Кухарка для дракона

Эпилог

Прошло пять лет.

Элла стояла у плиты и помешивала в большом котле что-то ароматное, от чего по всей кухне разносился пряный, чуть сладковатый запах. Она немного изменилась за эти годы — волосы стали чуть светлее, может, от того, что больше времени проводила на солнце, когда выходила в сад за травами. В уголках глаз появились лёгкие морщинки — от смеха, от улыбок, от того, что жизнь была хорошей и весёлой. Но руки остались такими же — быстрыми, ловкими, уверенными.

— Мам, смотри!

Элла обернулась. За кухонным столом, на высоком табурете, стояла маленькая девочка. Рыжие волосы, выбивающиеся из двух тощих косичек, веснушки на носу, и глаза — золотистые, с чуть заметным вертикальным зрачком, если присмотреться. Пять лет. Её дочь.

— Что там у тебя? — спросила Элла, подходя.

— Я пирожок леплю! — девочка, которую звали Лара, показала перепачканные в муке ладошки. На доске перед ней лежало нечто, отдалённо напоминающее пирожок, только кривой, с торчащими краями и явно недостаточно защипанное.

— Красивый, — серьёзно кивнула Элла. — А с чем?

— С вишней! Я сама ягод набрала. Вчера, пока ты спала.

— Пока я спала? — Элла приподняла бровь. — А кто тебе разрешил в кладовую лазить?

— Папа сказал, можно, если осторожно.

— Папа много чего говорит, — вздохнула Элла, но улыбнулась.

Она помогла Ларе защипать края, посыпать пирожок мукой, чтобы не прилип. Девочка смотрела на её руки внимательно, запоминала каждое движение. Она была такой же любопытной, как мать, и такой же упрямой, как отец.

— А можно я в печку сама поставлю? — спросила Лара.

— Рано тебе ещё к печке, — ответила Элла. — Обожжёшься.

— Я магией защищусь! — глаза девочки загорелись. — Папа показал, как поле делать.

— Папа тебе ещё не то покажет, — проворчала Элла, но беззлобно. — Ладно, давай вместе. Только держись за мою руку и не дёргайся.

Она взяла дочку за руку, и вместе они поднесли противень с пирожком к печи. Лара старательно дула на дверцу, будто помогая ей открыться, и Элла спрятала улыбку.

Когда пирожок оказался внутри, девочка захлопала в ладоши.

— Готово! Теперь ждать!

— Теперь ждать, — согласилась Элла. — А пока помоги мне травы перебрать. Вон там, в корзине.

Лара послушно слезла с табурета, подбежала к корзине с зеленью и принялась перебирать, старательно отделяя хорошие листики от плохих. Получалось у неё не очень — хорошие иногда летели в сторону плохих, но она так сосредоточенно хмурила бровки, что Элла не стала поправлять.

— Мам, а почему у меня глаза как у папы, а волосы как у тебя? — спросила вдруг Лара.

— Потому что ты наша, — просто ответила Элла. — Взяла от каждого понемножку.

— А у меня тоже чешуя вырастет, как у папы?

— Когда вырастешь — узнаем. А пока рано думать.

— А я хочу чешую! — заявила девочка. — Красиво!

— Красиво, — согласилась Элла. — Но у папы она твёрдая, ему в кресле неудобно сидеть. Так что не торопись.

Лара засмеялась, представив, как папа ёрзает в кресле из-за чешуи. Она вообще смеялась легко и часто, и этот смех был лучшей музыкой для Эллы.

Вдруг одна из ложек, лежавших на столе, дёрнулась и плавно поднялась в воздух. Лара замерла, глядя на неё круглыми глазами.

— Ой, — сказала она.

— Ой, — повторила Элла. — Ты это делаешь?

— Не знаю... Я просто подумала, что хорошо бы ложку помыть, а она...

Ложка покрутилась в воздухе и медленно поплыла к раковине, где с тихим звоном нырнула в воду.

— Папа! — закричала Лара. — Папа, у меня получилось!

Она выбежала из кухни, и Элла слышала, как её маленькие ножки топают по каменному полу, как она кричит где-то в зале: «Папа, я ложку магией двигала!».

Элла покачала головой, улыбаясь. Драконья кровь просыпалась. Рано, конечно, но чего ещё ждать от дочери дракона?

Она вернулась к плите, попробовала то, что варилось в котле. Ещё чуть-чуть соли, щепотку перца — готово. Новое блюдо, над которым она экспериментировала последние дни, удалось. Завтра можно будет включить в меню.

Из зала донеслись голоса — Лара что-то быстро рассказывала отцу, пересыпая слова восторженными визгами, а он отвечал низким, спокойным голосом. Элла прислушалась, улыбнулась и снова взялась за нож.

Элла ещё немного помешала в котле, убавила огонь и уже собиралась доставать пирожок Лары, когда в кухню влетела дочка, а за ней, чуть медленнее, вошёл Аррион. Лара подбежала к матери, схватила за руку и затараторила:

— Мама, мама, я папе всё рассказала! Он сказал, что я молодец! И что у меня будет сильная магия, как у него! И что я смогу летать, когда вырасту!

— Летать? — переспросила Элла, поднимая глаза на Арриона. — Ты обещаешь ей полёты?

— Она сама требует, — улыбнулся он. — Я только не стал спорить.

— Папа, а когда я вырасту? — Лара дёргала отца за руку. — Скоро?

— Не очень, — ответил он серьёзно. — Сначала надо подрасти, научиться ложки двигать, потом уже крылья.

— А у меня будут крылья?

— Посмотрим, — уклончиво сказал Аррион, и Элла поймала его взгляд — тёплый, чуть тревожный. Драконья природа в ребёнке — это сложно, и они оба это знали. Но пока всё было хорошо.

Аррион подошёл к Элле, встал сзади, обнял за плечи, прижался грудью к её спине. Наклонился, поцеловал в висок — туда, где пульсировала тонкая жилка.

— Как ты? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Устала, — призналась Элла, прикрывая глаза и откидываясь головой ему на грудь. — Но счастлива.

Он поцеловал ещё раз, уже в уголок губ.

— Пирожок твой, кстати, готов, — сказала она, кивая на печь. — Лара, хочешь достать?

— Хочу! — девочка подбежала к печи, но остановилась в нерешительности. — А вдруг я обожгусь?

— Магией защитись, — усмехнулся Аррион. — Ты же умеешь.

— Я только ложки умею!

— Ну, попробуй.

Лара сосредоточенно нахмурилась, вытянула руки в сторону печи. Ничего не произошло. Она нахмурилась ещё сильнее, даже язык высунула от усердия. И вдруг дверца печи приоткрылась сама собой, выпуская облачко горячего пара.

— Получилось! — закричала девочка. — Папа, получилось!

— Молодец, — похвалил он. — А теперь доставай. Только осторожно.

Лара взяла ухват — тяжёлый, почти с неё ростом, но она уже привыкла — и с маминой помощью вытащила противень. Пирожок лежал румяный, золотистый, чуть подгоревший с одного бока, но для первого раза — отлично.

— Мой! — объявила Лара. — Я сама пекла!

— Твой, — согласилась Элла. — Остынет — съешь.

Девочка посмотрела на пирожок, на родителей, и вдруг потребовала:

— Папа, покатай!

— Что?

— Покатай! На спине! Ты обещал!

Аррион посмотрел на Эллу. Та развела руками — сам заварил кашу, сам расхлёбывай.

— Вечером, — сказал он дочке. — Когда гости уйдут.

— А когда они уйдут? — Лара надула губы.

— Часа через три, — ответила Элла. — Если будут хорошо есть.

— А они будут хорошо есть?

— Сегодня новое блюдо в меню, — улыбнулась Элла. — Будут. Ещё как будут.

— Ладно, — вздохнула Лара, как взрослая. — Тогда я пока пирожок есть буду.

Она взяла своё творение, откусила кусочек, зажмурилась от удовольствия.

— Вкусно, — сказала она с набитым ртом.

— Рукой рот не закрываешь, — машинально заметила Элла. — И не чавкай.

Лара послушно прикрыла рот ладошкой, продолжая жевать. Аррион смотрел на них обеих, и в его золотых глазах было такое тепло, что Элла чувствовала его кожей.

— Иди сюда, — сказала она, протягивая руку.

Он шагнул ближе, и они стояли втроём — дочка с пирожком, мать у плиты, отец рядом. Обычный вечер на кухне. Самая обычная семья.

— Я люблю вас, — сказал Аррион тихо.

— Мы тебя тоже, — ответила Элла.

— И я! — добавила Лара, обнимая его за ногу свободной рукой, потому что в другой был пирожок.

За окнами догорал закат, в зале уже слышались первые голоса — гости начинали собираться. А здесь, на кухне, было тепло, пахло едой и счастьем, и ничего больше не надо было.