Квантум

Глава 9 Нос к носу…

Бой закончился минуту назад, а у меня в ушах до сих пор стоял грохот роторной пушки. Однако это не помешало мыслить в меру объективно, и потому я, взвалив раненого на спину, медленно брёл к медицинскому отсеку.

Адреналин схлынул из крови, и с каждым шагом стрелок становился всё тяжелее. А помогать мне никто особо не спешил, все и так были сильно заняты — кто-то так же нёс раненых, другие устраняли повреждения.

Ох и страшная вещь, эти пародроны. До сотни килограммов боевой части, и появляются в самый неожиданный момент. Именно так и случилось с нами несколько минут назад — разведка наверняка прозевала сразу три или четыре роя летающих убийц, и, как итог, «Борзый» попал под раздачу.

Стравля ядрёная! Вторая засада за двое суток…

Стрелок продолжал мирно спать на моей спине, словно ему вкололи слоновью дозу снотворного. Так вот ты какой, «лечебный сон». Эх, и мне бы так задрыхнуть, часиков на пятнадцать.

Физически я вроде как бодр, и даже многочисленные ушибы с ссадинами уже не напрягают. Но вот морально — чувствую, что заколебался в дугу.

Это ж у меня, получается, ненормированный рабочий день? Да ещё и подменяю всех, кого придётся! А в институте мне не говорили, что будет так жёстко. Хотя… Откуда им было знать обо всём? Они сами как первопроходцы. Ну ничего, вот сейчас оставлю этого бедолагу в лазарете, и займусь своими болячками.

— Старший матрос Пиховкин, стоять! — раздался справа грозный голос — куда там старшему оператору, этот прозвучал гораздо суровее и опаснее, — Где мичман Варламов⁈ Почему из вашего расчета мне никто ничего не докладывает?

Повернувшись быстро, как мог, на голос, я увидел лейтенанта. Вид растрёпанный, злой, глаза сверкают.

Так-с, а это у нас, получается, командир группы зенитной батареи? Сколько там у нас расчётов в носовой части «Борзого»? Шесть?

И это если не считать более крупные калибры…

— Мичман погиб, товарищ лейтенант. — всё же ответил я. — Стрелок вот ранен, потерял сознание. Несу его… уф-ф… в медотсек.

— Как погиб? — удивился офицер, потом уставился на умиротворённое лицо стрелка, — А стрелял тогда кто?

— Я, товарищ лейтенант.

— Ты⁈ Кто отдал приказ?

Произнёс он это так, что не трудно было догадаться — это тело, Пиховкин который, тоже не отличается особой сообразительностью и талантами. Интересно, Система специально меня так забрасывает, чтобы я людей удивлял неожиданными проблесками разума?

Я пожал плечами, поудобнее перехватывая раненого:

— Так некому приказ отдавать было, товарищ лейтенант. А пародроны — ну вот они, прямо по курсу были. — пришлось мне оправдываться. — И я значит зарядил, да ка-а-ак жахнул!

— По голове б тебе жахнуть! — вырвалось у офицера, после чего он со вздохом спросил: — Сколько хоть целей поразил?

— Два пародрона точно, товарищ лейтенант.

— Хм-м… Ну хоть так, — его голос смягчился, но тут глаза снова засверкали, — А то в смежном БЧ один такой боец, как и ты, встал на боевой пост в одиночку и… и… — он едва не задохнулся от гнева, — И четыре кассеты, по пять снарядов каждая, расстрелял!

Офицер рубанул воздух перед собой ладонью, показывая направление, затем всплеснул руками, словно от безысходности. Мол, ну как так-то, откуда ж вы такие, самостоятельные, берётесь-то⁈

— Прямо по курсу, идиот, долбил, пока казённик не заклинило! — лейтенант шлёпнул кулаком по ладони, — А такой боеприпас, вообще-то, для высоко летящих целей рассчитан. И стоит он немало!

Услышав про инцидент, я аж весь подобрался, и даже забыл, что у меня на спине так-то человек лежит. К тому же спящий, а потому вдвойне тяжёлый.

— Товарищ лейтенант, а как зовут того матроса? — поинтересовался я.

Не, ну а вдруг ответит? Тогда можно будет потом проверить, диверсант это, или просто инициативный идиот.

Офицер, до этого вроде подобревший, от моего вопроса снова нахмурился. Видимо, он думал, что я тоже удивился факту пустого расстрела дорогих боеприпасов…

— Мне что, всех идиотов по именам запоминать? — буркнул офицер, — Это, к счастью, не моя группа. И вообще, Пиховкин, тебе лясы поточить не с кем⁈ Живо неси товарища в медотсек!

— Есть! — гаркнул я и, повернувшись, двинулся дальше. Эх, хорошо, что мне известно направление. А то неловко получилось бы, потому как лейтенант двинулся следом за мной. И хоть бы помог, зараза!

Даже удивительно, как он всё так провернул? Я же вроде как сам раненого потащил в медотсек, но после нашего разговора получалось, будто это он мне приказал. Да ещё зыркал, мол, я наблюдаю за тобой, Пиховкин!

У самого входа в лазарет ко мне подскочили два дежурных матроса, и буквально сняли со спины стрелка. После чего кто-то из медперсонала усадил меня на свободный стул, и несколько мгновений я, закрыв глаза, просто наслаждался тем, что снял такую ношу с плеч. Уф-ф, всё-таки дотащил старшину…

Из открытой двери медотсека ужасно несло кровью, спиртом, и доносились стоны раненых. Я вздрогнул, когда кто-то вдруг коснулся меня — какой-то медик принялся осматривать мои раны, ещё и заставив раздеться до пояса.

Ух, стравля гиппократова, ну только ведь присел!

— Так, смотрю я, повезло тебе, боец, — произнес медик, едва закончил крутить меня, словно покупал породистого кота, — Ушибы на спине, ссадины, несколько порезов. Даже швы не понадобятся.

Он вытянул шею к проёму, кого-то высматривая там, потом кивнул.

— Следуй за мной, сейчас медбрат освободится, и обработает тебя.

Я попытался отмахнуться от доктора, но не тут-то было.

Заметив моё сопротивление, меня чуть прихватили за ворот и, густо разбавляя медицинские термины эротическим содержанием, прочли краткую лекцию. Из которой я сразу понял, что если каким-то образом занесу себе заразу, и у меня начнутся проблемы, то в этих условиях никто церемониться не станет — отрежут загноившуюся часть тела, и всё.

Вполне возможно, что медик специально запугивал меня. Но мучительные стоны из лазарета почему-то показались весьма убедительными аргументами, поэтому, взвесив все за и против, я всё же послушался.

И не пожалел…

Потому что, едва мы вошли в переполненный лазарет, у меня вдруг сработала способность, которую я получил от Системы. Вот только как-то иначе.

В прошлый раз, находясь в теле Михея, я едва смог справиться с нахлынувшей агрессией, направленной на конкретного врага. Вот только тогда я его видел воочию.

Сейчас я тоже почуял врага, но не видел его в мельтешащей и шумной массе людей. Кто-то лежал на каталках или на полу, кто-то сидел, и над всем этим носились, словно окровавленные голуби мира, медики в своих халатах. А я, глядя на этот филиал ада, вдруг неожиданно понял — враг был здесь, и совсем недавно. Буквально минуту, а может даже несколько секунд назад.

Моё дыхание участилось, сердце гулко забилось… Он ведь по-прежнему может находиться здесь, в одной из кают с тяжелобольными. Медотсек, он же большой.

Так, нужно пройтись и осмотреться…

Меня неожиданно вырвали из системного транса, бесцеремонно толкнув к стене на кушетку.

— Здесь сядь! — приказал мне медик и крикнул, подзывая одного из медбратьев, — Шорин, ко мне!

Уже через мгновение рядом материализовался крепкий, широкоплечий парень с коротким ёжиком волос и вопросительно глянул на врача.

— Видишь этого бойца? Обработай ссадины и порезы, а на левом запястье… ну, там увидишь, тугую повязку надо. Неудачное ранение, как бы боец заразу не подцепил.

— Всё сделаем, как нужно, товарищ капитан-лейтенант, — отозвался крепкий, широкоплечий парень с короткой стрижкой.

Я лишь поморщился. Знай я, кто это по званию, так бы не рыпался. А в этом лазарете, хрен разберёшься, все в одинаковых белых халатах.

Медбрат, вооружившись пинцетом и тампонами, улыбнулся:

— Да ты легко отделался, парень! Везучий. Сейчас мы тебя обеззаразим, и будешь как новенький, а главное, стерильный!

Он споро обработал зелёнкой раны, отчего я на какое-то время выпал из этой Вселенной, стискивая зубы и пуча глаза — жжётся и щиплет, однако!

Двадцать второй век, мать его. Триумф угля, пара и их энергетического симби… уф-ф! А они — зелёнкой!

После обработки и сноровисто наложенной повязки я даже и не сразу сообразил, что меня оставили в покое. Ну вот, зря лишний раз стискивал зубы, готовясь мужественно терпеть — спина медбрата уже удалялась, лавируя между каталками в поисках новой необеззараженной жертвы. Вот это истинный мастер тампона и зеленки…

Зато я наконец-то смог сделать то, что планировал — встать и двинуться осматривать весь медицинский отсек. Правда, меня несколько раз обругали, и даже послали куда подальше, пока вглядывался в лица, но я всё же убедился, что врага здесь нет.

В какой-то момент даже стало брать сомнение — а моя способность не сломалась, случаем? Вдруг враг здесь, а я просто уже его не чую. Но я задавил эти мысли на корню, а то так параноиком легко стать.

А потом в самом конце, уже собираясь уходить, я вдруг нос к носу столкнулся с Михеем, который поддерживал плечом Бориса.

Я едва не заговорил с младшим оператором, как со своим старым знакомым. К счастью, его безучастные глаза, скользнувшие по моему лицу и даже не зацепившиеся, сразу образумили.

Дрёмушкин же не знает, что это я! Он-то, конечно, поймёт меня, а вот Боря тут же заподозрит неладное… Так что лучше подождать.

Выбравшись в коридор, я собрался выждать, когда Дрема двинется обратно. Но меня сразу запрягли помогать в переноске раненого — парню из инженерного подразделения шрапнелью раздробило ногу. Сначала мы его, орущего от боли, внесли в медотсек и положили на свободную койку, а затем держали бедолагу, пока доктор пытался вколоть ему обезболивающее.

Наконец, освободившись, я закрутил головой в поисках Михея и уже приготовился пойти на поиски, как тот совершенно неожиданно заявился в палату сам — его, оказывается, отправили на поиски доктора.

По счастливому стечению обстоятельств нас обоих попросили покинуть лазарет, и мы почти одновременно оказались в коридоре. Вот тут то я и подал условный сигнал, как бы между делом произнеся:

— Квантум.

— А⁈ — не понял Михей, который явно устал и без особых эмоций таращился в стену, — Чего? Вантуз? Товарищ старш…

— Говорю — Квантум! — чётче повторил я, перебив младшего оператора, — Дрёма, это я! Твой напарник по чистке зашлаковки, и давай не будем всю эту хрень про отсчёт времени в шлюзах?

Надо было видеть весь спектр эмоций на молодом лице. От удивления до страха, от сомнений до решимости.

— Ох! — наконец выдавил парень, прижав ладонь ко рту, — Так ты… ты…

— Да, я. Ну давай, рожай уже быстрее.

— Стравля сероводородная! А я… А я-то думаю, а чего это Боря на меня косится, как на идиота⁈ А он, значит, теперь… ну… Он самим собой стал?

— Угу, стал, — подтвердил я и торопливо добавил, — Слушай, я чего себя обнаружил перед тобой. В общем, есть информация, что…

Но договорить мне не дали, потому что судьба решила по-своему распорядиться нашей удачей.

— Дрёмушкин! — раздался впереди неприятный голос, который я бы хотел услышать в последнюю очередь, — А ты что здесь забыл⁈

— Товарищ лейтенант, так я… это… Раненого сюда доставлял, оператора Мазина. — торопливо ответил младший оператор, и мельком бросил взгляд на меня, будто боялся выдать, — Теперь вот возвращаюсь на свою палубу!

— Так, это что получается, Мазин в лазарете? — лейтенант нахмурился.

— Так точно, товарищ лейтенант! Он грудью принял на себя удар, защитил всю отдыхающую смену, и…

Дрёму перебили.

— Да ладно⁈ Ещё героем его назови! Знаем мы, как такие себе досье отмывают, — тут служащий СБ, опомнившись, перевёл взгляд на меня, и его лицо неожиданно подобрело.

Мне было так непривычно видеть дружелюбный взгляд на этом ставшем мне неприятным лице, что я впал в ступор, поймав когнитивный диссонанс. Вселенная-то как устояла в этот момент, и не исчезла?

Комендант начал одобрительным тоном:

— Старший матрос Пиховкин, говорят, ты отличился сегодня? Два дрона сбил, а ведь всего лишь заряжающий, — он торжественно помахал пальцем перед моим носом, старательно поглядывая на Михея, — Ух-х, молодец, Пиховкин, так держать! Не то, что некоторые…

Этим некоторым, конечно же, достался тот самый, уничтожающий и пронзающий насквозь взгляд. Мне даже стало жалко Дрёму.

— Служу Российской Федерации! — я вытянулся во фрунт, выждал паузу и произнёс: — Товарищ лейтенант, разрешите идти⁉ Меня командир ожидает.

И снова этот одобрительно-мерзкий взгляд. Мол, молодец, старший матрос Пиховкин, не тратишь время на пустую болтовню. Ух, ядрёна вошь, как мне отмыться-то теперь от этого⁈

Комендант кивнул:

— Да, я только что разговаривал с лейтенантом Шишовым. Иди, там у вас переукомплектование намечается. Глядишь, дадут должность старшины, а там и внеочередное звание получишь, — его палец взмыл вверх, — Вот, Дрёмушкин, учись!

Тот тоже вытянулся по струнке, но без особого рвения. А поучающий палец уже мотался перед его лицом.

— А то вы там, в своём реакторном отсеке, совсем забыли, что каждый боец обязан денно и нощно служить не за плату и страх, а за совесть!

Офицер СБ, закончив поучения на столь высокой ноте, вальяжно прошёл мимо нас к медотсеку. Его довольную рожу можно было в учебники психиатрии втыкать, в раздел «мания величия».

— Гад! — одними губами произнёс Михей, когда офицер скрылся в медотсеке, — Наверняка к Борису идёт… Вот же стравля лощёная! На вышлаковку бы его, на недельку. Глядишь, и человеком бы стал.

Дрёма бросил злой взгляд за спину.

— Не стоит он того, чтоб ты жизнь себе испортил, — попробовал я успокоить его, — Тебе мало Никанорыча?

— Хватает, — устало произнёс Михей. — Знаешь, Боря… Или как к тебе на правильно обращаться?

Я пожал плечами и впервые задумался… А как, и вправду, ко мне обращаться-то? Своё настоящее имя точно нельзя, секретная информация — мне об этом в институте раз пятнадцать напомнили.

Квантум? Кваня? Ваня⁈

Дрёма, не дождавшись ответа, махнул рукой:

— Хотя, в нынешнем положении это не важно, так что останешься ты Борисом, лады? Устал я, пойду, попробую поспать оставшееся до вахты время. Да и ты тоже отдохнул бы… Наверное, там у вас, артиллеристов, нервная работа?

Я усмехнулся — «артиллеристов, ага, как же».

— Да уж, точнее и не скажешь.

«Наша служба и опасна, и трудна, и впервые оцифрована она…»

— Непременно отдохну. Ладно, позже пересечёмся, поговорим, — я похлопал товарища по плечу, — Иди, отдыхай.

Где может быть кубрик Пиховкина, я понятия не имел. Зато знал, где его примерно искать — благо, расположение верхних палуб сухопутного крейсера крепко отложились в моей памяти ещё с первого года учёбы в кадетском училище.

Так что, быстро прикинув, где находится отсек для рядовых и младшего командирского состава, я направился туда в надежде, что в одном из кубриков обнаружу диверсанта. Правда, что делать в этом случае, я пока особо не представлял.

Интересно, а какие у него способности? Явно же не простой враг, раз до сих пор держится на крейсере, и даже умудряется поднимать ранги.

Наверное, сейчас мы с ним на одном уровне, и есть у меня подозрение, что он знает, как быстрее зарабатывать очки значимости. Уж больно споро после его обнаружения и устранения этот гад вырос до специалиста — я подозревал, что это тот же враг, которого я выбил из Бориса в реакторном отсеке. Два диверсанта на одного меня — это уже перебор.

Добравшись до нужного отсека, я неспешно двинулся по коридору, решив довериться Системе и прислушиваясь к своим ощущениям.

Приблизился к двери первого кубрика, затем ко второму. Поначалу не решился заходить в каждый — спешить ведь некуда. Тем более, как я понял после испытанного в лазарете — моя чувствительность и вправду работает. Но насколько она выросла?

У седьмой двери я вновь ощутил присутствие диверсанта. Это ощущение было трудно объяснить. У меня словно появлялось знание — где-то здесь, поблизости, человек, тело которого находится под контролем чужого и, главное, враждебного разума.

Казалось бы, моя способность — очевидный козырь. Но ведь мало обнаружить, надо ещё и придумать, как быть дальше.

Что ж, посмотрим, кто там внутри. Изобразим больного.

Мои ноги стали ватными, зрачки частично закатились под лоб, и вообще я всем своим видом стал изображать сильно больного человека. И только когда решил, что образ готов, повернул дверную ручку, и потянул её на себя. Щелчок, скрип, и… тишина.

В каюте пусто. Та-ак! А в следующей?

Вскоре я обнаружил, что все кубрики пусты. Тут не то, что врага — тут вообще никого нет. А как же моя способность? Она, как назло, снова успокоилась.

Ладно, думаем дальше. Хм-м…

Неужели построение, о котором упомянул эсбэшник, уже состоялось? А-а-а, злобная ты стравля! Ну, и где оно?

Ладно, пойду наобум. Авось угадаю — мне до этого неплохо так везло, я же везучий этот… Борис. В крайнем случае скажу, что у меня сотрясение, и я плохо себя чувствую.

Добравшись до конца коридора, свернул влево, и через секунду очутился в длинном вытянутом отсеке. Я угадал — вот они, расчеты зенитных орудий, да и других орудийных групп. Тут было с полсотни народу.

Так, вижу капитан-лейтенанта, стоящего перед строем, и ещё вижу своего непосредственного командира — лейтенанта Шишова — из офицеров он стоит ближе всех ко мне

Но здесь есть враг… Есть или был, не пойму. Глаза! Мне нужны его глаза.

— Товарищ капитан-лейтенант, разрешите встать в строй! — дал я о себе знать.

— Шевелись, Пиховкин! — басом рыкнул офицер, здоровенный детина под два метра ростом, и с бочкообразной грудью. Под кителем у него так и перекатывались горы мускулов.

Где мое место, я не знал, поэтому, ориентируясь на звания стоявших в строю бойцов, скользнул вдоль стенки, и пристроился с краю заднего ряда. А секундой позже понял, что сделал верный выбор. Потому как старший матрос, слева от которого я занял место, подмигнул мне, и прошептал еле слышно:

— Серёга, ты где пропадал? Мы уж думали, весь ваш расчет убило.

Я задрал рукав, молча показал перевязанное предплечье, а затем коснулся головы. Мол, прилетело, плохо соображаю.

Хм-м, значит мое имя теперь — Сергей?

— А мичман со старшиной? — все никак не унимался боец.

Не зная, как заткнуть болтуна — так-то за разговоры в строю можно три наряда вне очереди схлопотать — я помотал головой.

— Эх-х… — выдохнул старший матрос, и всё же умолк.

Ну а я наконец-то смог сосредоточиться на том, что говорил капитан-лейтенант. В моей ситуации каждая крупица информации была на вес золота. Да и всё равно определить, где враг, я так и не смог.

— … командирам составить новые расчёты, — громогласно вещал офицер, — Особо отличившихся представить к боевой награде, но позже, как прибудем в защищённое место. И прямо сейчас назначить людей на устранение повреждений. Важно! Будьте осторожнее, хватит на сегодня потерь!

Его тяжёлый взгляд пробежался по нашим лицам.

— За двое суток двух мичманов, одного старшины и шести старших матросов лишились… У нас самые большие потери! Так что, если видите повреждённый боеприпас, не трогать, а вызывать сапёров. Хватит самодеятельности!

Дальше пошли назначения на работы. Место командира боевой части занял старший инженер, который начал отбирать бойцов из числа матросов — в помощь техникам. Меня тоже отобрали, так что через несколько минут мы, группой из десяти человек, покинули строй, следуя за инженером.

Шагая к выходу, я до последнего оглядывался, пытаясь высмотреть диверсанта — чуйка буквально кричала, что он где-то рядом, буквально стоял в строю вместе со мной. Увы, этот гад тоже был везучим, и вычислить его так и не получилось.

Но на всякий случай я постарался запомнить тех, кто стоял рядом, чтобы позже, во время поисков, сразу отсеивать их. А когда мы вышли и двинулись строем по коридору, тут же начал расспрашивать рядом идущих:

— Слышали про стрелка из БЧ среднего калибра? Шарашил по курсу крейсера.

— Да это Васька Крылов, идиот, — ответил тот самый старший матрос, который разговаривал со мной в строю, — Ему только что сделали выговор, с занесением.

Я стиснул зубы от досады. Не успел всего на какие-то доли секунды, чтоб рассмотреть его.

— Он ещё у снарядов таймер подрыва до минимума вывернул, дебил! Думал, что так сможет пародроны сбить… Теперь ему из жалования вычтут и за потраченные боеприпасы.

— Как он хоть выглядит? — полюбопытствовал я и усмехнулся, — Хочу знать, от кого следует держаться подальше.

— Да белобрысый такой, рослый, повыше тебя будет, — ответил старший матрос, — Да ну ты видел его, у него ещё шрам такой на шее.

— А-а-а, этот. Просто по имени не знал…

— Ну теперь его все знают, — невесело ухмыльнулся старший матрос.

— Спасибо, буду избегать этого идиота, — поблагодарил я бойца.

— Разговорчики! — раздалось впереди. Похоже, это старший инженер услышал нас. Что ж, главное я узнал, теперь можно и помолчать. Значит, Василий Крылов. Старший матрос, заряжающий, причём с весьма специфическими умениями.

Допустим я, почти два года отучившийся в кадетском училище, легко разобрался бы, как выставить таймер подрыва. А вот диверсант откуда это знает? Его специально готовили для заброса на крейсер?

Внезапно меня осенила мысль, от которой на затылке волосы зашевелились. А что, если враг доберется до погреба боеприпасов⁈

Да это же гарантированное уничтожение «Борзого»… Вот же стравля дурно пахнущая! Так, давай, соберись, Максим Фёдорович. Думай, думай! Как этого диверсанта устранить насовсем? Он ведь опять перескочит, и ищи его потом, свищи.

— Построились в две шеренги! — прозвучал приказ, и мы тут же распределились по сторонам коридора.

Инженер окинул нас суровым взглядом, после чего повернулся к стоявшим особняком шести бойцам, облаченным в синие комбинезоны техников.

— Главный старшина Бельдин, выбирай себе двух помощников, и сразу же выдвигайтесь на третью палубу. Там повреждена одна семьдесят пятка, и нужно посмотреть, что со скорострельной пушкой.

Бельдин, коренастый черноволосый крепыш, с телосложением, о котором есть поговорка «поперёк себя шире», быстро приблизился к нам, после чего ткнул пальцем в меня и ещё одного бойца, стоящего позади.

— За мной.

Моё довольное лицо он, к счастью, не увидел. Сдаётся мне, я и вправду какой-то особо везучий, раз меня назначили в то место, где орудовал диверсант…

Эта башня была намного серьёзнее и просторнее, чем та, в которой я отстреливался от пародронов. Работа тоже была сложная и грязная.

Мы с напарником выполняли роль «принеси-подай», то вычищая из башни осколки стекла и шрапнель, то снимая тяжёлые комплектующие с пушки, пользуясь лишь лебедкой и системой блоков.

Только с громадной семидесяти-пяткой, где мой напарник, не сдюжив, ободрал себе ладони рванувшим тросом, провозились добрых два часа. Хорошо ещё, что работали в рукавицах, и травма оказалась не слишком серьёзной. Но последний мусор мне пришлось убирать в одиночку, пока главный старшина наносил на движущиеся части пушек орудийную смазку.

— Товарищ главный старшина! — обратился я к технику, — Всё убрал, осталось только унести мелкие осколки бронестекла, и шрапнель.

Видимо, из-за того, что меня очень ждало спасение всего крейсера, работал я быстро и чётко.

— Тащи их к утилизатору, — чуть подумав, распорядился Бельдин, но тут же чертыхнулся, — А хотя нет, тут же металл. Тогда просто вышвырни за борт, на второй палубе есть специальный выход. Знаешь, где?

— Так точно! — ответил я.

— Вот туда и неси. Места тут безжизненные, да и не мы одни так сделаем. Всё, действуй. Весь мусор за борт, потом доложишься мне, и можешь идти отдыхать.

Тащить два ведра, наполненных кусочками металла и стеклом — задача непростая, а тут ещё и ушибы с ссадинами. Однако тело мне досталось крепкое, так что я справился с поставленной задачей. Да, вёдра нёс по очереди: сначала одно, затем второе.

И в целом я уже почти добрался до места — на крейсере, в кормовой его части, находились люки, через которые довольно сложно выпасть, зато можно вышвырнуть всякий хлам, который не нужен на борту. Обычно этими люками пользовались во время стоянок, но бывали случаи, что и на ходу приходилось выкидывать, как сейчас. Например, сюда всегда летели трупы вездесущих крыс, которые самым неведомым образом проникали на борт цельнометаллических сухопутных кораблей.

Это произошло, когда мне осталось пройти метров десять…

Я уже вышел на финишный рывок, поэтому прихватил оба ведра и, пыхтя, словно паровоз, поднажал, чтобы быстрее закончить дело. Но успел сделать лишь три шага, как почувствовал — впереди враг.

Диверсант!

Удивительно, что никакого волнения не было. Дальше я уже действовал больше по наитию, нежели взвешенно.

Бросил одно ведро, и, словно зверь, почуявший добычу, ломанулся вперёд. Шаг, ещё один, ещё… Поворот, короткий тамбур. Крейсер специально так построен, чтобы отсекать взрывную волну, несущуюся по коридорам.

Затем ещё поворот…

И вот я нос к носу сталкиваюсь с худым высоким парнем, у которого волосы белые-белые… Мне даже не надо было выискивать шрам на шее.

Враг!