Королевский шут-2

13. Как сделать праздник

Праздник Середины Зимы… Первое впечатление от него у меня сложилось, как от земного Нового Года, но это было в корне неверно, тем более, год в Маллии начинался с первым днём весны и вообще никак не праздновался. Праздник Зимы — это, скорее, праздник веры в лучшее, когда люди пережили половину суровой погоды и уже начинают отсчитывать время, приближающее их к теплу. Такой вот преодолённый эмоциональный этап. Я в начале подготовки хотел серьёзно «оседлать» Санима Бельжского и его архивариусов на предмет сбора полной инфы по традициям, истории и празднованию Середины Зимы, но получил лишь историческую выписку, в каком году какой Владыка его основал.

— Ну, а что ты хотел? — развёл руками казначей, видя моё непонимание. — Праздник есть — достаточно! Каждый празднует его, как хочет. Кто может — пьёт в кабаках, кто не может — ложится спать. Большинство спят, так как денег и продуктов на гулянку нет — тут бы до весны дотянуть. Дворцовые приёмы все стандартны, хотя после проведённого тобой Праздника Молодого Вина, думаю, кое-что поменяется, точно.

Вот тут-то у меня просто зачесались руки! Это же какой коктейль из известных мне гуляний можно сварганить! Тем более, никак не укладывалось в голове, что на зимнем празднике нет родного новогоднего настроения, без которого просто не кайфово делать очередную попойку! Надо привлекать массы! Хорошо сказал, но как это сделать? Деньги-то не у меня, а в казначействе хранятся. Поэтому я, втайне даже от Фанни, стал кропотливо, ориентируясь на те или иные цены, поднимая различные мифы и легенды Маллии, составлять план мероприятий с введением новых идей не только во дворце, но и по всему Гархему.

Когда, наконец-то, мой труд был готов, я предоставил его на рассмотрение Саниму.

Он долго его изучал, вчитываясь в каждую строчку, потом не менее долго рассматривал мою сосредоточенную морду и лишь затем с чувством изрёк:

— А ты же мне раньше нравился…

— Чего не так-то?

— Всё, Илий! Начнём с эээ… Детских подарков. Ты предлагаешь просто так раздавать на улицах молочные орехи, пяток которых стоит четверть медной монеты! Теперь давай посчитаем сколько в столице детей. По моим сведениям, наберётся тысяч десять-двенадцать минимум. Это какие же деньги, если перевести в золотые!

Тут я расслабился, так как Саним ухватил сразу то, что я хотел, и к этому вопросу подготовился, как студент к одному-единственному билету. К слову, об этих молочных орехах. Маленький такой кокосик величиной с яблоко, а внутри у него… слегка разбавленное сгущённое молоко! Понимаю, что ненастоящее, но сладкое и неотличимое от той же самой «Коровки из Кореновки»! Я частенько покупал молочные орехи и ностальгически выпивал по несколько штук. Кроме молока внутри содержалось мягкое ядрышко бесподобного вкуса. У всего этого великолепия был всего один маленький минус, не дающий ореху превратится в героя кухонь — несмотря на долгое хранение, после вскрытия скорлупы молоко скисало и обесцвечивалось через пару минут, а ядро становилось твёрже камня, поэтому их если и покупали, то только, как сиюминутное, несерьёзное лакомство. А сами торговцы брали на реализацию мало и неохотно, так как среди знати, которая могла закупать их оптом, молочные орехи считались десертом простолюдинов. Росли они в основном в лесах Толлии, находившейся по соседству от Нагорного королевства, и из-за этого неудачного расположения, захваченной Ипроханом первой.

— Удивляюсь тебе, господин казначей! Дальше собственного носа не видишь! Не посмотрел КТО и КАК их будет раздавать.

— Всё я вижу, молодой человек! «Серые», а также солдаты подразделений, переодетые в костюмы весёлых помощников Творцов — фифулей! Орехи должны вручаться со словами: «Молодец! Творцы довольны тобой! Будешь хорошим ребёнком — жди гостинца следующей зимой!» Ничего не путаю? Кстати! Костюмы тоже денег стоят немалых!

— Да, что вы говорите! — всплеснул я руками. — По моим сведеньям фифуль носит мешок с дырками для головы и рук, перепоясан верёвочкой и на башке у него шапка, вывернутая наизнанку. Такие костюмы служивый народ сам себе без ущерба за пять минут сделает. Да! Щёки пусть не забудут красным намазать, чтобы совсем сходство было!

— Ладно! Но орехи! — не сдавался жадный казначей, торгуясь не хуже демовилура Сита.

— Про инвестиции слышали?

— А ты, шут, про шутки?

— Понял! Раз слышали, то молочные орехи эти — дно золотое, если правильно к делу подойти! Я посмотрел — можем их скупить большим оптом по цене не двадцать штук за медяк, а шесьдесят! Уверен, что продадут, так как слишком много их в Толлии! Дальше… Всего один орешек попадает в руки ребёнка не от какого-то там простого мужика, а от сказочного фифуля, который ещё обещает и на следующий год прислать такой же за хорошее поведение. Саним! У тебя три дочери! Что они, когда были маленькие, сделали бы на следующий Праздник Середины Зимы? Уверен, что печень бы тебе выели вопросом, где молочный орех. А ты бы что? Побежал покупать, как миленький, лишь бы не слушать их нытья, и тихонечко бы подкинул каждой в комнату, говоря, что пока детишки спали, волшебные фифули им подарочки в шкаф или под подушку положили. Так?

— Ну…

— Другие родители не лучше! И получается, что каждый бесплатный орех сегодня, обернётся покупками его сотоварищей каждую зиму, превратившись в ритуал, от которого уже не отвертеться взрослым! Вначале только в столице, а потом и дальше развернётся зимнее ореховое безумие.

— Подожди-ка, Илий! Если торговый дом при казначействе издаст указ о том, что торговать орехами можно только ему, то… Слушай! — расплылся в улыбке Саним, явно просчитав в своей математической голове уровень доходов от моей авантюры. — Хватит тебе шутом притворятся — иди ко мне работать!

— Мне и так хорошо! Продолжим?

— Как знаешь! Бочки с вином… Это понятно — в честь Империи Ипрохан как бы проставляется. Но вино разбавим, чтобы не упились! Согласен и с народными развлечениями, типа, достань сапоги с шеста — дёшево и весело! А вот печь зачем на Дворцовой площади ставить?

— Не просто печь, а разукрашенную всякими поделками! В ней мы будем сжигать… грязный снег, как символ того плохого, что было в прошлой доимперской жизни. Пойми, людям надежда на хорошее нужна, а тут, если сам Император Ипрохан Основатель так с Творцами договаривается, то, может, дома стоит печь или камин украсить и кинуть в него снежок олицетворяющий все беды и неудачи прошлого? Авось, поможет! И ведь у кого-то время до следующей зимы действительно сложится удачно, о чём и будет растрезвонено счастливчиками на каждом шагу, подтверждая новое поверье. Люди семьями начнут украшать печи, создавая настоящий праздник в доме и на время забывая о трудностях. Главное — на украшения не скупиться, чтобы Творцы оценили.

— А «правильные» украшения опять будут у имперского казначейства! Гениально! — зааплодировал Саним. — Если ещё с хорошим призом смотрины через годик-другой провести на лучшее оформление печи, то за один Праздник Зимы заработаем, как за весь сезон! И это только начало!

— Задумок много и, поверь, все мои идеи, если не принесут доход, то и не разорят казну. На остальные праздники тоже устроим свои ритуалы, на которых можно подзаработать.

— Поверю! Теперь поверю, но и проверю каждую не один раз! — тепло улыбнувшись, пообещал казначей, вставая и протягивая мне руку.

На том и расстались, оба довольные конструктивными переговорами.

С Главой Тайной Стражи и архимагом Кортинаром всё прошло ещё спокойнее, так как они давно сработанная пара и поучаствовали в таких заварушках в столице, что сразу понимали, где и какая опасность может грозить гуляющим. Их дельные советы пригодились очень, внеся серьёзные коррективы в мой план.

На удивление, не заладилось именно с тем человеком, на которого я надеялся больше всего и ждал как «манну небесную» — с Магистром Замрудом Хохотуном. Причём, не заладилось сразу и жёстко. Все мои идеи были отвергнуты им без объяснения причин, как идиотские. Мол, так не делается, всё не по канонам, конкурсы ненужные, сценки несмешные, не тому он нас учил и не позволит позорить шутовскую братию. Доводы даже не выслушивались, и учитель, с упорством разгневанной пенсионерки, докопавшейся насчёт повышения цен до бесправной кассирши в гипермаркете, твердил одно и то же, выплёскивая непонятный негатив на меня и начисто игнорируя здравый смысл.

На выручку пришёл Сум Ручей, объяснив ситуацию.

— Понимаешь, — сказал он после очередного «закидона» Хохотуна. — Ревнует старик сильно. Он столько лет мечтал с триумфом вернуться во дворец, показав, что отставка главного шута страны была незаслуженной, а тут ты со своими передовыми идеями, крутыми связями и прочим затмил его полностью. Вся мечта насмарку у человека! Ещё и для Школы вместо полусгнившей деревушки целый замок оттяпал, значимость её поднял, а с ней и финансирование, в то время как Замруд десятки лет еле-еле сводил концы с концами, постоянно урезая то одно, то другое. Вот снова и получается, что ты везде молодец, а он зря прожил последние годы. «Потерялся» Магистр… В себе разуверился. Ты б поговорил с ним по душам? Он хоть и злится на тебя, но никого другого слушать не станет.

Тем же вечером, взяв кувшинчик лёгкого вина, явился к учителю в комнату. Тот хмуро исподлобья посмотрел на меня и неприветливо спросил:

— Чего тебе ещё?

— Ничего. Просто узнать хотел, как тут при тебе всё было. Я же попал во дворец сразу и резко, без каких-либо прошлых заслуг, опыта и прочего. Словно дали чистый лист и приказали нарисовать на нём шута, которого раньше и в глаза не видел.

— Значит, плохо учился в моей Школе, если так ничего и не понял!

— Нет. Хорошо учился — иначе здесь бы не выжил. Спасибо тебе за науку. Тут другое… Я опираюсь только на свой дворцовый опыт, а у тебя в своё время было много примеров других королевских шутов. Про них не спрашиваю, но, может, расскажешь, как ты тут выкручивался?

— Это уже никому ненужно!

— Ладно… Не хочешь — имеешь на это полное право. Хотя меня всегда интересовало, как ты в одиночку справлялся с дворцовой сворой, и кто был самым опасным в ней. Извини, что потревожил.

С этими словами я встал и направился к двери.

— Дворцовые дамы… — раздался голос в спину.

— Дамы?! Да ладно, Замруд! Тогда ещё Веблия во власти не была!

— А тут и без неё змей всегда хватало. При прошлом Владыке народ, конечно, был во дворце намного лучше, но приближённые к трону дамочки всегда были отдельной головной болью. Если мужчины могли с помощью доблести или деловой хватки сыскать себе расположение короля, то что оставалось делать женщинам-немагессам, у которых были большие амбиции и никчёмные мужья? Интриговать, продвигая своего бездаря вперёд по карьерной лестнице. Как понимаешь, до дворца добирались лишь самые умные, стервозные и беспринципные особы, готовые на всё ради высокого положения в обществе. И попробуй такую зацепи шуткой! Мне маг Кортинар, тогда ещё просто хороший приятель с широкой душой, даже парочку защитных амулетов сделал, после очередного, почти удавшегося покушения.

— Ого! А ты им какую-то ответочку присылал?

— Ну, не без этого…

Вот так, слово за слово, наша беседа растянулась до самого утра. Замруд незаметно погрузился в годы своего расцвета, с жаром рассказывая всё тому, кто лучше всех поймёт «подводные камни» дворцовой жизни — королевскому шуту. И реально было, чему мне у него поучиться! Дальше он поведал о временах, когда к власти пришёл Ипрохан, а Веблия захватила души магов. О предательствах, казалось бы, верных друзей; о незнакомцах, которые с риском для жизни вставали на его защиту; о том, как практически сбежал в Школу Шутов ночью, за несколько часов до этого выклянчив себе назначение в неё Магистром. Как содержалась Школа Шутов — отдельный разговор. Оказывается, денег, выделяемых Ипроханом, хватало лишь на несколько месяцев полуголодного питания и все преподаватели вместе с начальником охраны Буртом, вкладывали свои собственные средства и «левача» любыми способами на стороне, когда у самих стало в кубышках пусто.

О, как! Я вспомнил своё знакомство с командиром Буртом, когда обозвал его псом, наедающим морду за казённый счёт. Как же сейчас стыдно стало за свои слова! Теперь понятно и его винное скупердяйство — действительно, от сердца последнее отрывал.

Наконец, устав, Магистр умолк, расслабленно глядя на огонь в камине. Я тоже не торопился заводить разговор, переваривая услышанное. Потом встал и, поклонившись, искренне сказал:

— Магистр Замруд Хохотун Лембийский! Вы — великий человек! И я горд, что встретил Вас на своём пути!

— Всё величие в прошлом, — невесело усмехнулся он, — Теперь я, как ты говоришь, пятое колесо в телеге.

— Говорю, но не про Вас! С таким жизненным опытом да с телом, полным сил, Вы только жить начинаете! Кто, кроме Вашей команды, может поднять новую Школу Шутов, которые уже и не совсем шуты? К кому мы можем обратиться за консультацией и советом? Только к учителю Замруду!

— Не льсти, уж… И сами без меня справляетесь.

— Конечно, школа-то правильная за плечами, но все наши ребята ждали Вашего прибытия, потому что как слепые котята иногда тычемся по углам, совершая ошибки. Да и дела затеваются… Как бы Замрудово «пятое колесо» в боевую колесницу не превратилось!

— Что-то ты развыкался — на тебя не похоже. Говори прямо, чего надо.

— Всего! Вы… Ладно! Ты только, Магистр, сам определись, чего хочешь, но учти, что мы, молодые и наглые, просто так в сторону не отойдём, как и ты в своё время, пытаясь построить судьбу собственными руками. Хочешь — игнорируй нас, а ещё лучше — становись рядом! Помнишь, как в одном строю хатшей рубили, Школу и жизни отстаивая? Круто было! Тут примерно то же самое происходит!

— Помню… Всё помню… Иди уже — на улице светло совсем. Спасибо, что терпеливо выслушал старика — никогда столько и сразу про себя не рассказывал… И как отоспишься, то принеси мне ваш план праздника — посмотрю ещё раз на досуге.

После той ночи Магистр, вновь поверив в себя, преобразился и с азартным блеском в глазах включился в работу, на радость всем.

К чему мне всё это вдруг вспомнилось? К тому, что Праздник Середины Зимы и провозглашение Империи послезавтра, а у нас тут «неразорвавшаяся бомба» спит в виде бездушной архимагессы Юнолины. Пора будить и поговорить, но страшновато. Кто знает, чего от неё ожидать можно?