Квантум

Глава 11 База снабжения

Всё познаётся в сравнении. Ещё вчера я, когда чистил зашлаковку в другой аватаре, думал, что сильно устал.

Но сегодня была уборка орудийных точек, и во время этой самой уборки я в полной мере оценил разницу силы у Мазина и Пиховкина. Оператор реакторной котельной физически-то был гораздо крепче, и это несмотря на ранение.

Однако дарёному аватару в характеристики не смотрят, поэтому выбирать не приходилось. На меня наконец-то навалилась самая настоящая усталость, и я даже пошатнулся, когда шёл на верхнюю палубу с третьим по счёту пакетом снарядов для крупнокалиберного зенитного орудия.

— Держись, стравля дистрофичная! — прошипел я себе сквозь зубы, и добавил, обращаясь к плетущемуся позади Крылову, а точнее к диверсанту в его теле: — Что, Васька, тяжела ноша? Ничего-о-о, это только начало. Вот доберёмся до склада со снарядами — там побегаем. Народу-то нет почти…

Нахлынули картины: забитые койки медицинского отсека и коридоры, с ранеными после первого и второго нападений. Зубы сами заскрипели, и в груди мгновенно вспыхнула ненависть.

Вот зачем они лезут на наш материк, пиндосы проклятые⁈ Мы их сюда не звали! Ну ничего, всех до единого в радиоактивной землице европейской похороним. Кто к нам с мечом придёт, тот под гусеницами сухопутного крейсера сдохнет.

Злость, как я и ожидал, придала сил, и ноги зашевелились пободрее.

— А ты что про… Уф-ф! Про «Капусту» знаешь? — подал голос диверсант.

Тяжело ему, сволочи заокеанской, хотя тело досталось и крепкое. Ну так тебе и надо, гнида! Трудись на благо моей родины, привыкай.

Вслух я, конечно, сказал совсем другое.

— Ну-у-у… Там командование сидит, генералы всякие, — на ходу начал придумывать я, — Один из центров управления. Так старшина сказал, а ему зачем врать?

— Генералы, говоришь?

— Ага. Кстати, и боекомплект там дополним, если на базе не доберём. Там этого добра, знаешь, сколько⁈ — при этих словах я чуть тряхнул снарядом в руках, — Да просто завались! Оно и понятно, что-то места здесь слишком горячие.

— Это да, — поспешно согласился «Крылов», — А еще что говорил старшина? Какие генералы?

— Слушай, Вась, я тебя не узнаю! — мне как раз удалось подняться до лестничного тамбура, и появилась возможность шагнуть в сторону, да прислониться к стене. Отдохнуть пару секунд.

Крылов завис напротив меня, прищурившись. Мол, что не так-то?

— Раньше ты только про девчонок и говорил, а сейчас тебя словно подменили. Генеральской звездой по лбу прилетело?

Крылов закатил глаза, явно пытаясь что-то вспомнить:

— Я… эээ… Нехорош… а! Плох тот солдат, который…

— Да пофиг на этот бред! — мысленно скрипнув зубами, обругал я любимую пословицу отца, — А помнишь ту, на полигоне? С чёрными косичками. Ух, кака-а-ая…

— Пиховкин, ты можешь говорить о чём-нибудь другом⁈ — неожиданно зло произнёс «Василий», — Мы тут под смертью ходим, но тебе нужно говорить только о женщинах. Что с тобой не так?

Мне едва удалось сдержать ухмылку. Надо же, как он сменил стратегию, в атаку пошёл… Молодец. Или как там? «Гуд жоп, бой!»

Ну что ж, сбавим чутка обороты. И подарим ему чувство лёгкого превосходства, а то я слишком уж загнал его в угол… Как бы крыска не бросилась, охренев в атаке.

— Да ладно, ладно! Успокойся, понял я, что ты не в настроении, — проговорил я извиняющимся тоном, однако сам при этом отвесил себе мысленный подзатыльник.

— Неси снаряд, Пиховкин. Молча. — глухо проворчал диверсант, и двинулся вперёд. А я что? Я понёс.

Похоже, мне и вправду удалось морально достать этого гада. Но некоторое время его лучше не беспокоить, мало ли что учудит.

Для меня сейчас главное — находиться поближе к этому удоду. Держать под контролем. Так что помолчу, и на всякий случай изображу оскорблённое самолюбие.

Перенос снарядов закончили как раз к моменту, когда на «Борзом» прозвучал ревун, оповещающий о смене вахты. Правда, за час до смены техники таки смогли отремонтировать автоматическую подачу боеприпасов на боевые посты, и нам оставалось лишь перенести короба с лентами и кассеты по точкам.

А после, шатаясь, мы двинулись к кубрикам, наплевав на завтрак. Это была та степень усталости, когда даже поесть просто не было сил. Потом, всё потом… А сейчас нас ждёт пусть и неудобная, но такая желанная койка.

В том, что Крылов быстро уснёт, я не сомневался. Вид у него был измождённый, сам он еле-еле отвечал заплетающимся языком, поэтому и беспокоиться было не о чем. Похоже, этот гад тоже не спал толком несколько суток.

Наконец-то я смог позволить себе нормально, спокойно поспать. А сон уже требовался, как никогда — перед глазами начали мелькать какие-то мушки, внимание рассеивалось, стоило мне чуть потерять контроль. В общем, чужое тело и мой разум сошлись во мнении, что хватит уже держать себя в кулаке… и провалились в беспамятство, едва моя голова коснулась подушки.

Правда, сам сон не продлился долго. Потому что стоило мне отключиться в теле Пиховкина, как я очнулся в другом теле. Ну, как очнулся — просто в какой-то момент осознал себя, лежащим на чём-то более удобном, чем койка в кубрике.

Попробовал пошевелиться, и тут же осознал, что не контролирую тело, от слова совсем. Да, я могу чувствовать каждый его нерв, каждую занемевшую мышцу, но управлять — увы, не в моих силах. Да ещё, как назло, глаза закрыты, и от того мне не осмотреться.

Да какой там осмотреться⁈ Хотя б в одну точку уставиться! Хоть немного понять, где я…

Стоп! У меня есть слух!

Что-то тикает, попискивает с методичностью автоматики. Хм-м, а судя по запаху металла, озона, и чего-то, напоминающего больницу — в комплекте со слухом у меня есть и обоняние.

Стравля компрессионная, да я же в институте! Том самом, где со мной проводился эксперимент. который завершился знакомством с Системой! Меня тут же охватило едва терпимое возбуждение — встать, вырваться, двинуть хоть пальцем, открыть глаза… Да твою ж!

Никита Сергеевич! Ау-у!

Я здесь, в своём теле!

Я вернулся!

Моё тело с завидным хладнокровием не реагировало на все мои попытки управлять им… Даже зрачки не елозили под тяжёлыми веками.

Да чтоб мне сдохнуть! Как подать сигнал⁈ Профессор Горячев, а-у-у!

Он должен наблюдать за мной, и наверняка прямо сейчас кто-то мониторит приборы, датчики, замеряющие десятки показателей моей бренной тушки. Хм-м, кого-то слышу, чей-то удивлённый вздох…

Бамс-с!

Где-то неподалёку хлопнула дверь. Похоже, её так распахнули, что она от души шарахнула по стене.

Торопливый топот ног, удаляется… Судя по всему, кто-то бежал прочь от той двери. Кажется, это один человек.

— Профессор! Профессор, проснитесь! — прозвучал эхом, будто в коридоре, знакомый мужской голос, — У Киркова вновь всплеск мозговой активности!

Да это же Семён, бессменный ассистент Горячева. Из-за повышенной секретности к проекту «Квантум» имелся допуск совсем у небольшой горстки людей, поэтому профессор со своим помощником работали вдвоём. А, ну ещё их периодически навещал Никита Сергеевич Кожемятин, генерал и друг нашей семьи.

До ушей долетело эхо очередного грохота, а затем сдавленной ругани. Короткие рубленые фразы, кто-то кого-то расспрашивал. Они приближались вместе с топотом шагов, и я даже расслышал слова:

— Да, как в прошлый раз!

— Он двигался?

— Ни один нерв не сработал.

— Мозговая активность?

— Как у бодрствующего… да я поэтому и прибежал! Там зашкаливает!

— Да не шуми ты, говори тише, — донёсся совсем не тихий бас профессора.

Шаги раздались в помещении… Ну же, ко мне! Поднимите мне веки!

Вот же стравля шагающая! Они так и не приблизились, замерли где-то в стороне… Чего вы там на приборах увидите⁈ На меня смотрите!

— Ого, и вправду, необычно, — раздался удивлённый голос профа, — Олимпиаду, что ли, решает? Активность заапредельная.

Сколько бы я сейчас отдал, чтобы взвыть от злости и бессилия. Ну и как мне достучаться до научников⁈ Как передать генералу, что я, а точнее, моё сознание находится на крейсере «Борзый», и что прямо сейчас я веду борьбу с проклятым диверсантом?

— Всё так, как говорил тот пленный, — вновь прозвучал голос профессора.

Судя по интонации, Горячев был крайне доволен. И чему он радуется? Мне по-прежнему не доступен абсолютно весь функционал тела. Моего тела, на секундочку! Чёрт, обидно…

— То есть, Кирков не обнулился? — с какой-то затаённой радостью спросил ассистент.

— Однозначно, нет.

— Получилось⁈ Ему удалось, да? Удалось прорвать череду неудач?

Семён, кажется, там едва не подпрыгивал от предвкушения, да и профессор, похоже, с трудом сдерживался. Молодость и зрелость, а ведут себя оба почти одинаково…

— Давай пока не будем торопиться, — голос профессора начал приближаться.

— Но, профессор…

— Семён, смотри, в чём дело. Все, кто был до него… кхм, да и после него тоже, чего уж тут греха таить… — голос Горячева гремел уже надо мной.

Ну же! Ну! Даже зрачками не могу двинуть… Стравля грёбаная!!!

— Все они сейчас в лечебнице, — профессор горько вздохнул, — Овощи, с аномальной мозговой активностью…

— Но тут другая картина.

— И это хорошо. Нейронные связи у объектов нарушаются, они просто не могут управлять своим телом. Как это исправить, мы, надеюсь, скоро узнаем.

Профессор говорил совсем близко. Я понял, что он пристально рассматривает моё лицо… Ух, недаром он учёный, чует что-то!

Я снова стал усиленно посылать волевые импульсы. Глаза, нос, щёки, брови… Хоть чем-нибудь двинуть!

Внезапно меня охватил страх — а ведь тело и вправду совершенно не слушалось. Так, стоп, Макс, не бойся! Сначала дело, а уже потом можно будет поддаваться эмоциям.

— Возможно, обнулённым известен способ, но увы… — профессор сделал паузу, будто надеялся, что я подам знак в ответ. Потом продолжил: — Они никак не могут нам сообщить об этом, и мы не придумали, как до них достучаться.

Я внимательно слушал, подозревая, что профессор говорит не только для ассистента.

— Сейчас в институте Курчатова идут работы, но справятся ли они — большой вопрос. Лучшие умы нашей родины пытаются воспроизвести тот космический сигнал.

— Постоянно задаю себе вопрос, — произнёс чуть остывший Семён, — А почему пленные и перебежчики ничего не знают об этом?

— У беженцев слишком низкий уровень доступа, они по должности не могли знать слишком много. А пленные — обычно такие же первопроходцы, как и Максим Фёдорович.

Меня коснулись, положили ладонь на плечо. Я бы улыбнулся, если бы мог. Да слушаю я, слушаю…

— Мы о рангах и очках значимости узнали то всего год назад. Да что там ранги, у нас блокиратор для защиты от кротов, и тот совсем недавно разработали.

Я сразу навострил уши, уже боясь пропустить что-то важное. Блокиратор⁈ В смысле, блокиратор? А не из-за него ли я сейчас тут кочевряжусь так?

— Увы, пока что оборудование сложное, и чрезвычайно громоздкое. Считай, штучные экземпляры. Знаю, что сейчас такие установлены в штабах, и некоторых крепостях по линии фронта.

Я сразу про себя подметил — «в некоторых крепостях по линии фронта». Спасибо за предупреждение, профессор, буду знать.

— И всё командование, начиная с младшего офицерского состава и выше, если переводится с передовой, проходит через воздействие блокиратора, — закончил Горячев, и я окончательно уверился, что всё это адресовано мне. Ну а кому же ещё — ассистент наверняка всё это уже знает.

— Да, слышал, — вновь раздался голос ассистента, подтверждая мои мысли. — Вроде как кроты в зоне действия прибора могут находиться в чужом теле считанные секунды. А затем их выбивает в окружающую местность, в другую аватару, с понижением ранга.

— В соту, — поправил Семёна профессор Горячев, — Называй вещи своими именами, сколько раз говорил тебе!

— Ну-у-у, просто название странное, — попытался оправдаться ассистент.

«Нормальное название», — подумал я, — «Мы, игроки, уже как-то привыкли».

— Ничего не странное, Семён, это же элементарная физика. Система разбивает площадь на равные участки, с условием, что пустых зон не будет. Форма шестигранника вполне справляется с этой функцией. Но мы отвлеклись.

Голос профессора раздался совсем близко от меня, я даже почувствовал его дыхание — ощутил запах кофе и мятных конфет. Он застыл, я буквально ощущал его пронизывающий взгляд.

И если до этого момента я внимательно слушал, что говорят научники, то сейчас мне снова захотелось крикнуть: «Я здесь, живой! Слышите⁈ Ну же, сделайте что-нибудь!»

Однако мое желание осталось лишь в виде мысленного посыла… Да ну вашу же системную мать!!! Ка-а-ак⁈ Как мне получить контроль над своим телом⁈

И мне прилетел ответ. Вот только совсем не оттуда, откуда я ждал:

«Выполнено скрытое задание 'правильный вопрос».

Награда: 1 очко значимости. Информация.

Доступ к изначальной аватаре возможен в трёх случаях:

1. Игрок находится в состоянии сна, или без сознания.

2. Игрок обнулил все ранги и очки значимости.

3. Игрок достиг десятого ранга и сотни очков значимости.

Внимание! Полный контроль изначальной аватары (в том числе и во время сна) доступен только при достижении десятого ранга или при наличии особой ранговой способности.

Ограничения: во время сна, или в бессознательном состоянии, а также при полном обнулении игроку доступен лишь пассивный контроль аватары.

Внимание! После обнуления, для восстановления контроля над изначальной аватарой необходимо получить хотя бы одно очко значимости.

Внимание! При гибели изначальной аватары и нулевом значении очков значимости сознание игрока стирается из базы данных Системы'

У меня аж на секунду все мысли пропали из головы от количество полученной информации. Баннеры «Внимание!» так и мельтешили перед глазами, и на всё это у меня в голове застыла только одна фраза: «А что, так можно было⁈»

Однако на этом странности и неожиданности не закончились. Потому что перед взором появилось новое оповещение

«Внимание! Разблокирован первый уровень взаимодействия с системой»

Первый… что? И что это означает?

Долбанная система, ты мне с телом дай взаимодействие!!!

Система, как ни странно, тут же отреагировала:

Внимание! Полный контроль изначальной аватары…

…и снова замельтешили строчки. Мне повторяли, как двоечнику, только что пройденный материал.

— Профессор, смотрите, у Киркова мозговая деятельность ещё поднялась! — раздался громкий голос ассистента, привлекая моё внимание, — Показатели какие-то аномально высокие, за пределами возможностей нашего оборудования. Датчики зашкаливают.

— Фиксируй всё, Семён! Возможно, подопытный может слышать то, что мы говорим. — прозвучал прямо надо мной голос профессора, — И да, пусть свяжутся с обсерваторией. Нужна запись всех сигналов, пойманных именно в это время.

— Сделаем! — бодро отрапортовал ассистент.

А затем Горячев добавил уже гораздо тише, обращаясь ко мне:

— Максим Фёдорович, если вы меня слышите, прошу вас, успокойтесь. Да, мы частично утаили от вас информацию… кхм… вернее, так потребовали от нас кураторы из министерства. Поймите, мы тоже люди подневольные… Чёрт, да это сейчас совсем не главное, важно другое! Кажется, мы выяснили, какую…

Его голос вдруг смазался, стал удаляться, и я напрягся, пытаясь вслушаться. Что⁈

— … авную цель преследует Систе…

Словно порывы ветра доносили обрывки фраз.

— Это…

Что «это», я так и не услышал, и спустя какие-то две-три секунды вдруг понял, что меня начинает затягивать в тёмный, бездонный омут. Да как так-то⁈ На самом интересном месте, стравля зловонная!

Накатила неконтролируемая ярость, похожая на ту, что я испытал при первой встрече с диверсантом. Захотелось крикнуть — «Не-ет!»

— Не-ет! — разорвал тишину спящего кубрика мой крик.

Сам я обнаружил себя, сидящего на койке, и таращившегося в стену.

— Чего орёшь, Пиховкин⁈ — проворчал один из разбуженных сослуживцев, — Спать не даёшь.

С другой кровати донеслось:

— Иди, вон, в гальюне ори, сколько хочешь, а тут вообще-то люди отдыхают.

— Заткнулись все! — прозвучал злой голос старшины.

Он был самым старшим по званию в нашем кубрике, так что его слова следовало воспринимать, как приказ. Что мы и сделали. Молча.

Я, правда, долго ворочался, но так и не смог больше заснуть, обдумывая, что же сейчас со мной произошло. Это был сон… да какой, на хрен, сон?

Так, а если не сон… Эй, Система, про что там сказал Горячев? Эй, Система, а ещё информацию можно? Система, я, вообще-то, с тобой говорю, и мне нужно всё знать!

Внимание! Активировано скрытое задание: «молчание — золото».

Награда: отсутствие штрафа.

Я чуть не задохнулся от возмущения. Чего-о-о⁈ Впрочем, разум быстро взял контроль над эмоциями — намёк Системы был прост и понятен.

Ладно, тогда займём голову более насущными проблемами. Не знаю, как тело, но разум чувствовал себя хорошо отдохнувшим, и готовым продолжать борьбу с диверсантом. Что ж, попробую продумать несколько вариантов, каким образом устранить Крылова с «Борзого».

Ревун, оповестивший команду сухопутного крейсера о большом сборе, мгновенно разбудил всех в кубрике, заставив повскакивать с коек. Пусть и не тревога, не нападение, но все уже подсознательно ожидали чего-то плохого, и потому бойцы рванули на общее построение, опережая все нормативы.

Я, успевший одеться, одним из первых добрался до места, где стал высматривать диверсанта. Тот пришёл в числе последних, подгоняемый лейтенантом Шишовым.

Вот сволочь! Этот крот, похоже, хотел устроить очередную диверсию. А я ведь поверил, что он клюнул на «Капусту»… Может, его тоже Система подгоняет?

Нет уж, сегодня точно придётся избавиться от подселенца. Нужно оставить его на базе боеприпасов, всё равно там после нас не останется ничего, что поможет врагу организовать серьёзную диверсию.

Главное — «Борзый» спасти.

— Слушай мою команду! — громко произнёс офицер, лицо которого казалось мне смутно знакомым.

Ну точно, это же старший помощник — видел его несколько секунд, во время первого в своей жизни подселения в чужое тело. Жаль, не знаю фамилии, только звание — капитан-лейтенант. Он сейчас выполняет обязанности командира крейсера, и, надо отметить, что у него это весьма неплохо получается. Отразить две массированные атаки, и при этом полностью сохранить боеспособность «Борзого» — дорогого стоит.

— Все, кто способен участвовать в погрузке — приготовиться. У нас будет пятнадцать минут на стоянку! Это максимум, что мы можем себе позволить без усиленного прикрытия с воздуха.

При этих словах у многих подбородки непроизвольно вздёрнулись. Хоть над нами и было несколько палуб, но солдаты будто попытались сквозь толщу брони рассмотреть дроны.

— Прямо сейчас командиры подразделений доведут до вас уточняющую информацию… — старпом говорил ещё много чего, но в основном уже офицерам.

Так что я мог спокойно сосредоточиться на Крылове. Вон он, диверсантушка, глазами как по сторонам зыркает, гад. Нервничает. Может, Система и вправду ставит временные рамки для протоколов? Вполне возможно, диверсант поэтому и спешит.

Я хищно оскалился. Ничего, скоро я ему такой провал задания устрою, половину рангов и очков значимости потеряет, пендосский подселенец!

Наконец командиры подразделений выслушали последние указания, довели их до старшин, и лейтенант Шишов погнал нас — всех зенитчиков, к грузовому шлюзу.

Нам предстояло одним из первых приступить к погрузке, и, если честно, я был этому не рад. Потому что крот угодил в другую группу, и была вероятность, что мы с ним не пересечёмся больше. Да твою же тройную стравлю!

Придётся как-то выкручиваться на месте…

— Прибыли. — раздался справа от меня знакомый голос — это старшина из моего кубрика как-то определил, что «Борзый» добрался до места назначения.

Опыт, он такой, позволяет из неприметных мелочей заглядывать немного вперёд. Вот и сейчас, через две минуты после слов боевого товарища я почувствовал, что крейсер резко начал замедляться. А затем и вовсе замер.

— Внимание! Всем приготовиться! — прозвучала новая команда Шишова.

И почти одновременно с его словами раздался лязг цепей, а затем начала опускаться тяжёлая бронированная аппарель, выполняющая одновременно роль трапа.

Дальнейшие минут восемь пронеслись в бешенном темпе работы. Я только во время первого спуска на землю успел быстро осмотреться по сторонам, подсознательно желая увидеть хоть что-то примечательное.

Но, увы, нас окружала всё та же полуживая равнина, с пологими холмами вдалеке, и с чахлыми, пожелтевшими кустиками травы, изредка пробивающимися сквозь заражённую почву. Лет сто здесь ещё ничего не будет расти. Во всяком случае сады цвести точно не смогут.

Сама база снабжения выглядела… Да никак она не выглядела.

Сплошной бетонный монолит, который легко выдержит удар пятисоткилограмовой бомбы. А что-то крупнее сюда врагу не доставить. Да и прошли те времена, когда вражеские бомбардировщики могли глубоко забираться за линию фронта, ведь их ещё на горизонте фиксируют наши радары. Ну а дальше с аэродромов поднимаются перехватчики, и для вражеских летунов всё заканчивается очень плохо. Я бы даже сказал — летально.

А вот тяжёлые створки гермодверей, в отличие от бетонного монолита, сразу бросались в глаза своей основательностью — да-да, эта база была защищена даже от термобарических снарядов. Вход в базу снабжения оказался трёхуровневым, и толщина каждой створки намного превышала двести миллиметров.

У меня в голове мелькнула мысль — что ж за сила отпирает эти двери? Правда, как мелькнула, так и забылась. Потому что вскоре стало не до размышлений.

У входа нас встретил персонал базы — хмурые, хорошо вооруженные парни в незнакомой мне форме, и мы под их бдительным надзором приступили к работе.

Короба к скорострельным зенитным пушкам, кассеты с более серьёзными боеприпасами, снаряды к малокалиберным пушкам — всё это таскалось нами по большей части вручную. Нет механизма лучше и надёжней, чем незанятый солдат!

Калибры посерьёзнее, к счастью, подавались на борт по автоматизированным линиям, к которым их подвозили на специальных малых тягачах. Эти машины за раз поднимали на поверхность по две-три тонны смертоносного груза.

Я успел сделать всего две ходки, когда боеприпасы к зенитным оружиям закончились. Дальше пришлось носить снаряды, вес которых превышал сорок килограммов. По одному в руки, и вперёд.

Подниматься по лестницам не требовалось, и на том спасибо, но даже наклонного подъёмника на вторую палубу хватало, чтобы при движении вверх покачиваться от напряжения. То и дело сдувая с бровей капли пота, так и лезущие в глаза.

Из-за тяжелого, требующего максимальной сосредоточенности труда, я на какое-то время совсем позабыл про Крылова. И если бы мы с ним не столкнулись на входе внутрь базы, когда одновременно посторонились, пропуская двух груженных бойцов, то мой план так бы и остался невыполненным.

— О, Васька! — устало произнёс я, старательно изображая радость, — Что, пупок еще не развязался? У меня, похоже, уже давно. Ноги как ватные.

— Угу, — буркнул диверсант, занявший тело Крылова.

Он двинул вперёд, всем своим видом давая понять, что не имеет желания поддерживать разговор. Что ты, что ты, посмотрите, какая цаца…

— Осталось пять минут! — раздался громкий голос офицера, стоявшего у входа, и контролирующего, чтобы всё прошло без инцидентов, — Шевелитесь, последний спуск! Почти уложились!

Последний⁈

Да твою же диверсантскую душонку, это и вправду мой последний шанс! Давай, Макс, не отставай от этого белобрысого. Выбери любой неприметный закуток, втолкни в него диверсанта, и просто примени «лечебный сон».

А дальше можно сваливать отсюда, в суматохе никто не заметит пропажи бойца… Делов-то!

О, вон узкий коридорчик, с надписью над ним — «Душевые». Идеально подходят. Сейчас персонал базы точно не будет мыться, не до этого им.

Ухватив Крылова за плечо обеими руками, я рывком втянул его в ответвление от основного коридора. Тот даже не ойкнул — до того устал, что не мог оказывать сопротивление. Так и прошел следом за мной несколько шагов, спотыкаясь.

Лишь когда мы остановились, он взглянул на меня с недовольством, и произнес:

— Пиховкин, что на этот раз ты придумал?

Я уже потянул ладонь ко лбу диверсанта, собираясь активировать «лечебный сон». Но в этот момент прямо за моей спиной прозвучал грозный голос:

— И правда, что это ты придумал, Пиховкин⁈