Квантум

Глава 5 Плохая Система! Плохая!

Ситуация, конечно, была неприятная, но вполне ожидаемая. А с другой стороны — когда бы я получил возможность вот так просто прогуляться по «Борзому», сухопутному крейсеру — кораблю тяжелого класса, одной из нескольких жемчужин бронетанковой армии Российской Федерации?

Не просто, конечно, а в наручниках. Передо мной маячила спина лейтенанта, за предплечье меня придерживал один из конвоиров, и ещё двое топали позади. Крутить головой было нежелательно, обзор ограниченный, но всё же я разглядел трагедию, случившуюся с «Борзым».

Пресловутая Система, конечно же, быстро вникла в ситуацию, потому что передо мной вдруг засветились сообщения:

'ВНИМАНИЕ! Обнаружен арест аватары юнита соты N 412.

Прецедент негативно влияет на лояльность фракции.

Штраф: — 1 очко значимости.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 11

ВНИМАНИЕ!!! Запущен протокол «возвращение доверия и должностных полномочий».

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»)

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

Я чуть не закашлялся, вчитавшись в послание. Чего⁈

Ещё и минус очко мне влепила… Такое чувство, будто я, по мнению этой Системы, сам влез в эти наручники, желая очернить белоснежную репутацию оператора котельной Бориса Мазина.

И что за дурацкий протокол она придумала? Я как должен доверие вернуть-то⁈ Заплатку-самоклейку на него налепить? У меня по спине побежали мурашки от предчувствия, что это задание точно не будет лёгкой прогулкой.

Пока размышлял, совершенно неожиданно для себя отгадал одну из ключевых загадок, терзавших наше командование и учёных проекта «Квантум», — почему американцы, научившись проникать в наши умы, до сих пор не сумели нанести нам непоправимого ущерба. Да они сами, кажется, сильно ограничены правилами этой треклятой Системы.

— К стене! — скомандовали мне, когда нам пришлось пропускать несколько солдат, в руках которых было по две, а то и по три пухлых аптечки.

Прав был Дрёма, оставшийся внизу вместе с красным от злости старшим оператором. Тут творился ад… Раненых в коридорах была куча, и мне из-за этого не удалось в полной мере восхититься размерами крейсера — глаза то и дело натыкались на накрытые простынями тела. Всё заполнили стоны раненых и торопливая ругань сбивающихся с ног медиков, которые то и дело заставляли нас прижаться к стенке. Не знаю, где именно на «Борзом» был медицинский отсек, но сейчас он, кажется, находился повсюду.

На одном из перекрёстков в лицо мне ударил бодрый сквозняк — сначала мне показалось, что дальний конец прохода сбоку просто отсутствует, и там неторопливо проносится безжизненная каменистая природа. Но нет, из-за поворота вынырнули люди, их силуэты покачивались на фоне открывшихся красот. Черт, да это же ремонтная бригада, которая как раз шаманит над пробоиной. Вон и громадные бронелисты у стены — явно для обшивки приготовлены. Интересно, как бойцы справляются с такими тяжестями?

Пробоина осталась позади, и я продолжил рыскать глазами вокруг, слушать разговоры, пытаясь по обрывкам информации вникнуть в ситуацию.

— Левый борт — шрапнель! Много посечённых!

— Бинты, клей, жгуты!

— Есть!

— В командирскую попадание, снаряд!

— Твою ж мать!

— Не сработал, но работы там хватает.

— Вот ведь стравля везучая! Ух!

Мы в очередной раз прижались к стене, пропуская мимо нескольких медиков. Взмыленные, они неслись по коридору, иногда перепрыгивая через раненых. А ведь мне грех жаловаться на своё положение — мог попасть вот в такого вот санитара, и сейчас бы это моя задница потела от прилетающих от Системы заданий. «Спасти рядового Райкина, Иванова, Петрова, Сидорова…» А человек, это тебе не реакторный котёл — погиб, и всё, штрафы один за другим.

Кстати, а если мне сейчас аккуратно заработать ещё пару штрафов? Например, поставить хулиганский щелбан лейтенанту. Минус два-три очка, и я вылетаю в нулевой ранг. Наверняка попаду опять в Дрёму… черт, а ведь так можно избавиться от предстоящего допроса.

Искушение похулиганить стало столь сильным, что мне с трудом удалось с ним справиться. Всё же это моё четвёртое по счёту попадание, и любой человек с научным складом ума скажет, что имеющихся у меня данных крайне мало для анализа. А потому я не могу с уверенностью сказать, в кого попаду. К тому же вдруг количество переносов вообще ограничено?

Нет, нельзя рисковать. И вообще пытаться обмануть Систему. А вдруг она сочтёт мой преднамеренный вылет из этого тела очередной диверсией?

Скажет — злой умысел, специально решил оставить оператора Мазина в опасной ситуации, когда он не сможет чётко ответить на вопросы коменданта. Обнаружен рецидив! Минус ранг тебе, злодей, и уже никакого перерасчёта данных! Добро пожаловать на тот свет, неудачник. И имя отца останется в грязи…

За всеми этими мыслями я не заметил, как мы пришли. Кроме коридоров и узких отсеков, к сожалению, больше мне ничего разглядеть не удалось. Почему-то в этой части корабля даже люди перестали попадаться навстречу. Да и освещение оставляло желать лучшего. А потом просто раз — и вот мы оказались в каютах службы внутренней безопасности.

Место это прямо сквозило подозрительностью и несвободой — усиленная дверь, маленькие окошки, и кромешно-тёмный коридор за второй, чуть приоткрытой дверью.

Меня же усадили за железный стол с характерными колечками для крепления наручников. Лейтенант, кивком головы велев всем выйти, с облегчением бухнулся на стул напротив и, застучав пальцами по столешнице, уставился на меня.

Я сразу вспомнил, как мы в Уральском НИИ договорились — если у меня будет возможность сообщить об успехе операции, надо найти способ сделать это. И кодовое слово: «Квантум».

Чуть склонившись вперёд, я прошептал:

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Тот повёл ухом:

— Что? Не расслышал…

Его глаза сразу же разгорелись азартом, да таким, что мне стало не по себе. Не каждый день чувствуешь себя мышкой, которая наконец-то попала в лапы голодному коту.

«Наконец-то настоящий диверсант!» — так и кричало лицо собеседника, — «Ну же, попробуй подкупить меня! Завербуй! Ещё хоть слово!»

И я сразу понял, что продолжать дальше опасно. Ни в какое Уральское НИИ он не позвонит, а каждое моё слово будет считаться попыткой шпиона выйти на связного.

А если меня, то есть, Мазина расстреляют по моей вине? Как на это посмотрит Система? Минус сто процентов штрафа?

— Я не виноват, — тут же шёпотом выдал я, и от меня не укрылось, какое глубокое разочарование постигло лейтенанта.

— Разберёмся, — буркнул тот.

Мы долго сидели молча, лейтенант мариновал меня взглядом, но вскоре вернулся один из его людей, и на стол легла тонкая серая папка.

— Мазин Борис Викторович… кхм… оператор котельного отделения сухопутного крейсера «Борзый»… кхм… с две тысячи сто четырнадцатого года… ага… и по сей день. Целый год у нас, да?

Я кивнул.

— А до этого, я смотрю, служили на тральщике. Лёгкая контузия… кхм… понятно. Полгода комиссии… ага… и к нам. Идеальная легенда, так?

— Не понимаю, о чём вы.

— Разрешите, наверное, представиться. Помощник коменданта собственной безопасности крейсера Борзый, лейтенант Герман Иванович Феоклистов, — сказал он без тени улыбки.

— Оператор Мазин Борис Викторович.

— Кодовое имя?

— Что?

— Как давно вы работаете на врага, Борис Викторович?

— Я не работаю на врага, — тут же ответил я.

— Ну как же. Целый год провели у нас, втёрлись в доверие к начальству, сдружились с коллективом. Логично… кхм… расчехлиться именно сейчас, ведь так? — лейтенант лениво перелистывал скудное досье, — Вот, у вас тут в увлечениях написано «музыка». Странное увлечение для оператора котельной, не находите ли? Что предпочитаете… эээ… джаз?

Вопрос сразу же вернул меня в неприятное прошлое, когда после смерти отца нашей семье пришлось пройти через несколько унизительных допросов. Военные следователи искали любую зацепку, доказывающую связь командира крейсера с американцами, и доходило до полнейшего абсурда.

«Полосатый матрас? А вы не думали, почему ваш муж выбрал именно этот цвет, белые и красные полоски?» — кажется, даже такой вопрос задали моей матери.

Поэтому я прекрасно знал, что отвечать надо сухо, без малейшей нотки юмора. Комендачи шуток не то, что не любят, они для них как красная тряпка. Шутишь? Насмехаешься, изменник⁈ В карцере посмеёшься…

Ясное дело, у них была своя работа, которая, наверное, приносила даже какие-то свои плоды. Вот только просеивать зёрна в поисках плевел мне бы не хотелось.

Меня вдруг передёрнуло от мысли, что я мог попасть в тело этого служащего комендатуры, постоянно вынюхивающего всюду, в поисках предательство среди своих же. Какие задания и протоколы выдала бы мне Система?

«Вычислить диверсанта»? А, хотя нет, что-то вроде: «Доказать виновность юнита такого-то». Ха, это была бы палка о двух концах… Он не виновен — «провал миссии». Он виновен — «обнаружено нападение на союзного юнита».

Не удивлюсь, если Система сыграла бы такую шутку.

— Смотрю, улыбаетесь, Борис Викторович?

Я тут же вырвался из размышлений. Вот же стравля суконная! А мама всегда мне говорила, что «ты, Максим, как открытая книга».

— Никак нет, товарищ лейтенант.

— Ничего, я тоже умею быть весёлым. Я тоже шутки люблю, оператор Борис Викторович.

— Прошу извинить, товарищ старший лейтенант, такого больше не повторится.

— Конечно, не повторится, — он вдруг улыбнулся, — А что мы всё на «вы» да на «вы». Вот же, познакомились уже… Так это ты пытался убить младшего оператора Михея Дрёмушкина?

— Никак нет!

— Зачем ты его хотел убить?

— Я не…

— Что ты планировал? Авария реактора — твоя работа?

Тут я поперхнулся…

— Что⁈

— Очень удобно, да? Спланированная атака на наш крейсер по твоей же наводке, а в это время ты, Борис Викторович, выводишь из строя главный реактор Борзого.

— Да там трещина в кожухе была, как щель в… — начал было я.

— Вот мы и выясним, чем вы такой ущерб реактору нанесли.

— Да у нас же сначала в нашей котельной трубу с хладагентом порвало, вам старший оператор скажет! А потом уже я участвовал в устранении…

Договорить мне не дали:

— Мы разберёмся, Борис Викторович, в чём ты участвовал. Мы во всём разберёмся. В карцер его, — со скукой лейтенант махнул дежурному.

Тоска в его глазах на самом деле была спасительной. Комендант так и смотрел, чуть обиженно оттопырив нижнюю губу: «Ну нормальный же шпион мог быть! Эх, бесполезный идиот…»

Сидя в тесном помещении, где сложно было сделать даже пару шагов — странно, если бы на крейсере под карцер выделили больше места — я размышлял, что всё не так уж и плохо. Как ни странно, Система пока что не считала миссию проваленной, а значит, ещё не всё потеряно.

В карцере было несколько иллюминаторов размером с ладонь — одно в двери, а из другого, узкого и с толстым стеклом, можно было выглянуть наружу. За ним я увидел тот же мрачный пейзаж — выжженные европейские равнины, и какие-то столбы дыма вдалеке. Мысль о том, что от шального вражеского снаряда меня сейчас отделяет всего лишь внешняя броня крейсера, совсем не грела.

Пара других окошек без стёкол, кажется, соединяла мой карцер с другими камерами. Потому что сначала было тихо, а потом послышался щелчок замка в соседнем помещении, и возмущённый крик.

— Да я же свой! Это же я вам сообщил! Вы чего⁈

Я слегка приободрился, потому что молодой голос был мне до боли знаком. Крикуну что-то неразборчиво ответили, лязгнула дверь, и замок снова щёлкнул.

Дрёмушкин Михей — а это был он — затарабанил по двери кулаками.

— За что⁈ Я ничего не сделал! Ну какого хрена⁈

— Что, Дрёма, — подал я голос, — Думал, в сказку попал?

С той стороны на мгновение стало тихо.

— Ты⁈ Но… но… почему меня-то? — в голосе Дрёмы послышалась такая искренняя детская обида, — Я же ничего не сделал! Я должен был сообщить… А ты меня хотел убить.

Говорил он уже совсем неуверенно, и я, откинувшись на стенку карцера, довольным голосом ответил:

— А так, Дрёма, работает система, — при этих словах меня передёрнуло. Конечно же, я имел в виду совсем не ту Систему, что таскала мой разум по чужим телам. Я имел в виду неповоротливый армейский аппарат, в механизме которого крутились винтики-солдаты. И мне этот аппарат был отлично известен изнутри.

Дрёма мне не ответил, так что я продолжил вещать:

— Ты вот меня оклеветал, и что, думал, на этом всё закончится?

— А разве нет? — Михей даже шмыгнул.

— Нет, конечно. А что делать службе безопасности? — спросил я, — Ясно же что ты — диверсант-изменник, который решил опорочить имя честного солдата.

— Я не изменник! Ты хотел убить меня, ты же прям это… улыбался! Да ты и убил… эээ…

— Да, да, — буркнул я, — Так вот, мёртвый убитый Дрёма. Системе легче всего изъять нас обоих. Из двоих-то один точно окажется изменником, ведь так?

Нас могли прослушивать, конечно же. Ведь комендант не дурак, и в соседних камерах мы оказались не просто так. Хотя вполне может оказаться, что на Борзом больше и нет камер.

— Но… но… — послышалось обречённое от Михея, — А как же котельная будет работать без нас?

— Да все просто. Представь, что один из двух вентилей сломан, а ты не знаешь, какой. Что станешь делать?

— Заменю оба?

— Молодчина! — моё радостное эхо неприятно зазвенело в ушах.

'ВНИМАНИЕ! Обновление протокола. Частичное выполнение условий.

Протокол обновлён.

Награда: +1 очко значимости.

Запущен протокол «возвращение должностных полномочий».

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 12

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»)

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

Я улыбнулся в полумраке. Мне таки вернули очко!

А сам я, кажется, только что вернул чьё-то доверие. Это доверие Дрёмы, что ли?

На самом деле дырявая эта таинственная Система, если честно. Никогда ничего конкретно не сообщает. Поди туда, не знай куда, принеси то, не знаю что.

— Старший оператор сказал, что я перегрелся в камере охлаждения, — вдруг сказал Дрёма, — И сказал, что когда я вернусь, он за тебя с меня три шкуры сдерёт. Но я же помню…

— А я ничего не помню, — сказал я, — Контузия даёт о себе знать.

— Ну да, ты говорил как-то. Только вот… эээ…

— Что?

— Мы с тобой раньше и не болтали почти. Ты вообще раньше мало болтал.

Я поджал губы. Вот же стравля! А Система вообще-то могла бы и подкидывать мне короткую характеристику на каждое тело.

«Мазин Борис Викторович. Не женат. Характер нордический, вследствие контузии неразговорчив…» — вот так было бы просто замечательно.

У меня аж перехватило дыхание, когда Система вдруг обрадовала меня сообщением:

«ВНИМАНИЕ! Успешное выполнение протокола 'возвращение должностных полномочий»!

Награда: +1 очко значимости.

ВНИМАНИЕ! Запущен протокол «поиск и нейтрализация вражеского диверсанта».

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 13

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»)

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

Я только крякнул от удивления. На короткое досье это было непохоже, так что Системе ожидаемо плевать на мои хотелки. Ей теперь, видите ли, понадобилось, чтобы я диверсанта нашёл. Плохая Система! Плохая!

— Мне старший оператор сказал, что я ему помогал стянуть трубы, — послышалось от Дрёмы, — А я этого вообще не помню. Это что, тоже контузия?

— Да хрен его знает, — отстранено пробормотал я себе под нос.

Для меня не стало неожиданностью, когда вдруг послышались звуки отпираемых замков, причём у нас обоих. Это что же получается, нас просто подержали, чтобы подумали над своим поведением? Ну, тоже неплохо. Только я что-то не верю в подобное.

— На выход, — меня встречал лично лейтенант, который тут же процедил мне сквозь зубы, снимая наручники, — Слышишь, Мазин? Я с тебя теперь глаз не спущу, оператор. Чихнёшь как-нибудь не по-нашему, по-американски, или «факнешь», а я тут как тут. Понял?

— Так точно, товарищ лейтенант. — ответил я, всем видом изображая, насколько проникся ситуацией.

— Тебя тоже касается, Дрёмушкин! Свободны!

Выйдя из отсека безопасности, мы застыли в коридоре. Провожать назад нас никто не собирался.

Слова лейтенанта раз за разом прокручивались у меня в голове. «Глаз не спущу!» Эй, а диверсанта мне как искать⁈

— Пойдём, что ли? — недоверчиво косясь на меня, спросил Дрёма.

— Пойдём, — кивнул я, — Нас там ай-люли-люли ждут.

— Чего?

— Ай-люли от нашего старшего оператора, говорю, ждут. — разъяснил я, и попытался развести руки в стороны: — Вот такенные!