Квантум

Глава 7 Смена локации

Перенос назад во времени — так подействовала негэнтропия.

Всего пять секунд, но этого хватило, чтобы Михей вновь стал живым и здоровым. Вот только он уже потянул на себя дверь.

Однако я уже вижу, что на дверной ручке с внутренней стороны болтается обрывок тончайшей проволоки. Шагаю вперёд, здоровой рукой хватаюсь за шиворот защитного костюма Дрёмы, и с силой тяну его на себя. Хорошо, что парень не крупный — мне удаётся его, даже возмущённо дёрнувшегося, оттащить от дверного проема на метр с лишним.

А затем раздаётся взрыв.

В этот раз грохнуло не так оглушительно, хотя в коридор и вырвались языки пламени. Однако Михей все равно испуганно вскрикнул, оступился, и завалился на меня. Я попытался удержать товарища, но в итоге мы опрокинулись с ним одновременно.

В таком положении нас и застал Никанорыч, влетевший в коридор со здоровенным гаечным ключом в руках.

— Какого угольного демона здесь происходит⁈ — заорал старший оператор, уставившись на чадящую дымом створку. После взрыва она, приложившись о стену, опять закрылась, оставив скупо дымящуюся щёлку.

По уставу я должен был первым подняться, и доложить по форме, но не мог — меня придавил своим телом Михей, а в защитном костюме он весил прилично. Да и из-за больной руки не особо-то и хотелось вставать.

Поэтому я был рад, когда Дрёмушкин выдал:

— Да мы это… сюда… ну и вот! А оно ка-а-ак хренанёт… и всё. Я даже ничего и не понял.

Доложился, как говорится, чётко и по существу.

— Угу, — выдавил я из-под него.

— Да что ж с вами сегодня всё через выхлопную-то стравлю⁈ — зло рявкнул начальник и в сердцах шарахнул ключом по переборке.

Слушая затихающий звон, он глубоко и проникновенно вдохнул, медленно выдохнул, и уже спокойным голосом произнёс:

— Мазин, может, ты объяснишь мне, что произошло?

— Так точно, товарищ старший оператор, — пропыхтел я.

Докладываться было сложно, потому что на мне так и ворочался Михей, да ещё перед носом вдруг повисла целая простыня текста. А я, если честно, боялся пропустить сообщение Системы — сейчас ведь потухнет. А там может быть что-то важное.

— Михей… эээ… дверь открыл когда, я звук услышал. Ну-у, странный… Смотрю, и вижу кусок проволоки на ручке изнутри. Короткий такой, болтается. Вот я и… ну-у… схватил, короче, младшего оператора за шкирку, и на себя его р-раз! Тут взрыв, и мы уже на полу, — я пытался ещё и жестикулировать одной рукой, — Ну, а потом появились вы.

— Тут будьте, — коротко приказал начальник и, подобрав фонарь, слетевший с шлема Михея, шагнул мимо нас к двери, ведущей в камеру очистки. Раскрыл её, отмахиваясь от остатков дыма.

Дрёмушкин к этому моменту уже сел, а я наконец-то смог отодвинуться от него, чтобы жадно вчитаться в строчки системного текста, зависшие перед моим лицом:

'ВНИМАНИЕ!

Успешно выполнен скрытый протокол «спасение юнита».

Частично выполнено дополнительное задание «устранить действия вражеского диверсанта».

Награда: +3 очка значимости.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 18

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»).

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»).

Действующий протокол: «поиск и нейтрализация вражеского диверсанта»'

Ну вот, это совсем другое дело! Я всего лишь несколько часов здесь, в роли оператора котельной, но успел заработать в плюс аж десять очков значимости.

Получается, ещё немного, и меня перекинет в другое тело, в кого-то званием и должностью повыше. А там и возможностей прибавится, и от надзора службы безопасности уйду. Главное, отыскать этого проклятого диверсанта.

Стоп! Но почему враг действует столь смело? Ему что, не начисляют штрафы за убийство юнита? Ведь он же мог прикончить нас взрывом, который на сто процентов его рук дело.

Или я чего-то не знаю? Ха, да я ни черта не знаю!

Вот взять эту «негэнтропию»… Я же только что время отмотал! Что это за Система такая, которая время перематывает⁈ Вселенную пинком в прошлое швыряет, пусть и на пять секунд.

Хотя, это мелочи. Если вспомнить первые мои появления, Система уже мотала время назад, позволив мне встретить один и тот же удар по крейсеру целых три раза.

Разве что в этот раз я впервые управлял временем сам… Хоть и не знаю, как.

Ну не может эта Система, с одной стороны такая тупая, а с другой такая могучая, быть американской разработкой! Сдаётся мне, что они точно так же наткнулись на неё, как и наши учёные, только на пару лет раньше.

Меня вырвали из размышлений.

— Боря, ты как, встать сам сможешь? Давай помогу, — проявил неожиданную заботу Михей.

Я не стал выделываться, и ухватился за протянутую руку. А едва поднялся, как увидел выходящего из камеры очистки Никанорыча.

— Повезло вам, — сообщил командир, в руках которого находился обрывок проволоки, — Кто-то подвесил под потолком РГО, да к двери растяжку привязал. Любой, вошедший в камеру, погиб бы. Ну, Борис, благодарность тебе, что среагировал быстро.

Мне стало жалко Михея, который, побледнев, закрутил головой, таращась то на меня, то на проволоку. Парень столько раз за день был на волоске от смерти, тут любой станет бледным.

— Товарищ старший оператор, а чего такое это РГО? — поинтересовался Михей, глядя на проволоку.

— Граната, оборонительная. Хорошо, что в камере очистки нет ничего важного, так что крейсер фактически не получил повреждений. А вот взорвись такая в нашей насосной, проблем было бы намного больше, — Никанорыч стиснул проволоку в пучок и со злостью добавил: — Предатель у нас на борту! К счастью, туповатый… Но знаете, что я скажу?

Мы вытянулись по струнке.

— Топайте-ка вы в насосную, ребятки, и заприте двери. Прежде чем открывать кому-то, убедитесь, что там я или пришла наша смена. Но до моего возвращения чтоб оттуда ни шагу!

— А вы куда, один? — встревожился я, — Вдруг этот предатель… того… нападёт на вас?

— Зачем ему так рисковать? Предатели, они ведь скрытно действуют. А напасть — это уже диверсант какой-то. Всё, живо в насосную, и сидите там, как угольные мыши. Я скоро приду. И ещё… Про взрыв чтоб никому ни слова! Ясно?

Мы все понимали, что «никому не слова» — это в первую очередь служба безопасности. Комендачи с нас тогда не слезут и всех через мясорубку прокрутят, чтобы выдавить секреты даже из детсадовских времён.

И старшему инженеру, другу Никанорыча, тоже достанется…

— Так точно! — в один голос заявили мы с Дрёмой.

Затем Михей взял у командира свой фонарь, а я в этот момент подобрал свой, вместе со шлемом. Никанорыч же, ещё раз заглянув в очистительную, двинулся в противоположную от насосного отсека сторону. Глядя ему вслед, я внезапно понял, что упускаю шанс. Надо это исправить!

— Товарищ старший оператор! Разрешите вопрос!

— Ну что ещё? — голос командира прозвучал устало, — Давай, живее спрашивай.

— Пока мы с Михеем чистили шлак, к нам в насосную кто-нибудь приходил? Может, кто-то интересовался Михеем?

— Та-ак! — начальник тут же развернулся, и грозным медведем проковыляв к нам, уставился мне в глаза пристальным, оценивающим взглядом. Я даже почувствовал, как его взор начал шурудить внутри моей черепной коробки, разыскивая там нужную хозяину информацию.

— Мазин, ты знаешь что-то такое, что неизвестно мне⁈

Чёрт! Ну вот, на ровном месте нашел себе проблем. И кто меня за язык тянул? Как теперь объяснить командиру, что мне на самом деле ничего особо не известно. Да и то, что могу сообщить — это же иголка в стоге сега. Крот мог сидеть в любом из десятков операторов.

Выручил Михей.

— Товарищ командир, просто я свояка встретил, на верхних палубах. — торопливо сказал Дрёма, — Тогда поговорить не получилось, но он обещал зайти.

— Свояка? — Никанорыч смягчил взгляд и повернулся к Дрёмушкину, — Да, был тут один, вроде как боец из орудийного расчета зенитки.

— Да, он, вроде…

— Вот только этот твой свояк не представился, как положено! А я его когда увидел, ещё злой был, ну и рявкнул мальца, — Никанорыч пожал плечами, — Бедолага что-то мямлить начал, я только и разобрал, мол, Михея он ищет.

Мы с Дрёмой невольно переглянулись, но начальник, к счастью, вроде ничего не заподозрил.

— Я и ответил, что ты нескоро освободишься, так как на вышлаковке… Твою реакторную тягу! А ну-ка колись, Дрёмушкин. В каких отношениях с этим родственником ты состоишь? Дружеских, или враждебных?

— В хороших, — вмешался я, чувствуя, что ещё немного, и мы получим такие проблемы, что беседа с СБ точно не заставит себя ждать, только уже по инициативе Никанорыча. Граната в отсеке — дело намного серьёзнее, чем драка между сослуживцами.

— Этот громила чуть не задушил в объятиях Михея, — добавил я

— Громила? — нахмурился Никанорыч, и снова перевёл взгляд на меня.

— Ну да. Здоровый, как два меня, и ростом под два метра. Он улыбался ещё все время.

Начальник ещё больше нахмурился.

— Значит, я разговаривал не с ним. Тот был худой, хоть и высокий. И лицо всё в веснушках, — командир коснулся руками лица, тобы показать на себе, а потом отмахнулся и рявкнул с раздражением: — Так, ну-ка хватит мне тут сказки рассказывать! Пошли в насосную, живо! И молитесь всем угольным богам, чтобы я решил эту проблему без привлечения ваших фамилий.

— Вот за что я люблю службу, так это за кормёжку. — сообщил мне Дрёма, закончив хлебать суп, и подтягивая к себе нижнюю часть сборного термоса, в которой была ароматно пахнущая гречка с мясом, — Нет, конечно, дома вкуснее, но вот в учебке… Я там чуть не сдох от голодухи, постоянно жрать хотелось.

— Есть, а не жрать, — машинально поправил я Михея, — Жрут свиньи. И вообще, что-то ты слишком жизнерадостный. Нас чуть не убили только что.

— Так не убили же, — отмахнулся младший оператор, и отправил в рот полную ложку рассыпчатой каши, — Я вафе, когда фытый, офень добвый.

— Ага, и беспечный, — хмыкнул я, тоже возвращаясь к приёму пищи. Надо же, в новом теле, а ощущения от еды те же самые, один в один.

Фрол Никанорович вернулся, когда мы уже поели, и даже прибрались на столе. И пришёл он не один, а с лейтенантом. Само собой, мы с Михеем успели подготовить легенду, как все произошло, обговорили и встречу с родственником, так что были готовы к допросу, как вместе, так и порознь. Ну, я точно, а вот младший оператор мог и растеряться.

— Знакомьтесь, это лейтенант Галин, он же старший техник по вентиляционным коммуникациям, — сообщил командир.

Разумеется, мы поздоровались, предварительно представившись по форме.

— Рассказывайте! — приказал начальник, едва мы назвали себя, — По очереди, Михей первый. С момента, как покинули насосную.

Лейтенант слушал нас молча, не перебивал. Лишь когда мы оба высказались, задал несколько уточняющих вопросов, после чего произнёс:

— Это сделал кто-то со второй или с третьей палубы. И наверняка соврал, когда назвался зенитчиком. Что ж, я переговорю с кем надо, а когда вахта закончится, поднимись ко мне, Фрол Никанорович.

Начальник тут же кивнул в ответ, и лейтенант продолжил:

— Пройдёмся по крейсеру, поищем предателя. Думаю, твоих парней охранять смысла нет, да и не их он хотел убить. К тому же сейчас ему сюда не пройти, мои ребята уже все проходы контролируют, — он махнул головой куда-то назад, — Здесь, на нижней палубе, тоже группа бойцов пробежится, и если тот конопатый попадется им, церемониться не станут.

— Вы меня успокоили, товарищ лейтенант, — в голосе начальника послышалось облегчение, — А то я уже переживать начал за «Борзый».

— Почему же, за него всегда надо переживать, у нас работа с тобой такая, — лейтенант с усмешкой хлопнул Никанорыча по плечу, — Но ты правильно сделал, что не пошёл к коменданту. Тут дело деликатное, нужно действовать тихо, а это наш профиль.

Слушая разговор офицера и командира, я понял, что перед нами не старший техник, а самый настоящий контрразведчик. Вот же стравля, и как ему сообщить обо мне? А, черт, попробую прямым текстом.

— Квантум, — произнёс я, привлекая внимание беседующих.

Правда их реакция оказалась не той, что ожидал. Если офицер просто скользнул по мне взглядом и отвернулся, то Никанорыч показал кулак, мол — заткнись, пока старшие разговаривают.

Что ж, я хотя бы попытался. Но на всякий случай повторю:

— Квантум.

— Ты какого мазута расквакался, Мазин? Видишь, люди о серьёзном говорят! — рассердился начальник, снова обернувшись.

— Гречка поперёк горла застряла, товарищ старший оператор! — выкрутился я, и ко мне снова потеряли интерес. Ну, кроме Дрёмы, который не сводил с меня взгляда.

— Ладно, всё обсудили, так что я к себе, — произнес офицер, подавая руку Никанорычу, — Подойдешь, как освободишься.

Вскоре мы остались втроём. При этом начальник, заперев за контрразведчиком дверь, медленно обвёл насосную внимательным хозяйским взглядом, после чего его глаза остановились на наших физиономиях.

Мы сразу напряглись, чувствуя, что уже по умолчанию делаем что-то не так. Точнее, раздражаем командира одним своим присутствием.

— Так, вы чего это без дела⁈ Раз камера очистки недоступна, то взяли костюмы, щётки, и пошли чистить! Туда!

И именно в этот момент у меня перед глазами появилось оповещение от Системы:

'Внимание! Изменение локации.

Текущая локация: сота N 411 (собственность фракции «Медведи»).

Действующий протокол: «поиск и нейтрализация вражеского диверсанта»'

Пол всё так же покачивался под нами. Скорее всего, крейсер, по мнению Системы, только что покинул одну локацию, и въехал в другую. Интересно, как же Она их делит, эти самые соты?

Не знаю, почему, но я, в каком бы теле ни находился, не чувствовал усталости. Нет, мышцы уставали, и боль я чувствовал, но вот именно та усталость, что приходит после тяжелого трудового дня и наваливается сонливостью и вялость во всём теле — её не было. Так, отголоски.

А вот Михей, в отличие от меня, уснул сразу, едва мы вошли в восьмиместный кубрик, и он, не раздеваясь, завалился на койку. Да уж, достался мне напарничек…

Я же первым делом почистил одежду, а после вышел наружу и отправился выполнять задание Системы. Мой план был довольно прост — я стучал в кубрики, и спрашивал, нет ли у кого зелёных ниток. Кто-то мне открывал и в грубой форме объяснял, насколько я не прав, потревожив отдыхающих, другие слали куда подальше через закрытую дверь.

Так, выслушав в свой адрес гору нелестных высказываний и предложений отправиться в пешее эротическое, я таки вернулся в свой кубрик. Сюда уже подтянулись и остальные труженики нижней палубы, проживающие с нами в одном помещении. К моему большому сожалению, диверсант пока не отыскался.

Логично было предположить, что чужак и вправду находится не здесь, на нижних палубах, а где-то выше. Потому как моя сверхчувствительность к вражеским подселенцам, дарованная Системой, сегодня ни разу так и не взбрыкнула.

Увы, уснуть под равномерный гул и тряску «Борзого» я так и не смог, в отличие от всех присутствующих — храп в кубрике стоял знатный. Целый час проворочавшись с боку на бок, я всё же не выдержал, поднялся и вышел наружу. Пройдя по коридору, добрался до узкой лестницы, ведущей наверх, и выглянул в узкую щель бойницы, расположенной в стене лестничной площадки.

Темень снаружи была такая, что всё, находящееся за пределами прожекторов, скрывалось в сплошной черноте. Лишь изредка лучи света выхватывали какие-то поля, испещрённые оврагами, и редкие подлески. Темнота создавала эффект замкнутости, конечности пространства, отчего становилось не по себе.

Может, в сотне метров от нас горы? А может, вражеские редуты, в которых находятся уже заряженные тяжёлые орудия, готовые открыть прицельный огонь прямой наводкой? Так, хватит себя накручивать!

Кстати, это получается, что я уже часов девять как нахожусь на борту? И почти всё это время крейсер в движении. Оно и понятно, он фактически патрулирует зону боевых действий, готовый «в любой момент выдвинуться в точку особой напряжённости, и нанести сокрушительный удар по наступающему противнику». Во всяком случае так было написано в учебниках по тактике тяжёлых броненосных формирований.

Темнота снаружи была страшной и неуютной, но оторваться от неё я не мог. Мой взгляд, как и беспомощные прожектора, скользил по силуэтам покорёженных небольших деревьев. А может, они были большие, это просто крейсер огромный, вот и смотрю свысока.

И вот зачем они к нам лезут, эти америкосы? У нас что, трава зеленее, или солнце светит по-другому? Нет, я, конечно, помню про ресурсы, и все такое, но не проще было бы создать альтернативные источники энергии? На самом деле наша Земля большая, и мы не заселили и третьей части суши. А ведь могли бы все жить в мире и согласии. Могли бы даже дружить.

— Так, и кто это у нас тут не спит? — раздался сверху знакомый голос. Вот же стравля, и что он здесь забыл⁈

— Вышел на перекур, товарищ лейтенант. — ответил я, оскочив от бойницы и вытянувшись в струну. А после снизу вверх уставился на Феоклистова Германа свет Ивановича.

Служащий комендатуры собственной персоной замер на нижней ступени лестницы, вместе с двумя хмурыми бойцами, стоявшими за его спиной.

— Или дожидаемся сеанса связи, — ухмыльнулся комендант, — Где аппаратура, Мазин?

Мне сразу расхотелось дышать свежим воздухом. Да и поспать, вправду, не помешало бы.

— Нет у меня никакой аппаратуры, товарищ лейтенант. Разрешите, я пойду в кубрик? День тяжёлый выдался.

— Да я уже навёл справки, — голос комендача был медовым, вот только глаза у него колючие, недобрые, — Ну-ка, парни, обыщите его!

Два сержанта быстро спустились вниз, на площадку нашего этажа, и приблизились ко мне. Один встал в стороне и навёл на меня ствол короткого пистолета-пулемёта. А второй грубо произнёс:

— Руки поднять! И держать до особого распоряжения.

Обыск не затянулся, но ствол оружия так и не перестал смотреть мне в грудь. Обыскивающий сержант сделал шаг назад и сообщил командиру:

— Пустой, товарищ лейтенант.

— Хм-м! — лейтенант приблизился ко мне вплотную и пристально уставился мне в переносицу.

Не будь я тем, кто есть, а настоящим Борисом, скорее всего бы испугался. Но мне удалось спокойно выдержать тяжёлый взгляд, и офицер, поморщившись, произнёс:

— Руки опускай и иди спать, Мазин!

Служащий комендатуры чеканил слова, намекая, что это приказ.

— Есть идти спать, — ответил я, и двинулся в направлении нашего кубрика.

Ф-фух! Пронесло.

Просто сигарет-то у меня с собой не было, и комендант мог к этому прицепиться. Хотя предъявить мне действительно было нечего. Нет уж, завтра нужно сделать всё, чтобы повысить ранг, и перебраться в тело кого-нибудь другого.

— Мазин, помни, я слежу за тобой! — послышалось в спину. Вот же стравля вонючая, чего он так взъелся на меня⁈

Не знаю, что повлияло больше — может встреча с офицером СБ, или ещё что-то, но вторая попытка уснуть почти увенчалась успехом. Да, опять долго ворочался, пытаясь разместить забинтованный локоть так, чтобы случайно не удариться им. Но в конце концов мои веки сомкнулись, и я всё же смог забыться тяжёлым сном, наполненным событиями сегодняшнего дня.

Правда, ненадолго…

Моё забытье было нарушено воем тревожной сирены — крейсер подвергся вражескому нападению!

Отступление.

Уральский НИИ электрических проявлений и их влияния на мозговую активность человека.

— Профессор! Профессор, у нас всплеск активности! — в кабинет ворвался крайне взволнованный ассистент, напугав спящего Горячева так, что тот аж вскочил с дивана.

— Семён, твою нелёгкую! Ты чего орешь, как полоумный? — возмутился профессор, — Можешь сказать яснее, что произошло?

— У Киркина всплеск мозговой активности! Правда, кратковременный, всего-то на несколько минут. Я сначала подумал, это сбой в оборудовании, проверил настройки, а затем спустился в камеру. И, знаете, что?

Лаборант замолчал с торжественным видом, видимо, чего-то ожидая.

— Семён, я тебе зарплату урежу вдвое за такие паузы! — возмутился профессор, — Говори!

Угроза никак не смутила ассистента.

— У Киркина руки двигались! Представляете? — лаборант подёргал перед собой руками, — Прям ладони в кулак сжимались Похоже, он вернулся в своё тело!

— Кисти сжимались. — машинально поправил ассистента профессор. — Значит шевелился, говоришь?.. Не может быть…

— Собственными глазами видел, вот как вас сейчас. Правда, всего на несколько минут, но всё же.

— Так, так… — Горячев засуетился в поисках очков — А сейчас?

— Опять впал в кому, — расстроенно ответил ассистент, но тут же вновь заговорил воодушевлённо, — Мозговая активность на нуле, частота биения сердца максимально замедлилась, но главное — он живой!

— Давай не будем спешить.

Хотя Горячеву на самом деле хотелось и спешить, и чего уж — так же непринуждённо радоваться. Вот только умудрённый опытом учёный предпочитал до последнего сдерживать душевные порывы, чтобы потом не разочаровываться вдвойне.

— Да мы ведь только что получили подтверждение, что эксперимент по-прежнему в активной фазе! — ассистент так и взмахивал руками.

— Пошли, посмотрим новые данные, — профессор наконец отыскал очки, лежащие на столе, и нацепил их на нос. Сдёрнул с вешалки халат, и уже на ходу добавил: — Если всё так, как ты рассказал, Семён, думаю, можно начать поиск второго кандидата.