Квантум

Глава 12 ДРГ «Ястреб»

За моей спиной стоял аж целый капитан. Судя по нашивкам — начальник местной роты охраны.

Да что ж мне не везёт так сегодня⁈ Вот какого лешего офицер попёрся за нами? Боялся, что мы украдём мочалки из душа? Помоемся?

Нет уж, мне терять нечего! Сейчас отступать от намеченного плана никак нельзя. А потому…

— Товарищ капитан, да я этого идиота от смерти спасти хочу! — выдал я, продолжая удерживать Крылова за предплечье, хоть тот и попытался вырваться, — Он же на ногах еле стоит.

Диверсант в недоумении глянул сначала на меня, потом себе на ноги. Глаза капитана, кстати, тоже скользнули вниз.

— Минуту назад снаряд уронил, так я еле успел поймать, — продолжил я врать, — На лестнице, между прочим! А если бы он ударил кого-нибудь по голове?

— Да чего ты несешь⁈ — начал было возмущаться диверсант, но именно в этот момент я применил «лечебный сон».

А уже в следующий миг мне пришлось подхватывать оседающее на пол тело. Вот это его срубило, однако!

— Ну вот… — произнёс я, качая головой, — Говорил же, нельзя ему больше снаряды таскать. Сознание потерял, похоже. А, нет… он спит!

— Спит? — удивился офицер и приблизился к нам. Впрочем, он не забывал об осторожности, — Два шага назад, старший матрос Пиховкин.

Капитан, не сводя с меня взгляда, коснулся шеи Крылова, затем убедился, что тот дышит ровно и глубоко. Хлопнул белобрысого по щеке раз, другой. Хмыкнул, не добившись никакого результата, после чего произнёс:

— Ну надо же! Сколько живу, впервые вижу, чтоб вот так засыпали. Да ещё настолько крепко. Его сейчас, кажись, и бить бесполезно.

— Так он третьи сутки не спал толком, — опять соврал я, — То нападение, то ремонт… Товарищ капитан, я, наверное, заберу его, хорошо? На крейсер.

— Один? Ты себя-то видел, Пиховкин? Будь здесь, я сейчас найду тебе помощника, — при этих словах офицер поднялся и быстро направился в центральный коридор.

Вот же стравля нежданная! Так, и чего делать? Утащить спящего диверсанта дальше, в душевые? А толку?

Спрятаться там вдвоём?

Ага, чтобы уже меня потом в дезертирстве обвинили… Ну уж нет.

— Сюда иди, боец! — раздался в центральном коридоре грозный голос капитана. Ну вот, не успею, он уже нашёл кого-то, — Фамилия?

Ответ я не услышал, как и последующие слова командира роты охраны. Зато через несколько секунд увидел самого офицера, и кого-то за его спиной.

— Радуйся, Пиховкин, нашёлся тебе помощник. Можно сказать, последнего бойца перехватил. Давай, Дрёмушкин… Тьфу ты, фамилия какая говорящая. В общем, Давайте, поднимайте этого засоню, и тащите на борт крейсера, — офицер задумчиво поскрёб лоб, — Медикам его сдайте, что ли. Ненормально это, вот так вырубаться.

Михей, а это был он, от увиденного сначала впал в ступор, но встретился со мной взглядом и засуетился. Подскочив, попытался подхватить Крылова под руки, затем отстранился, и уставился на меня с немым вопросом на лице.

— Бери его под правую руку, а я под левую. — пришлось мне взять командование на себя. — Медленно поднимаем.

Мы с трудом — всё же Василий весил за восемьдесят килограммов — подняли белобрысого, и медленно двинулись к выходу. При этом у меня в голове с момента, как увидел Дрёму, билась мысль: «Повезло!» И сейчас я пытался вспомнить, есть ли ещё места, куда можно завернуть по дороге назад, к выходу с базы обеспечения. К сожалению, ничего припомнить не удалось.

— Всё, дальше сами! — строго произнёс офицер, и повернулся к нам спиной. Я даже не поверил своим ушам.

Секунда, и капитан покинул узкий коридор. Но всего через миг мы услышали его грозный окрик:

— Сержант, какого хрена у нас в неположенном месте гости шляются? Проследи, чтобы все покинули базу вовремя!

Послышался чей-то неразборчивый ответ, и я понял, что везения нам отмерили не так уж и много. А потому тут же зашипел, обращаясь к младшему оператору:

— Дрёмушкин! Делай, что хочешь, хоть коленца выписывай, но отвлеки сержанта! Этого диверсанта нужно спрятать здесь.

— Это он⁈ — в голосе Михея послышалась благородная ярость, смешанная с растерянностью.

Тут же добавилось и отвращение, будто Дрёма тащил мешок с вонючим навозом. Пока он не сбросил Крылова, я поспешил добавить:

— Он, да не он! Это старший матрос Крылов, а в его теле — враг! Дрёма, стравля ты кухонная… сержант! Займись сержантом. Уведи его куда-нибудь подальше!

В проходе уже шаркнули шаги и показалась тень.

— Да ну как я… — начал было возмущаться Михей.

Пришлось его оборвать на полуслове:

— Надо! Иначе «Борзому» придёт конец!

Увы, но что-то делать было уже поздно. Похоже второй шанс мы, как говорится, пролюбили.

— Это за вами что-ли проследить нужно? — произнёс улыбчивый здоровенный детина с сержантскими лычками на погонах, — Ну и какого вас занесло в душевые⁈

В его глазах вообще не было какой-либо строгости, только праздное любопытство. Такое чувство, что сержант забежал сюда только для того, чтобы поглазеть на нечто забавное, например на цирк с конями.

— Вот этот идиот на ходу задремал, и свернул не туда, — вновь проявил я «чудеса» красноречия, — Трое суток не спал.

— Бывает, — усмехнулся боец из роты охраны, но интерес в его глазах уже пропал, — Ты вот что скажи мне. Сами справитесь?

Я чуть не поперхнулся. Судьба так нагло мотала перед носом третьим шансом, что в это даже не верилось.

— А то мне и так есть, чем заняться. — сержант мотнул головой куда-то назад, и добавил: — Там, наверху, движуха непонятная начинается, как бы на пост не пришлось бежать. А без меня пулемётный капонир, что без глаз.

— Справимся конечно, сержант, — просипел я, замедлившись настолько, насколько это вообще было возможно, — Если не справимся, нас на крейсере по головке-то не погладят.

— Вот и ладненько. Давайте, не подведите, — сержант похлопал меня по плечу, развернулся, и поспешил куда-то вглубь базы.

Мы переглянулись с Дрёмой. Охренеть…

— У нас бы на крейсере вот так кто-нибудь чужой погулял, — буркнул Михей, — Там комендач сразу сожрёт.

Я усмехнулся, перехватывая Крылова поудобнее.

— Да нет, тут другое. Ты представь, каково сидеть месяцами в этой бетонированной заднице, которую ни одна бомба не возьмёт? Не удивлюсь, если они тут дрыхнут целыми днями, причём все, кроме дежурной смены.

Да уж, как здорово, что у нас такое дружное боевое братство на фронте. И как плохо, что этим можно вот так пользоваться. Это ладно я, обманываю из добрых побуждений, а если вместо меня будут такие вот диверсанты, как Крылов?

Впрочем, на философские размышления об уставе времени не было. Не стоило злить судьбу, у которой наверняка карманы уже пустые — все шансы нам раздала.

Мы двинулись, но не протащили Крылова даже на метр.

— К стене его, вон к тому выступу! — приказал я, и аж сам удивился от того, сколько в моём голосе было уверенности.

— Угу, — отозвался младший оператор, и мы вдвоём подтащили бедолагу к стене.

Но судьба, видимо, уже обозлилась на меня. Потому что в следующую секунду послышалось грозное:

— Вашу мать! Вы какого хрена ещё здесь⁈ Где сержант Высоцкий? До отбытия крейсера одна минута! Живо тащите этого обморока наружу!

«Да что за душевые, на хрен⁈ Проходной двор какой-то!» — стиснув зубы, подумал я.

— Есть, товарищ капитан! — в один голос выкрикнули мы, и тут же приступили к выполнению приказа.

Под неусыпным надзором офицера мы вытащили диверсанта в главный коридор. Я нарочно прихрамывал на правую ногу, чтобы хоть как-то замедлить наше передвижение. Черт, и что же нам делать? Нельзя Крылову на крейсер, никак нельзя. Он же и так, скорее всего, по пробуждению догадается, кто я такой.

А ещё есть задание, и мне нужно выполнить его во что бы то ни стало. Устранить диверсанта с «Борзого» — это сейчас главная цель. Что ж, если за ближайшую минуту у нас с Михеем не представится возможность избавиться от крота, то придётся пойти на крайние меры.

Звук тревожной сирены прозвучал как нельзя кстати.

Уж не знаю, что там произошло, но капитан, до этого пристально следивший за нами, вдруг проскочил мимо и юркнул в узкую металлическую дверь справа. Нам же пришлось посторониться, потому что навстречу двигались сразу два тягача, возвращающиеся с разгрузки. А за ними уже начали запираться первые, внешние створки гермодверей.

Я лишь криво усмехнулся. Ну вот, всё вышло само собой. Возможно, мне и не нужно было использовать лечебный сон.

— Вот стравля с нюансом! — выругался Михей, едва не сбросив Крылова, — Да мы же застряли здесь, так её разэтак! Как мне на борт попасть⁈

— Уже никак! — раздалось позади.

Обернувшись, мы увидели догоняющего нас главного старшину Бельдина. Очень недовольного, судя по лицу.

— Ну, чего вытаращились? За мной, в комнату отдыха. Теперь у нас только одно дело — ждать, когда нас заберут, и надеяться, что не получим выговор.

— А это Крылов всё виноват! — без стеснения свалил я всё на диверсанта, — Сознание потерял, вот мы из-за него и не успели.

— Да-а? Нас тут человек десять из экипажа осталось. Предлагаешь всем на Крылова сослаться? — Бельдин криво усмехнулся. Я собрался было ответить, но старшина не дал даже рта раскрыть: — До окончания погрузки ещё минуты две было, мы бы все успели вернуться.

— Бардак у них тут, я бы сказал, — шепнул Дрёма.

Правда, тут же ссутулился, когда старшина зыркнул на него суровым взглядом.

— Разговорчики мне тут! — рявкнул он, но тут же прошипел вполголоса, — Нам здесь хрен знает сколько мариноваться, ты в своем уме? Да и вообще, это воздушная тревога виновата. Вот же чёртовы пиндосы, шустрые без меры!

— Есс! — пробормотал диверсант во сне.

Мне аж захотелось леща ему отвесить, с трудом сдержался. Усилием воли подавляя внезапно вспыхнувшую ненависть, я перевёл свой взгляд на выход, который уже полностью перекрыло внешними створками. Вторая бронеплита, поднимающаяся прямо из пола, дошла уже до середины.

Ещё несколько секунд, и мы окончательно превратимся в непроницаемое бомбоубежище, способное выдержать попадание крупнокалиберного артиллерийского снаряда с ядерной начинкой. Правда, сейчас такое вооружение противник старается не использовать, потому что знает — ответка будет в два раза мощнее. Давно прошла та пора, когда они были уверены, что никто не посмеет.

— Пиховкин, тащите Крылова за мной, — привлек мое внимание главный старшина, а затем перевёл взгляд на Михея, — Как твоя фамилия, словоохотливый наш?

— Младший оператор реактора котельного типа Дрёмушкин.

— Будешь отзываться на позывной Дрема, — тут же решил техник, — Всё, не отставайте.

Я был бы и рад выполнить приказ Бельдина, но именно в этот момент Система решила напомнить о себе. Одновременно с этим мир вокруг стал размываться, будто я вот-вот собирался отключиться. Вот же стравля…

«ВНИМАНИЕ! Выполнен редкий протокол "нейтрализация вражеского диверсанта»

Награда: +8 очков значимости.

Выполнен скрытый протокол «сохранить аватару фракции „Медведи“, захваченную врагом».

Награда: +2 очка значимости

Внимание! Зафиксировано поднятие ранга!

Активирован поиск аватары…

Аватара найдена: Сержант первого класса (специализация «снайпер»). Член разведотряда морской пехоты.

Начата загрузка сознания…

Текущая локация: сота N411 (собственность фракции «Медведи»).

ВНИМАНИЕ!

Обновление характеристик:

Уровень взаимодействия с системой: 1

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 3

Очков значимости: 38

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Повышенная чувствительность». Позволяет обнаружить другого игрока или иной аспект системы, если они окажутся в зоне видимости. Позволяет определить принадлежность игрока к конкретной фракции.

Внимание! «Повышенная чувствительность» раскроет полный функционал только на седьмом ранге.

Ранговая способность (второй ранг): «Лечебный сон».

Описание: Позволяет раз в сутки погрузить любое живое существо в целебный сон, (в том числе и игроков), способный исцелить небольшие раны, мелкие увечья, снять усталость, восстановить эмоциональное состояние.

Срок действия: от полутора до восьми часов.

Ограничения способности: одна активация в сутки.

У меня зарябило перед глазами от количества информации, и, конечно же, сразу возник вопрос. Почему инфы так много? Это и есть этот самый «уровень взаимодействия с системой»?

Так… Стоп! А моя «чувствительность» что, получается, ещё и не на полную работает⁈ А то от ненависти, при встрече с диверсантом, поначалу аж зубы сводило, зато сейчас все ровно, легко контролируемо.

Интересно, на седьмом ранге я врагов испепелять взглядом буду⁈ Ну, не испепелять, а хотя бы читать мысли, сокрытые во вражеском разуме… Хм-м-м, а было бы неплохо.

ВНИМАНИЕ! Получена новая ранговая способность (третий ранг): «Внушение».

Описание: Возможность подчинить себе любое разумное существо (в том числе и игроков, не превышающих вашего ранга развития). Важно — уровень значимости существа не должен сильно превышать ваш.

Ограничение способности: активация не чаще одного раза в 12 часов. Время действия: 6 секунд.

Аватара: Сержант первого класса, специализация — снайпер (Юнит фракции «Ястреб»).

Запущен новый протокол «Свой среди чужих». Ранг: обычный.

Подробности: Уничтожьте диверсионно-разведывательную группу фракции «Ястреб».

Получено дополнительное задание «Чужой среди своих». Подробности: Освободите из плена группу фронтовой разведки фракции «Медведь».

Эээ… У меня сразу все вопросы выпали из головы, когда я вдруг понял, что впервые прозвучала вражеская фракция. Ястребы… И я — в снайпере этих самых «Ястребов!»

И как это понимать⁈ Система, стравля ты непредвиденная! Зачем засунула меня в аватару врага⁈ Я ж тебя за такие шутки…

Ох, что ж мне так больно то!!! Какого хрена вы мне руку ломаете, демоны проклятые⁈

— Peter, just be patient, — прозвучала совсем рядом чужая речь.

Что? Как меня назвали? Щас кто-то за питера ответит! Дайте только мне… Ох! Да что же они с моей рукой делают, черти закардонные!

— That’s it, I’ve bandaged my forearm, — произнёс всё тот же голос, и добавил: — Lie down, rest, Peter.

Руку наконец отпустили, затем прошуршали удаляющиеся шаги, и я оказался предоставлен сам себе. Так, похоже я относительно свободен. Значит первое, что попытаюсь сделать, это осмотрюсь.

Голова ещё слегка кружилась — интересно, от чего? Может мне только что вкололи обезболивающее? Скорее всего. Черт, а перенос сознания в другую нацию — штука не самая лёгкая.

Увы, разглядеть мне удалось чуть больше, чем нихрена. Темень такая, что я даже рук не вижу, а только белеющую повязку на предплечье. Для ночной Европы, затянутой смогом, это обычное дело — но сейчас же не ночь!

А что там сказал мне вражеский доктор? Уф-ф! Ладно, вспомним уроки английского в училище — так-то каждый офицер должен знать язык врага.

Ну, а если подумать? Вроде как он просил потерпеть, затем сообщил… хм-м… Да, что закончил с перевязкой, а последней фразой посоветовал лежать и отдыхать.

А ещё назвал меня Питером. Ладно, переживём это, и хуже бывало. Мне бы сейчас разобраться, где я, в каком состоянии, и что могу сделать в текущем положении?

И да, раз спешить пока некуда, начнем с самого начала. Первое… Система стала давать немного больше информации. Я бы даже сказал, она совсем не скупится на подробности.

Второе. Я в теле врага, и задание у меня вполне себе конкретное — уничтожить разведотряд противника.

Но есть одно «но». В теле «Ястреба» мне предлагают уничтожить других «Ястребов», и я совсем не против, но…

Всё это выглядит так, будто Система предлагает мне просто убиться.

Ну, просто в прошлый раз, когда я, будучи Дрёмой, вырубил Бориса Мазина, меня лишили аж целого ранга. Правда, и наградили тут же за изгнание вражеского крота — задним числом, так сказать. И Система великодушно сохранила мне ранг.

Так вот, за убийство Ястребов будет штраф? Или в данной ситуации всё пройдёт иначе? Тут ведь требуется не лопатой огреть, а конкретно уничтожить…

И всё же, глупо было думать, что Система просто так решила избавиться от меня. В любом случае, запас рангов на эксперименты у меня есть.

Ладно, с одной проблемой условно разобрался, теперь мне бы для начала понять, где я нахожусь, а то дальше своего носа не вижу. Да уж, Макс, ты совсем что-то отвлёкся.

Например, как у меня вообще обстоят дела? Физическое состояние… эээ… Я тут же сосредоточился на внутренних ощущениях.

Судя по всему, перелом левого предплечья. Да мне прямо везёт на повреждения именно этой части тела. Может в этом есть какой-то смысл? Эй, Сис… А, нет, лучше не надо. Не хочу на пустом месте заработать штраф. Но подумать всё же стоит, да.

Так, левое предплечье — боль вполне себе терпимая. Уф-ф! Лучше не двигать лишний раз… И да, похоже мне всё-таки не вкололи обезболивающее. В остальном же тело здоровое. Разве что спина уже затекла от неудобной позы. Ну да это мелочи. Значит, можно приступить к следующему этапу. Обыск.

Первая находка меня порадовала неимоверно. У меня на поясе, справа, висела кобура с пистолетом! Причем пистолет не простой, а в полном обвесе, с подствольным фонариком и ЛЦУ. Отлично!

Ещё на мне разгрузка с кучей карманов, в которых имеются: гранаты, мультитул, нож, аптечка, и много чего ещё. В общем, у меня куча способов устранить вражеских разведосов.

Та-а-ак, а это что?

Справа, на расстоянии вытянутой руки обнаружилась массивная винтовка со здоровенным прицелом. Да это же оружие снайпера, в тело которого я угодил! Ну-ка, иди сюда, моя прелесть.

Так-то нас в училище хорошо знакомили с вражеским оружием, и мне хватило лишь коснуться увеличенного магазина с патронами, чтобы понять, что попало в мои руки. Полуавтоматическая снайперская система М110. Похоже я нашёл то, из чего начну зачищать вражескую ДРГ.

Сколько их там должно быть? Я тут же прислушался к шорохам и приглушённым голосам в темноте. Шпрехают чего-то, и… хм-м… я вроде бы их понимаю.

— Обоих не потащим.

— Офицера оставим.

— Они без знаков…

Я вслушивался, понимая, что время отчаянно уходит. Вроде бы америкосы пятёрками работают, если мне память не изменяет. Итого максимум четыре противника… Однако, как сложность то выросла — до этого с одним диверсантом два дня мучился, а тут четверых и сразу.

Опасно, но попробовать стоит. И чем быстрее, тем лучше. Потому как посыплюсь на первом же заданном мне вопросе. Это понимаю я английский неплохо, а вот как говорю на нём — в общем, мне экспериментировать не хочется.

— Эй, Питер, пить хочешь? — прозвучал в метре от меня вопрос. Разумеется, на языке врага, однако я всё же понял, что у меня спрашивают.

— Йес, — выдал я беспроигрышный вариант ответа. Увы, ничего умнее на ум не пришло.

— Держи, — ответил сердобольный собеседник, и вскоре моего плеча коснулась что-то твёрдое.

Я перехватил фляжку, в которой, судя по весу, воды было совсем чуть — едва ли на пару глотков. Ха, безопасное питьё в Европе ныне дорогое удовольствие, вся почва заражена на метры в глубину.

Сделав несколько маленьких глотков, я вернул фляжку благодетелю, одновременно примериваясь, как бы его бесшумно устранить.

Именно в этот момент потолок внезапно разорвал поток дневного света. Мне повезло — человек, что угостил водой, перекрыл лучи солнца, и потому меня не ослепило, хоть я и зажмурился. Так что я наконец-то смог осмотреться, и понять, где нахожусь.

Какая-то глубокая рытвина, а может и окоп — здесь любой человек смог бы встать в полный рост. Похоже, искусственного происхождения. Шириной метра два, и длинный, с изгибом, за которым я так и не увидел противоположного конца.

Зато разглядел все остальное. Четыре больших ранца у правой стены, а рядом с ними боец, прямо сейчас упаковывающий большую походную аптечку — это понятно по светло-зеленому кресту на песочной ткани.

Рядом со мной стоит здоровенный детина, который и дал мне напиться. За ним, слева, прислоненный к стене пулемёт, судя по пристёгнутому подсумку с патронной лентой.

Дальше, у самого поворота рытвины, лежат на земле два человека — их головы скрыты тканевыми мешками, руки-ноги скованы широкими пластиковыми стяжками белого цвета. Пленники? Всего двое?

Последним, за кого зацепился мой взгляд, был третий противник — высокий мужик, на груди которого висела укороченная версия автоматической винтовки М27. Так, похоже, это командир ДРГ, и именно он только что вскрыл плотный, не пропускающий свет тент, который натянут над рытвиной. А ведь отлично они придумали, такое укрытие весьма сложно обнаружить.

Стоп, Макс! Не о том думаешь! У тебя всего один шанс прикончить всю вражескую группу. Винтовку к себе — раз. Пистолет не прошьёт бронежилеты, в которых сейчас все диверсанты, в том числе и я. А вот винтовочная пуля должна. Фух-х, никто не увидел моих телодвижений, все сосредоточились на командире. Значит его — единственного с оружием под рукой, я и пристрелю первым.

Сердце гулко забилось… За отца! За всех наших!

Убить человека очень сложно. Убить врага, что пришёл в твой дом с оружием в руках и с жаждой крови в глазах — гораздо легче. Так говорил нам инструктор по рукопашному бою. А вот инструктор по стрельбе говорил другое — когда дойдет до дела, ваши тело и рефлексы сделают всё сами.

Стиснув зубы от боли в сломанной руке, я одним резким движением передёргиваю затвор винтовки. Главное, не привлечь к себе лишнее внимание.

Как раз в этот момент медик о чем-то негромко спрашивает командира, а тот… Тот слышит звук затвора, и даже начинает поворачиваться ко мне, как и пулеметчик… Ха! Дуло автоматической винтовки на груди у противника смотрит в противоположную от меня сторону. Не успеть тебе, пиндос!

Вот только сломанная рука после затвора отказалась приподнять винтовку, и ствол упал мне на колени. Здоровяк, что несколько секунд назад поил меня водой, тут же потянулся своей ручищей к стволу моего снайперского оружия, перехватив его.

Вот же стравля я немощная! Видимо, судьба решила отыграться на мне за те подачки в бункере.

— Питер, отставить! — послышалось от командира, — Я дам тебе застрелить одного, когда выясним, кто есть кто, окей? Ещё успеешь отомстить за Джейкоба.

Повинуясь наитию, я выжал максимум из своих актёрских талантов. Бросил ненавидящий взгляд на лежащих пленников, потом по-детски надул губы и глянул в сторону, в земляную стену. Вот я какой обиженный, не дали мне застрелить пленных, сломавших американскую руку и убивших товарища.

Командир, качнув головой, снова что-то прошептал медику. А здоровяк отпустил ствол винтовки и похлопал меня по колену.

— Не дури, Пит. Так глубоко зашли, улов хороший.

— Ес. — снова буркнул я, мельком бросив на него взгляд.

— Успокойся, скоро будем дома, — тот всё продолжал успокаивающе поглаживать мне колено.

От внезапной догадки меня чуть не вывернуло. Да твою ж мать-то! Да я же вас всех… Да стравля вы из одного места!

Левая рука мгновенно перестала болеть, и в голову наконец-то пришла здравая мысль. У меня же новая способность! Как там её? «Внушение»? Ага, и время действия — шесть секунд.

— Дон’т мув! — прошипел я. Надеюсь, сказанное было понято правильно, и Система тоже меня услышала.

Фух-х, сработало! Пулемётчик замер с дебильной улыбкой, как истукан, прикрыв меня слева своим телом. Отлично, а теперь…

Первый выстрел я произвожу, особо не целясь. И попадаю!

Только не в командира, который, что-то почуяв, успевает вжаться в стену рытвины, и уже начинает тянуть из набедренной кобуры пистолет. Моя пуля, предназначенная самому опасному противнику, попадает в лопатку медику. И судя по тому, как его тело дёргается, а после обмякает — мне удаётся прикончить его.

Следующий выстрел тоже ушёл в молоко — вражеский командир укрылся за телом упавшего товарища. А ещё в этот момент схлопнулась ткань, выполняющая роль крыши, и убежище погрузилось во тьму. Правда, ненадолго.

Загрохотал пистолет, на меня посыпались какие-то куски, и в свете выстрелов здоровяк-пулемётчик передо мной задёргался, принимая пули в броник. При этом везучий боров оставался невредим! И если через четыре секунды «Внушение» спадёт, то дальше…

Третий выстрел я произвёл, завалившись на бок, и ориентируясь на вспышки дульного пламени от пистолета. И вновь промахнулся. Всё, удача — давай, до свидания! Она теперь пулемётчика любит, судя по всему.

Ну, тогда ему конец…

Четвертый выстрел я произвёл в упор, буквально с прицеливанием на ощупь. Где тут его морда? Есть! БАМ!

Здоровяку, скорее всего, голову разнесло. А нечего ходить без шлема! Ну что, судьба, теперь поняла, кого любить надо⁈

И тут я поймал первую пулю… Ох, ты ж! Больно то как!

— Сволочь! — вырвалось у меня, и я чуть не прикусил себе язык. Этот рот явно не привык ругаться по-русски.

Командир ДРГ мне ногу прострелил. Уф-ф, ещё раз попал! Ах ты ж стравля дырявая! Идиот, на что надеется? В плен взять?

Тело здоровяка как раз свалилось передо мной на бок, и дёрнулось от очередной пули, которая могла попасть мне в голову. Я тут же подтянулся, перекидывая ствол на плечо пулемётчика. Вот такой вот бруствер, чтоб его…

В этот раз ничего не мешало мне прицелиться в темный силуэт, озаряемый вспышками выстрелов, и в очередной раз вдавить спусковой крючок.

На, гад!

И ещё!

Получай!

— А-а-а! — я заорал, дёргая спусковой крючок.

От боли потемнело в глазах. Противник всё же сумел попасть в меня ещё раз… уф-ф! Плечо задел, прямо в кость.

Я, не сдерживаясь, взвыл так, что, наверное, за версту можно было услышать. Винтовка выпала из дрожащих рук, и меня начало затягивать в беспамятство. Это почти произошло, если бы перед моим угасающим взором не мелькнула картинка — два связанных тела в проходе, с мешками на головах…

Нет уж! Хрен тебе, Система! Я еще не сдох, я могу!

Так, нужно развязать наших… Это же самая ужасная смерть — погибнуть из-за своей беспомощности. А еще вражеский командир… Мне ведь пока не пришло оповещение о выполнении протокола, значит, кто-то из врагов жив.

Так что стиснул зубы, кадет Кирков, и вперё-ёд!

Пожелать, это одно, а вот выполнить то, что задумал, с повреждёнными конечностями — совсем другое. И всё же я справился… Смог левой, сломанной рукой достать из кармана шприц с обезболом, и вколоть себе в бедро. Затем вытащил из кобуры пистолет, включил подствольный фонарик.

Теперь я мог осмотреть место боя, и увидеть, что командир группы — вот же живучий, гад! — пытается перевернуться с живота на спину, чтобы высвободить винтовку. Пистолет валялся в стороне… Сволочь, разрядил в меня всю обойму!

Перезарядиться он не мог, я его всё же крепко ранил. Еще минута-другая, и истечет кровью. Вот только пиндос за это время может успеть натворить нехорошего.

Моя правая рука совсем не слушалась, да и левая едва удерживала пистолет, какое уж там прицелиться. Правая нога ниже колена тоже отказывала… Так что моя скорость передвижения оставляла желать лучшего. И всё же я, извернувшись, героически преодолевая боль, двинулся вперёд, кривыми полупрыжками, каждый раз приземляясь на грудь. Окопный стиль брассом, встречайте!

Обезболивающее едва справлялось, удерживая моё сознание на грани беспамятства. И все же я смог, почти успел!

В последний момент противник извернулся и начал поднимать ствол автоматической винтовки в мою сторону… Словно сквозь вату до ушей донеслись звуки стрельбы, заполыхали вспышки на пламегасителе, а я всё лез вперёд. Обжигающая боль хлестнула меня по ягодицам. Сволочь!

И тут ствол моего пистолета упёрся в пах врага. Выстрел! Выстрел! Что-то горячее чиркнуло по моей шее… Выстрел!

Неожиданно стало светлее, и одновременно всё стихло. У противника кончились патроны, да и сам он тоже кончился. Ну а я… Оказалось, что я до сих пор сжимал курок, так как мою кисть свело судорогой.

Что-то мокрое и липкое бежит по шее… Холодно-то как. Чёрт, меня опять ранили! До того, как отключусь от кровопотери, осталось совсем немного. И всё же я убил эту гниду!

Перед лицом вспыхнуло оповещение от Системы. Причесть его я не смог, но это прояснило моё сознание. Разведчики! Их нужно спасти!

Я выл и полз. Из последних сил. Как червяк, у которого парализовало одну сторону тела. Я перекатывался, зажимая рану на шее головой, прижатой к плечу.

Хрипел, втягивая вместе с воздухом свою кровь, а после отхаркивался. Затем подтягивал менее поврежденную ногу, упирался ей во что-нибудь — это могло быть тело врага, или стена рытвины. Отталкивался, напрягаясь до помутнения сознания, и толкал себя дальше. Буквально по миллиметрам продвигаясь вперёд.

К моменту, когда моя голова поравнялась со связанными ногами пленников, я уже ничего не видел — тело начало постепенно отказывать, будто я отморозил конечности. И всё же я сделал последнее усилие.

Мне нужно лишь разрезать стяжки на руках… Хотя бы одного из разведчиков… Да даже не разрезать, а хотя бы вложить нож в ладони бойца.

Нож! Я начал шарить по телу, и не находил его. Зараза, выпал по пути…

Стоп! Мультитул.

Деревенеющими, скрюченными пальцами вытащил заветный инструмент из кармана, с трудом удерживая — увесистый, зараза! Едва удерживая холодный металл в ладони, последним движением, буквально тратя остатки сил, наконец дотянулся до связанных рук.

И едва сделал это, как на меня резко навалилась чернота…

Всё, ребята. Дальше сами.