерял. — Тимур пошевелил губами, словно держал во рту сигарету. — Поехали, я тебе нашу базу покажу?

— Вашу базу? — Роман вскинул брови. — А как же осторожность, вдруг я этот — шпион нуклиевский.

— Это у Вадима паранойя. Он тебя не знает, а мы с тобой выросли рядом. Я готов поспорить на всех жителей «Истока», что ты не подсадной.

— «Исток» это база ваша?

— Ага. Сейчас увидишь. — Тимур вывел броневик с площади и двинулся на юго-восток по трассе ДОН М4. — Как там Марк кстати?

— Блин, никак не привыкну к тому, что эта махина почти бесшумно едет. — Сталюков открыл окно, стараясь расслышать шум двигателя, но услышал только шорох колес. — Марк? Нормально. По нему разве поймешь как он. Всегда с один и тем же лицом. Хотя когда байк осваивал даже немного радостный был. А с чего ты так уверен, что я не шпион? Знаем то мы друг друга всю жизнь, но последний год вообще почти не виделись. Вдруг я изменился?

— Да нифига ты не изменился. К тому же я все проверил. У нас есть база, собранная из ментовской, ФСБэшной и вообще откуда только можно. Вся подноготная на каждого гражданина России. На тебе два исполнительных листа висели на четыреста тысяч. Кредитный рейтинг у тебя — ниже плинтуса. Про приводы твои я и так знал, а больше и придраться не к чему. Ни в одном анклаве ты не был и не контактировал с Нуклием.

— Да ты гонишь! Откуда у вас столько инфы? У Воеводова тоже база кака-то есть. Но чисто МВДэшная, походу. А вы прямо Моссад. Откуда у вас все это?

— Давай я тебе сначала базу покажу, а то ты фиг мне поверишь.

5 сентября

Военная база под Майкопом

15.58 по московскому времени

Воеводов стоял на площади перед штабом, и смотрел на низко плывущие облака. Пурпура в них уже почти не осталось, лишь еле заметный глазу оттенок, словно кто-то бросил в воду пару крупиц марганцовки. Контрольное время через минуту. Он поднял спутниковый телефон и посмотрел на дисплей. Непривычное чувство волнения зудело на кончиках пальцев. Раньше, в свое военное прошлое, он всегда был по ту сторону трубки, а сейчас стоит здесь и отдает команды.

Телефон зазвонил.

— Я на связи. Как вы там докладывай.

— Привет. Пока все идет как по маслу. Через сутки будет у Нижнего Новгорода. Второй отряд постоянно на связи, они уже достигли Гомеля. Вычисли еще три общины. Патрули и дронов удается успешно избегать. В назначенном квадрате будем через два дня. — Ответил Максим бодрым голосом.

— Это хорошо, в прямо столкновение ни разу не вступали?

— Нет, один раз ночью чуть не напоролись на выездной патруль Нуклия, но успели уйти дворами. Тяжело им без сотовой связи и народа мало. Мы более маневренные. Правильно ты говорил, выследить нас сейчас, то же самое что поймать одну блоху на корове. Бойцы держатся стойко. Я бы даже сказал воодушевленно.

— Это хорошо. — Вадим почесал жутко зудящий шрам на голове. — Макс, только никаких глупостей. Найдете объект, запишите координаты, посмотрите на оборону. Никакой самодеятельности. Они не должны знать, что мы их вычислили. Хорошо?

— Так точно, командир. Не переживай, не маленькие. Все сделаем, как надо. Следующий созвон в десять вечера. Конец связи.

Воеводов убрал телефон и зашагал в сторону штаба, отвечая на приветствия каждого проходящего.

У входа его встретил Краснов.

— Привет, товарищ командир. — Николай слегка улыбнулся.

— Задолбал, Просто Вадим. — Воеводов пожал ему руку. — Всегда бесила эта уставщина в армии.

— Что там у наших ребят?

— Все идет по плану. У тебя что нового?

— Юлаев тебя не послушал — потащил Сталюкова к себе на базу.

— Ты думаешь я в этом сомневался. — Вадим снял с другой стороны пояса GPS-приемник и посмотрел на дисплей. — Текос. Знаю это место. Там Москвичи строили туристическую базу для элит. Интересно, он сам выбрал или подсказал кто.

— Трекер Роману в машину положили? Умно. — Краснов посмотрел через плечо Воеводова на устройство, где синей точкой обозначалось местоположение.

— Теперь хоть точно знаем, где они. Блин, все же интересно, как они умудрились скрыть все свое радио сообщение от локаторов. Столько времени прошло, а мы их найти не могли. Даже Сахаров не рассказывал. Вот он — просто гранит, хоть государственную тайну доверяй. — Воеводов пригласил жестом Николая в свой кабинет. — Как идет подготовка?

— У нас уже больше двухста человек. К миссии готовы сто пятьдесят. Остальных оставим для обороны здесь. — Краснов вошел в кабинет и расположился в кресле. — Народ тренируется остервенело. Даже новоприбывшие вливаются и уже почти не отстают от тех, кто готовится месяц. Я такого энтузиазма за всю свою службу не припомню. С полигона их фиг выгонишь. Качалка забита постоянно. На стрельбище упражняются даже после заката. Ребят с боевым опытом «насилуют» ежедневно, вытягивая из них премудрости ведения боя. Короче, дружина рвется в бой.

— Это хорошо. Лишь бы не переусердствовали с этим своим стремлением.

— Не, дурной пример заразителен. Он же на тебя все смотрят. Ходят серьезные такие, словно в новой части «Миссия невыполнима» снимаются. Серьезные до жути. Никакого раздолбайства. Я думал из человека это каленным железом не вытравишь, а «Пурпурный» с этим справился.

— Еще бы. Человека меняет только боль. При чем не физическая, к ней легко привыкнуть и адаптироваться. А вот сильная душевная боль, когда охота разорвать себе грудь и вытащить ту фигню, что так болит. Когда ни одно обезболивающее не помогает, и даже алкоголь лишь усиливает ее. Вот такая боль способна изменить человека. А люди сейчас мало того, что вырваны из своей зоны комфорта, так и потеряли вообще все. Ты просто представь, каково это для простого человека за мгновение потерять всю и семью и вообще всех, кого он знал. Лишиться работы, государства, интернета, магазинов, полиции, медицины. Мир для них рухнул. Стандартные шаблоны сломаны. И мозг начинает шевелиться, они начинают думать, искать новые цели для существования. И когда тебе дают очень четкого и ясного виновного во всей твоей боли — ух, это страшная сила. За такое и умереть не жалко. Хотя лучше бы они жили…

5 сентября

16.12 по московскому времени

Недалеко от села Гойтх.

Туапсинский район.

Мотоцикл подъехал к высоким воротам военного объекта и остановился. Марк снял шлем, вдохнул полной грудью и осмотрел забор. Тишина. Огромная база и никого вокруг на десятки километров, только кричащая табличка на воротах «посторонним вход воспрещен, охраняемый объект».

«Кем же он охраняемый? Воронами что ли?» — Подумал Марк и направился к проходной.

Небольшое КПП с массивным дверями располагалось слева. Дверь на попытки ее открыть ответила только издевкой — «ну давай, пробуй еще, ничего у тебя не получится». Пришлось лезть через крышу проходной. Внутри, та же самая пустота и тишина, которые стали полновластными хозяевами. Человек ушел и оставил все свои достижения природе, а она не заставила себя долго ждать. Среди серого асфальта то тут, то там пробивались сочные стрелки травы. Пыль и опавшие листья забивали углы. Пауки плели паутины на таких удобных углах зданий, оконных проемах и водосточных трубах. Марку это нравилось. Природа всегда лучше человека. Нет гомона, суеты, жестокости и подлости…

Проигнорировав административное здание, направился к скопищу ангаров. Только там может быть что-то действительно интересное. Не зря же здесь база резервного складирования. Все ангары оказались заперты, пришлось повозиться. Долго искал замки, но двери запирались откуда-то дистанционно. Запустил генераторы и пошел искать управление отпорами. Нашел через пару часов, большую часть времени потратил на вскрытие дверей в самом здании. Как только добрался до управления, заморачиваться не стал и просто отпер все что только можно на всей базе.

В ангаре темно и прохладно, воздух сухой настолько, что в носу сразу засвербело. Длинные стеллажи с сотнями ящиков различного размера. Снаряды для артиллерии, ракеты, авиационные бомбы. Вадиму скорее всего пригодиться. Последний ангар, стоящий чуть вдалеке от остальных оказался необычным. На входе — герметичный шлюз и ящики с костюмами химической защиты. На каждой стене — значки биологической и химической опасности. Пренебрегать предупреждениями не стал. Натянул один из ОЗК, мерзко пахнущий резиной и вошел внутрь. С виду все то же самое: ящики, стеллажи, снаряды. Только на каждом — специальная маркировка. На крышке первого же ящика стоял жирный черный штамп — «BZ, Хинукледил-3-бензилат». Внимательно осмотрел все полки и записал на всякий случай наименование всего оружия.

— Странный какой-то склад резервного хранения… — Выбравшись наружу, Марк сказал в слух и посмотрел на горы.

5 сентября

17.20 по московскому времени

База «Исток»

— Ну как тебе? — Спросил Юлаев, откусывая бутерброд с тунцом и листьями салата.

— Знаешь, у меня такое впечатление, что я лежу где-то в коме, а все происходящее — плод моего больного воображения. Для двух месяцев — слишком много событий. Перебор. — Роман посмотрел по сторонам. В столовой уже никого не было, все давно пообедали. Только они с Тимуром остались за столиком. — Мой личный офигеметр уже просто зашкалил. Сначала эта эпидемия, «Пурпурный рассвет», правильно? Вот, «пурпурный» этот выкосил почти всех людей. Ладно, как то свыкся и смирился. Другого выхода просто не было. Да и все эти фильмы и книги про апокалипсис. Бьюсь об заклад, что и у тебя, и почти у всех людей, до «Пурпурного» были мысли о чем-то подобном. 'Вот сейчас бы как фигануло! Так, чтобы всему кранты, чтобы все эти правительства, банки, работодатели попередохли. Каждый в глубине души желал глобального кирдыка, но даже на толику не осознавал, чем это в результате обернется. И вот наступил этот апокалипсис. Тяжко было, словно тебя взяли и выкинули из гнезда, да не куда-то, а в пустыню. Хорошо. Приспособились. Человек, он же как таракан — ко всему может адаптироваться. Вот и пришлось адаптироваться. Думал приеду домой и здесь уже буду решать, что да как. В мыслях было податься ближе к экватору, где потеплее. А здесь все это: анклавы, война, нуклиевцы. И не успел я это переварить, как ты на меня еще ушат вывалил. Какой-то сумасшедший гений, с бесконечной батарейкой в кармане. Кевин Митник[1], Билл Гейтс и Илон Масок в одном флаконе.

— Он не сумасшедший. — Тимур отхлебнул успевшее остыть кофе.

— Ты сам сказал, что он эмоций не чувствует и не понимает. Разговаривает как робот.

— Да, он странный, но не сумасшедший. Скорее ближе к аутизму, не знаю, не силен в этом.

— Ладно, не сумасшедший, так аутист, это дела не меняет. У вас здесь теперь все на батарейках, которые почти не садятся. Электричества — хоть отбавляй. Какая-то нейросеть, куда вы загрузили подобие википедии, и теперь можно просто написать чатботу: «эй, а как мне собрать квантовый генератор когерентного излучения оптического диапазона?» И он тебе через минуту все распишет, словно человек проинструктировал.

— Квантовый что?

— Генератор, лазер в простонародье.

— Нифига себе ты слова знаешь.

— Ты тоже должен его знать, в школьной программе было. Лучше учиться надо было.

— Ой, да ладно тебе. Сам то с тройками закончил, больше за девками по набережной бегал, чем учился.

— Теперь уже не побегаешь. Так и что вы дальше планируете делать? — Роман посмотрел по сторонам в поисках чего бы выпить, но все кружки уде были пусты. От нервов пересохло в горле. Тимур перехватил его взгляд и сбегал на раздачу за соком.

— Строимся. А что еще делать. Народ постоянно прибывает. Уже второй корпус почти заселили. Времени почти ни на что больше не хватает. Оборону укрепляем. Сельское хозяйство, рыбная ловля, пекарни. Все надо развивать. Попробуй, прокорми двести пятьдесят человек, которые пашут целыми днями. — Юлаев наполнил стакан и подвинул Роману.

— Тетя Зиля бы тут навела порядок. Ей бы только в радость было.

— Да, маме бы здесь понравилось. — Тимур моментально поник.

— Постоянно представляю, как родители бы реагировали на все происходящее. И иногда понимаю, что, возможно, им повезло больше, чем нам. Ладно, давай не будем об этом, и так на душе тяжко. Ты мне вот что скажи, что вы с нуклиевцами делать собираетесь? Они же вам жить спокойно не дадут. Вы тут строитесь, развиваетесь, общество с новыми ценностями создаете прямо у них под боком. А у них — рабовладельческий строй. Люди то не глупые, слухи распространяться будут, что вызовет волнения и мятежи. Вы для них — чирей на жопе. Они все сделаю, чтобы стереть вас с лица земли.

— Да я понимаю. Но у нас задача другая. С нуклиевцами пока неплохо Вадим справляется. Мы только и успеваем людей из разрушенных анклавов собирать. Вот ломанемся воевать, освободим людей и что? Куда ты всех денешь? А скоро — зима. За себя мы сможем постоять, а противостоять анклавам будем по другому. Не кровью и войной, а, наоборот, созиданием.

— Не хотите людей втягивать?

— Не хотим. От войны очень тяжело оправиться. У меня конечно такого опыта нет, но стоит посмотреть на одного Воеводова. У него же мозги на этом поехали. Вот пусть он и воюет. А мы будем строить новую жизнь.

— Понял тебя. Я тогда лучше пока у Вадима побуду. С созиданием у меня проблемы, сам знаешь. Опять накосячу где-нибудь. А там все просто, делай что приказали и будет тебе счастье. Сам помнишь, я по службе скучал. У Воеводова я смогу быть наиболее полезен. Друг друга терять не будем, тут всего-то сорок километров. Если помощь какая нужна — я всегда под боком. И защитить смогу, если понадобиться. Там у Федоровича такой зверь с винтом, кого угодно раскатает.

— Смотри сам, но здесь тебе всегда рады. Если надумаешь, в любой момент приезжай. Замом своим сделаю, будем оборону вместе поднимать.

— Хорошо. — Роман встал и подошел к Тимуру. — Блин, как же я рад, что ты выжил.

Не сдержав эмоций, Сталюков обнял Юлаева и потрепал по коротким волосам. Тимур постарался вырваться, больше в шутку чем по-настоящему, но почувствовал себя неловко — словно мама поцеловала перед всем классом.

18.42 по московскому времени

База «Исток».

— Так, рассказывай. — Саша устроился поудобнее на кресле в номере и приготовился слушать.

Перед ним стояла Женя, сильно волнуясь и теребя в руках мамину сумку.

— А — автобус, Б — барабан В —… — Девочка замялась и опустила глаза в пол.

— Молодец! Умница. Не волнуйся главное. Продолжай что помнишь. — Саша постарался поддержать девочку.

— В — волк. Г — гриб. — Женя продолжила более уверенно.

Зазвонил телефон.

— Малая подожди секундочку, Стив звонить, может срочное что-то. — Князев свайпнул по экрану. — Ало?

— Ты занят? — Голос Прайса звучал взволнованно.

— Немного, что случилось?

— Выходи на поляну за третьим корпусом. Первый испытательный полет нашей птички. Давай быстрее.

Саша убрал телефон и посмотрел на девочку.

— Ты вертолет когда-нибудь близко видела?

— Вертолет? Нет. А что?

— Пойдем, посмотришь.

Начинало темнеть. Восточный край неба уже полностью погрузился в темноту, западный окрасился градиентом от тёмно-синего до желтого.На поляне, в ярком свете диодных фонарей, собрались все руководство «Истока». Стив крутился возле стола с ноутбуком и аппаратурой, Джавид стоял рядом и внимательно следил за действиями американца. Мила разговаривала с Борисом, по бокам от них, как телохранители, стояли Вика с Тимуром в полной боевой экипировке. Вера, которую Князев долго уже не видел, крутилась возле вертолета — небольшой АНСАТ[2] в окраске МЧС.

— Спасать кого-то собрались? — Спросил Князев. Женя взглядом спросила разрешения пойти к вертолету, Саша одобрительно кивнул.

— Ага, мою самооценку. — Ответил за всех Джавид. — Сегодня на стрельбище Вика меня как щенка уделала. Она, по ходу, родилась с оружием в руках. Ты это, смотри осторожно с ней, она не только в челюсть дать может, но еще и яйца со ста метров филигранно отстрелит, так что даже Мила обратно не пришьет.

Даже Вика не удержалась и засмеялась вместе со всеми.

— Ладно, шутники, почему именно этот выбрали? Я думал боевой какой-нибудь модернизируем. — Князев подошел ближе к Стиву и посмотрел на стол, заваленный аппаратурой. Его внимание привлекли массивные очки, похожие не то на шлем виртуальной реальности, не то на устройство для управления дроном.

— В этих вертолетах стоит ЭДСУ — электродистанционная система управления. То есть управление производится не через рычаги или гидравлику, а через электрические сигналы. Такой проще всего переделать под удаленное управление. — Прайс говорил, активно жестикулируя руками, словно он не американец, а итальянец. — Воткнули два электро двигателя, аккумуляторы, управление переделали. Одеваешь шлем, берешь вот этот джойстик и все — полетел. Один минус — радиус полета ограничен зоной охвата наших вышек. Пару раз взлетали уже, пробовали. Сегодня хочу круг над базой сделать, за одно инфракрасные камеры проверить.

— Он судьбу Гинденбурга не повторит? — Саша подошел чуть ближе к вертолету, стараясь рассмотреть изменения в конструкции.

— Кого — кого? — Не понял вопроса Джавид.

— Гинденбург, дирижабль такой был. Огромный, летал через атлантику и взорвался в тридцать седьмом году. — Ответил за Князева Стив. — Нет, не повторит. Там просто нечему взрываться. Аккумуляторы уже сотни раз испытанны и работают почти на всей нашей технике, так же как и электродвигатели. Горючего топлива там нет. Далеко отлетать не буду, так что потери сигнала можно не бояться. А на случай потери в вертолете запрограммирована система автоматической посадки на любом пригодном для этого месте.

— Это вы когда уже успели такой софт написать? — Удивилась Вика.

— Все вопросы к Лесному. Не знаю сам он пишет, или у него нейросети над этим трудятся, но программы он клепает, как амиши[3] детей. — Прайс надел шлем и взял в руки пульт управления. — Саш, уберите детей, начнем испытание.

Вика спешно забрала Женю с Верой от вертолета и отвела их в сторону, под прикрытие деревьев. Винт начал раскручиваться почти беззвучно. Когда лопасти набрали скорость и начали рассекать воздух, пространство заполнилось свистом.

— Так, взлетаем! — Громко крикнул Стив, стараясь перекрыть шум винта.

Князев, прикрывая лицо здоровой рукой от набегающих потоков ветра немного отступил назад, опасаясь непредвиденных ситуаций.

Вертолет поднялся над поляной, завис на несколько мгновений неподвижно и, наклонившись, полетел вперед.

Стоящие на поляне застыли в ожидании. Все молчали, то ли боясь отвлечь Стива, то ли просто от нервов. Через пару минут гул винта приблизился и вертолет появился в зоне видимости. Так же завис над поляной и плавно опустился. Когда полозья коснулись травы, винт начал замедляться.

— Блин, как же круто! — Стив стянул шлем и проморгался. — Я словно сам летал!

— А мне можно попробовать? — Неуверенно спросил Тимур. — Я на компьютере любил поиграть в симуляторы, и на вертолете нормально налетал. Навык какой-никакой есть.

— Тут совсем другое, больше на управление дроном похоже. — Стив пошел к вертушке, провести послеполетный осмотр. — Полетаешь, обязательно. И не ты один. Надо выбрать несколько пилотов, обучим их и «птичек» дадим. Своя эскадрилья будет, да и в рейды теперь проще будет. Вертушкой можно много чего вывезти, на грузовике сейчас не везде проедешь.

— И людей можно эвакуировать из труднодоступных мест в случае опасности. — Мила сразу нашла применение новой техники в своих интересах. — Один можно чисто медицинским сделать, все необходимое для реанимации, переливания крови и жизнеобеспечения в него установить. Эх, прямо красота.

— Да, прогресс уже не просто идет в гору, а поднимается на сверхскоростном лифте. — Тимур тяжело вздохнул. — Жалко, что человечество это не застало.

— Да первым же делом все изобретения Лесного подчинили бы одной цели — убивать и устрашать. — Стив повернулся к Юлаеву. — Может и лучше, что Кир раньше не раскрывал свои карты.

— А мы что? Первым же делом делаем боевой вертолет. Ничем не лучше. — Юлаев посмотрел на застывшую «вертушку».

— Нам необходимо защищаться. А армии раньше по большей части играли роль весомого аргумента в притязаниях стран на геополитической арене.

— Мальчики, хватит дискурсов. Подеретесь еще. Пойдемте лучше поедим. Кухня сегодня пиццей балует. Со свежим сыром, уже своим, — Борис осторожно встал между спорящими.

— Пицца? Прямо настоящая? Круглая? — Разрядила обстановку Вера. Вика привела детей, и девочка услышала только последнюю часть диалога.

— Да, прямо настоящая. С помидорами, только без пепперони. Вместо нее — курица. — Людмила обняла ребенка.

— Мне только без оливок, терпеть их не могу. — Вера забавно скривила лицо.

22.37 по московскому времени

Город Геленджик

Район Голубая Бухта

В доме горел свет и даже на крыльце вкусно пахло домашней едой. Живот Марка громко заурчал. Со своей вылазкой совсем забыл о еде и организм напомнил о потребности. Из кухни доносился громкий голос Марины. Сахаров обернулся и посмотрел на свой мотоцикл, к которому успел привыкнуть за эти дни.

«Может просто уехать? Потом уже связаться с Михаилом, и поговорить, когда он будет один. Славный „семейный“ ужин. Опять я буду чувствовать себя чужим и лишним. В топку все…»

Сахаров успел сделать только два шага, как входная дверь открылась.

— О, Марк, а ты что тут как чужой под дверями стоишь? Что не заходишь? — Федорович вышел на крыльцо и потянулся.

— Да я это… — Замялся Сахаров.

— Не хотел заходить? Услышал Маринку? — Голос Михаила звучал шутливо, но грустный и пронизывающий взгляд из-под тяжелых бровей говорил о том, что Федорович словно прочитал его мысли. — Пойдем на лавочке посидим.

Вдвоем прошли до неприметной деревянной скамьи под раскидистым грабом.

— А вы… ты чего на крыльцо пошел? — Марк смахнул с лакированных досок несколько упавших листов и сел.

— Да привычка старая. Я до «Пурпурного» дымил похлеще паровоза, пара пачек сигарет в день. Мне жена всегда говорила: «Докуришься, заработаешь себе рак, только поздно уже будет». Я всегда отшучивался, что как появиться у меня рак, то назову его Виктором, и буду с ним пиво пить. Хотя пива никогда в жизни не пил. Так вот, курил я много, но после того, как все померли, решил, что надо с этим завязывать. Не зря же я выжил. Может меня Господь специально на этом свете оставил. А я, дурак такой, себя самого в могилу быстрее загоняю. Похоронил своих, на могиле жены последнюю сигарету выкурил и все. С того дня больше ни одной. Хотя до сих пор хочется — жуть как. Меня моя ругала, когда в доме курил, приходилось на крыльцо идти. Вот от сигарет избавился, а от привычки выходить никак избавиться не могу. Да и не хочу, если честно. Здесь сейчас тишина такая. Цикады верещат. Шакалы где-то воют. Уже совсем близко к городу подошли, осмелели. И ни души. Просто благодать. — Михаил громко вдохнул через нос и задержал дыхание.

— В смысле благодать? — Не понял Сахаров.

— Ну людей нет. Ни суеты, ни гомона, ни криков пьяных. Делай что хочешь.

— Я думал, что вы, как бы это сказать…

— Что я сожалею о всем произошедшем? Да, сожалею. Я, как и все, потерял семью и всех, кто был мне дорог. Но людей я особо никогда не любил. Да с виду я жизнерадостный и улыбчивый. Но за всю жизнь прошел через многое. Бывал на войне, и, поверь мне, я видел истинную человеческую сущность. Любая религия говорит, что человек изначально безгреховен. Я верю в Бога, но с этим не согласен. Человек по природе своей — жесток и ужасен. Вот посмотри на детей, они же вроде еще не успели вырасти, пропитаться злом, а в школах сверстников гнобят, иногда жестче, чем в тюрьмах. Нет, человек по натуре — зло, и настоящая святость — это убить в себе зло, и вскормить благодетель. Вот ты слышал про социальную резистентность? — Марк отрицательно помотал головой. — Был такой дядька, Ясон Бодридзе, ученный, волков изучал. Я книжку его читал. Так вот он очень хорошо это описал, я примерно так и думал раньше, но он очень четко мысль сформулировал, я так не умею. Любой живой организм может переносить определённое количество контактов с представителями своего вида. Вот почему все животные живут по-разному, кто-то одиночками, кто-то стаями, кто-то огромными колониями, как муравьи например. Люди раньше тоже жили больше по деревням и селениям. Города совсем небольшие были, не чета современным, точнее «до пурпурным» мегаполисам. А с индустриализацией, люди потянулись в города и они раздулись, как дрожжевое тесто. И человек постоянно в стрессе был, слишком много вокруг представителей своего вида. Вот ты бы поговорил с людьми старше тридцати, почти каждый мечтал уехать куда-нибудь в глубинку или в лес, и жить там в избушке. А когда социальная резистентность превышена, у людей внутрення агрессия просыпается, жестокость. Как эта эпидемия началась, я думал, что это Господь решил проредить уж сильно расплодившееся человечество. Но даже тут мы его удивили, сами не хуже справились.

— У меня вообще эта социальная резистентность нулю равна. — Тихо, почти про себя, сказал Марк.

— Вадим про тебя почти не рассказывал. Что-то случилось, или с детства таким был?

Сахаров посмотрел на Михаила. Внутри боролось два желания: взять и вывалить всю свою историю или, как обычно, промолчать.

— Я был нормальным. Только уже не помню себя таким. Была семья. Отец с матерью. Два брата. И сестра, Мия. Мы близнецы. — Марк замолчал и опустил глаза на вытоптанную землю под ногами, размокшую от дождя. Продолжить смог только после длительной паузы. — Ее убили. Я нашел виновных и сделал с ними то, что считал нужным. Начали таскать по судам, по психиатрическим лечебницам. Поставили диагноз — маниакально-депрессивный психоз. Только мне уже пофиг было, где я и что я. Дальше все как в тумане. Несколько лет по больницам, врачи, препараты, терапия. Потом вроде легче стало, братья домой увезли. Там меня опять накрыло. — Сахаров посмотрел на покрытые мелкими шрамами предплечья. — Опять в больничку закрыли. Там я все и застал.

— И что ты почувствовал, когда понял, что людей больше нет? — Михаил смотрел все тем же взглядом.

— Сначала вообще не понял, что произошло. Казалось, что от препаратов глючит. Когда уже осознал, сначала вроде даже обрадовался. Вот оно, наконец-то. Нет больше этих ненавистных людей. Только потом дошло, что ненавидеть то больше и некого. И я потерялся. Хорошо рядом Джавид был, так бы, наверное, лег на какой-нибудь лавке, вот такой же, как эта, и помер, не вставая.

— Значит и тебя Бог не просто так оставил жить. Должен ты сделать что-то в этом мире хорошее.

— Да не его, бога этого. И не он меня жить оставил, а эти, нуклиевцы, или как их там. Они же специально вирус так сделали, что у маленького количества людей иммунитет был. Рабочая сила им нужна.

— Да, сделали то они, но почему именно у тебя иммунитет оказался, не думал?

— Случайность.

— Случайность не случайны. — Федорович похлопал Марка по плечу.

[1] Кевин Митник — один из пионеров хакерского движения, знаковая фигура в сфере информационной безопасности.

[2] АНСАТ — российский легкий многоцелевой вертолет.

[3] Амиши — протестантское движение в США, ведущих аскетичный образ жизни с отказом от благ прогресса.