Кухарка для дракона

Глава 17

Утро после того разговора, после тех признаний в пустом зале среди грязной посуды, наступило какое-то особенно тихое. Элла проснулась позже обычного — сказывалась усталость после открытия, после всех этих недель подготовки, после вчерашнего вечера, когда они наконец сказали друг другу те слова, которые копились так долго.

Она полежала немного, глядя в потолок и улыбаясь сама себе. Вспомнила, как он обнимал её в зале, как целовал, как сказал «я люблю тебя». Вспомнила, как они потом, уже совсем поздно, поднялись наверх, и он впервые не пошёл в свою спальню, а остался с ней. Просто лежали, обнявшись, и молчали, и этого было достаточно.

Элла потянулась, встала, оделась. В комнате было прохладно, но она быстро согрелась, спускаясь по лестнице. На кухне уже горел огонь — Аррион встал раньше и разжёг печь. Сам сидел за столом с книгой, но при её появлении поднял голову и улыбнулся той самой редкой улыбкой, от которой у неё каждый раз теплело внутри.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила она, подходя и наклоняясь для поцелуя. Короткого, но тёплого.

Она налила себе чай — тот самый, серебристый, который теперь всегда был в запасе — и села напротив. За окнами было бело, снег лежал везде, где только можно. Дорога, ведущая к замку, едва угадывалась под сугробами.

— Красиво, — сказала Элла, глядя на снег.

— Холодно, — ответил Аррион, не отрываясь от книги.

— Ты же дракон. Тебе-то что?

— Драконы тоже мёрзнут. Просто не показывают.

Она фыркнула в кружку. Хорошее утро. Тихое, спокойное, своё.

Они позавтракали кашей, которую Элла быстро сварила, и она уже собралась мыть посуду, когда взгляд её снова упал на окно. На дорогу. Пустую, занесённую, одинокую.

— Слушай, — сказала она задумчиво, — а сколько людей проходит мимо, как думаешь?

Аррион поднял глаза от книги.

— В смысле?

— Ну, путников. Торговцев, странников, может, кто в город идёт или из города. Они же тут проходят, у подножия горы. А где им остановиться? До деревни далеко, в горах холодно, ночевать негде.

Он отложил книгу, смотрел на неё внимательно. Видимо, понял, что она не просто так спрашивает.

— Наверное, много, — ответил он. — Я не считал.

— А мы могли бы, — сказала Элла, и голос её дрогнул от внезапного волнения. — Мы могли бы открыть таверну. Прямо здесь, в замке. Внизу, в том зале, который мы не используем. Там же места много, камин есть, столы поставить — и будет настоящая таверна.

Она говорила и сама не верила, что говорит это. Таверна. Здесь. В замке дракона.

— Я умею готовить, — продолжала она, уже не останавливаясь. — Ты сам говорил, что у меня хорошо получается. А ты... ты бы был хозяином. Загадочным, красивым, с золотыми глазами. Люди бы шли не только есть, но и на тебя посмотреть. Это же редкость — дракон в человеческом облике, который не ест гостей, а обслуживает.

Она замолчала, поняв, что сказала лишнее. Посмотрела на него — вдруг обидится? Но Аррион не обиделся. Он смотрел на неё, и в его глазах было не раздражение, а интерес.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила она. — Мысль только что пришла. Но чем больше думаю, тем больше кажется, что это... правильно. Мы же всё равно тут живём. Еду варим. Пространство есть. Людям нужно место, где можно согреться и поесть. А нам... нам было бы не так одиноко. И деньги бы появились, на те же припасы, на одежду, на всякие мелочи.

Она говорила и говорила, а сама боялась, что он сейчас скажет «нет». Что это глупая затея. Что люди не пойдут в замок, где живёт дракон. Что это нарушит их покой, их уединение, их счастье.

Аррион молчал долго. Так долго, что она уже решила — всё, зря ляпнула. Надо было сначала обдумать, а потом уже предлагать. Но потом он заговорил.

— Люди боятся меня, — сказал он просто. — Придут ли они?

Элла выдохнула. Он не отказывал. Он спрашивал — значит, думал.

— Придут, если ты не будешь драконом, — сказала она. — Если будешь просто хозяином. Красивым, загадочным, но человеком. Никто же не знает, что ты дракон. Ну, кроме деревенских, но они уже привыкли, что ты не ешь никого. А для остальных ты просто лорд Скайлгард, который живёт в старом замке и решил открыть таверну. Это же модно, между прочим. Благородные господа тоже иногда ездят, им нужно где-то останавливаться.

Она смотрела на него, и видела, как в его глазах что-то меняется. Не недоверие, а... принятие? Интерес?

— Ты правда думаешь, что это может сработать? — спросил он.

— Правда, — ответила она твёрдо. — Я в тавернах десять лет проработала. Знаю, что людям нужно. Тёплая еда, чистая посуда, уют. И немного тайны. А у нас этого добра — хоть отбавляй.

Он усмехнулся.

— Тайны у нас действительно много.

— Вот видишь. Это наша фишка. Таверна у подножия гор, в старом замке, с загадочным хозяином и лучшей стряпнёй во всём округе. Я бы пошла.

Аррион смотрел на неё ещё долго. А потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Давай попробуем.

Элла замерла. Не поверила.

— Правда?

— Правда. Ты никогда не предлагала глупостей. Если ты думаешь, что это сработает — значит, стоит попробовать.

Она вскочила со стула, подбежала к нему и обняла так крепко, что он даже крякнул.

— Спасибо! — выдохнула она ему в плечо. — Ты не пожалеешь. Обещаю.

— Я знаю, — ответил он, обнимая её в ответ. — Я не пожалел ещё ни разу с тех пор, как ты появилась.

Она отстранилась, посмотрела на него. В его золотых глазах было тепло и спокойствие. И вера в неё. Такая простая, такая настоящая.

— Значит, завтра начинаем, — сказала она деловито, вытирая непрошеные слёзы. — Осмотрим зал, прикинем, что нужно. Столы, стулья, посуда. И меню надо продумать. Ой, дел сколько...

Он улыбнулся, глядя, как она уже мысленно планирует, перебирает, считает.

— Я помогу, — сказал он. — Чем смогу.

— Ты и так поможешь. Ты — моя удача.

Она поцеловала его быстро, счастливо и побежала к окну — смотреть на тот самый зал, который теперь станет их общим делом. А он смотрел на неё и думал о том, что эта женщина изменила всё. И замок, и его жизнь, и его самого. И

Элла стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на заснеженный двор. Сердце колотилось где-то в горле от возбуждения и неверия, что он согласился. Просто взял и согласился. Будто она предложила не таверну открыть, а на прогулку сходить.

— Люди боятся меня, — сказал Аррион ей в спину. Голос его звучал задумчиво, будто он всё ещё взвешивал, сомневался. — Придут ли они?

Элла обернулась. Он сидел за столом, отодвинув книгу в сторону, и смотрел на неё. В золотых глазах не было страха или неуверенности — скорее, спокойное, деловое размышление. Как будто он просчитывал варианты, как в шахматной партии.

— Бояться будут, — сказала Элла твёрдо, возвращаясь к столу и садясь напротив. — Если ты в дракона превратишься. Или если будешь сидеть в углу и сверкать глазами. А если будешь просто хозяином — загадочным, красивым, с такими глазами, — она кивнула на его лицо, — они пойдут. Такое не каждый день увидишь.

Он чуть приподнял бровь.

— Красивым?

— Не скромничай. Ты сам знаешь, как на тебя смотрят. В деревне бабы шепчутся, когда ты мимо проходишь. Калеб рассказывал.

— Калеб много рассказывает, — заметил Аррион, но в уголках губ дрогнула усмешка.

— Он дело говорит. Людям нужна не просто еда. Им нужно впечатление. Место, куда можно прийти и рассказать потом: «А я был в том самом замке, у того самого лорда с золотыми глазами. И он сам меня обслуживал». Это же целая история.

Элла говорила горячо, убеждённо, и сама верила в каждое слово. Она вдруг увидела это так ясно, будто уже случилось: уютный зал, огонь в камине, столы, накрытые чистыми скатертями, запах еды, и он — стоит у стойки, наливает вино, улыбается редкой улыбкой, и гости тянутся к нему, потому что он особенный. Потому что от него веет чем-то древним, надёжным, тёплым.

— Ты правда думаешь, что это сработает? — спросил он. Не сомневаясь в ней, а проверяя — насколько она сама верит.

— Правда, — ответила она, глядя прямо в его золотые глаза. — Я десять лет в тавернах проработала. Я знаю, что людям нужно. Им нужно, чтобы было вкусно, чисто и недорого. А ещё чтобы было интересно. Чтобы было что вспомнить. У нас будет всё.

Он молчал долго. Так долго, что она снова занервничала. Вдруг передумает? Вдруг решит, что это слишком хлопотно, слишком шумно, слишком много людей в его личном пространстве?

Но он не передумал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Давай попробуем.

Элла замерла. Слово повисло в воздухе, тёплое и настоящее.

— Правда? — переспросила она, боясь поверить.

— Правда. Ты никогда не предлагала глупостей. Если ты думаешь, что это сработает — значит, стоит попробовать.

Она вскочила со стула так резко, что он едва не опрокинулся. Подбежала к нему, обхватила за шею, прижалась изо всех сил.

— Спасибо! — выдохнула она ему в плечо. — Ты не пожалеешь. Обещаю. Мы такое сделаем! Все будут ездить только к нам! Лучшая таверна во всём королевстве!

Он обнял её в ответ, прижал к себе. Голос его звучал глухо, но тепло:

— Я не пожалел ещё ни разу с тех пор, как ты появилась.

Она отстранилась, посмотрела на него. В его глазах было то самое выражение, которое она уже научилась узнавать — спокойное, любящее, чуть насмешливое. Он верил в неё. Просто верил. Без вопросов, без сомнений.

— Значит, завтра начинаем, — сказала она деловито, вытирая непрошеные слёзы. — Осмотрим зал. Нужно понять, что там вообще есть, что убрать, что починить.

— Там давно никто не был, — заметил Аррион. — Пыль, паутина, может, мыши.

— Мыши — не проблема. Кошку заведём. Или ты можешь магией их выгнать?

— Могу. Но кошка лучше. Меньше магии — больше доверия.

Она улыбнулась. Он учился. Учился думать по-человечески, учился понимать, что людям важно.

— Столы, стулья, — продолжила она, загибая пальцы. — У тебя есть где-то в замке старая мебель? Не парадная, а простая, для гостей?

— В подвалах много всего. Предки не выбрасывали.

— Отлично. Значит, переберём, починим, если надо. Посуда? Тарелки, кружки, ложки?

— Тоже есть. Целые кладовые с посудой. Надо только перемыть.

— Это я быстро. Кухня у меня уже есть, печи работают, ледник есть. Продукты будем у Калеба брать, он обещал помогать.

— Калеб будет рад, — усмехнулся Аррион. — Он давно хотел стать главным поставщиком.

— Станет. И меню надо продумать. Что-то простое, но вкусное. Супы, жаркое, пироги. И обязательно что-то особенное, ради чего люди будут специально ехать.

— Например?

— Например, твой чай. Серебристый. Нигде такого нет. Будем подавать как фирменный напиток. «Чай дракона». Круто Звучит?

— Звучит как отрава, — заметил он.

— Звучит загадочно. Люди любят загадочное.

Она говорила и говорила, а он слушал и улыбался. Впервые за многие столетия ему было интересно то, что происходит здесь и сейчас. Не в древних книгах, не в звёздах, не в магии. А в этой маленькой, тёплой женщине, которая сидела напротив и рисовала пальцем на столе их будущее.

— А ты? — спросила она вдруг. — Ты согласен? Правда? Это же твой дом, твой покой, твоя тишина. А тут будут чужие люди, шум, гам.

Он взял её руку в свою. Пальцы его были тёплыми, сухими, надёжными.

— Мой дом, — сказал он медленно, — это не стены. Это ты. Где ты — там и дом. А если ты хочешь таверну — значит, будет таверна. Я с тобой.

У неё снова защипало в глазах. Она прижалась щекой к его руке, закрыла глаза.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.

Они сидели так долго. Потом Элла встрепенулась:

— Всё, хватит сидеть. Пошли смотреть зал. Вдруг там всё совсем плохо? Вдруг крыша течёт?

— Не течёт, я проверял.

— А вдруг мыши съели все стулья?

— Тогда сделаем новые с помощью магии.

— Вот видишь, — улыбнулась она, вставая. — Магия пригодилась. Не только для книжек.

Он поднялся следом, взял её за руку.

— Для всего пригодится. Для тебя — особенно.

Она засмеялась и потянула его к двери. Впереди была куча дел, пыль, паутина, мыши и тысячи мелочей. Но всё это было не страшно. Потому что они были вместе. И это значило больше, чем любые трудности.