Ломота

Глава 10

— С чего ты взял, что можешь указывать, что мне делать? — прежде чем продолжить, я набрала полные лёгкие воздуха, — угрожать? Я не пойму. Кто ты такой, Марат? Ты мне муж?

— А ты? Послушная жена? — скривил губы, нависая надо мной.

Спокойно, Дина. Это просто показуха. Ничего он тебе не сделает.

Но мои пальцы с каждой секундой сильнее стискивают дерево. Я поднимаюсь на носочки, чтобы не казаться такой мелкой рядом с ним. Чтобы хоть как-то придать себе уверенности. Смотрю ему в глаза, мысленно испепеляя самоуверенного нахала. Другой бы отвернулся. Но не он. Словно издеваясь над моим самообладанием, Марат блуждает испытующим взглядом по моему лицу. Да и я не могу толком сосредоточиться на его глазах, потому что мои собственные постоянно норовят опуститься. Он обнажён, и он слишком близко. Настолько, что я чувствую жар, исходящий от его тела. От смуглой кожи, покрытой тёмной порослью.

— Отойди от меня, — в панике я отвернулась первой. Было желание толкнуть его в грудь. Но... признаюсь: я просто испугалась. Струсила. Он, судя по запаху, выпил, и провоцировать его мне совсем не хотелось.

Что он сказал? Лучший подарок? А Евгений до это что говорил? У них в ресторане отмечают день рождения? Так Марат сегодня именинник?

— Тебя гости должно быть ждут? — даже не глядя на него, — думаю, что тебе пора.

— Подождут, — вкрадчиво произнёс, склоняя голову набок и привлекая тем самым моё внимание.

Я дёрнулась, и вновь повернула к нему голову. Отпрянула, потому что он был ближе, чем прежде.

— Марат, отойди от меня! — громче, чем рассчитывала. Испугалась собственного надтреснутого голоса. Моё сердце яростно забилось в груди, норовя проломить мне мои же рёбра. Паника.

Он не отошёл! Его усмешка наводила ужас. Честное слово, я была готова в этот момент потерять сознание. Я боялась его, его действий и себя. Своей реакции и последствий! Мне казалось, что я стою на краю обрыва. На крыше небоскрёба, и с трудом удерживаю равновесие. Баланс в любую секунду мог быть потерян. А там пропасть. Бесконечная и тёмная.

— С днём рождения, Марат... — тихо пропел парень, наклоняясь к моему лицу, — скажи? Это ведь несложно? М?

Я поджала подбородок, чтобы тот не дрожал и непонимающе уставилась на него.

— С днём рождения, Марат, — едва слышно повторила за ним, мысленно раскапывая собственную могилу.

— И подарок, — он перешёл на шёпот, отчего по моим рукам побежали мурашки.

Я чувствовала. У меня ведь было то гадкое предчувствие...

Почему я не догадалась позвать с собой Надю?! Она ведь всё равно закончила раньше меня! Она была свободна!

— Марат, — смочила сухие губы, быстро проводя по ним языком, — я...

— Просто сними ты мокрую тряпку, Дин, — перебил меня, одновременно костяшками пальцев касаясь влажной ткани на распахнутом воротнике, — и я дам тебе сухую рубашку. Ты ведь заболеешь.

Мне показалось, что в его голосе действительно промелькнуло беспокойство. Но пальцы, которыми он касался моей намокшей рубашки говорили об обратном. Они переместились с воротника на оголённую ключицу.

Я задрожала. Касания были настолько лёгкими, что я даже не сразу это почувствовала. Дёрнула плечом, стряхивая руку Марата, и всё же оторвала свои пальцы от столешницы. Моя ладонь коснулась его горячей кожи.

— Отойди, — толкнула его. Тщетно. Он будто прирос к месту. Но руку всё же убрал, — я сниму. Рубашку, — в глотке снова образовался ком, — дай мне рубашку.

Марат улыбнулся. И... эта улыбка мне не понравилась. Совсем.

Когда он сделал пару шагов назад, я тихо вздохнула. Но мои ноги уже были слабыми.

— Другое дело, — проворковал парень, отворачиваясь от меня.

Он подошёл к стене, и сдвинул в сторону дверцу встроенного шкафа.

Пока он перебирал вешалки с рубашками, я потянулась к телефону, чтобы вызвать себе такси. Неважно. Оставлю машину здесь, и приеду за ней утром. Но как только телефон оказывается у меня в руке, он тут же вибрирует, а на дисплее высвечивается имя моего мужа.

Марат оборачивается на тихую мелодию, и смотрит на мобильный, который я стискивала своими побелевшими пальцами.

— Не бери, — тихо произносит. Будто он знает, кто мне звонит, — не бери трубку, Дина.

Но, глядя ему в глаза, я медленно поднимаю руку с мобильным, и провожу по экрану пальцем, принимая вызов.

— Да, Роберт? — мой надломленный голос пугает даже меня. Тихая паника заставляет не сводить с Марата глаз.

— Привет, Дин! Ну, как ты там? — раздался громкий голос Роберта, и я тут же поспешила зажать боковую клавишу, чтобы Марат не слышал ничего.

— Ничего, — жму плечами, и на секунду опускаю взгляд на свои лодочки. Делаю шаг и засовываю в них свои ноги, — у нас тут ливень жуткий. Я застряла в “Толстой дача”.

— Настолько сильный? — я вновь смотрю на Марата. Тот настороженно следит за каждым моим движением, и меня это откровенно пугает.

— Да, — отстранённо киваю, — я приезжала сделать кое-какие замеры, но начался такой ливень, что, кажется, поплыл весь город. Теперь вот, сижу, пережидаю.

Я не собираюсь врать Роберту перед Маратом. Пусть знает, что мне нечего скрывать от мужа. Почти. Ведь недоговорить мелкие детали — это не ложь вовсе.

Да, Дина... успокаивай себя этим.

— Ясно, — я слышу шум на заднем фоне. Кажется, Роб не в номере.

— Ты не в гостинице? — уточняю, всё ещё не сводя пристального взгляда с Марата.

— Да, — как-то неуверенно, — вышел прогуляться. На город поглазеть. Воздухом хоть свежим подышать. Ну, ладно, ты пережидай тогда. Лучше не суйся под дождь. Сама же знаешь, как легко простываешь.

— Да, хорошо, — слежу за тем, как Марат, вытащив одну рубашку, бросает ту на спинку кресла и снова замирает, пряча руки в карманах.

— Напиши, как будешь дома, — Бодро произнёс мой муж.

— Напишу...

— Всё. Люблю тебя.

— И я люблю тебя, — тихо проговариваю, и осторожно стягиваю со стола свою сумочку, — пока.

Я сбрасываю вызов и прячу почти разряженный телефон обратно. Чувствую вибрацию в глотке, и давление в солнечном сплетении.

Нужно уходить. Судя по поведению Марата, ничем хорошим эта встреча не закончится.

Что это? Злость?

Его глаза сверкнули, заставляя меня резким движением рвануть в сторону двери.

— Куда?! — выпалил Марат, срываясь со своего места, и настиг меня в несколько шагов.

Едва я успела ухватиться за дверную ручку и открыть дверь, как большая ладонь ударила по древесине перед моим лицом, захлопывая единственный путь к побегу. Он щёлкнул замком, словно наручниками на моих запястьях.

Я вздрогнула, подпрыгивая на месте, и попыталась развернуться, но Марат навалился на меня своей тяжестью, припечатывая мою грудь к двери. Я была так сильно напугана, что моё дыхание сбилось окончательно. Воздуха было катастрофически мало.

— Марат, отпусти меня, — задыхаясь. Мои глаза впивались в тёмное дерево. Я выронила сумку, — я прошу тебя, — взмолилась, когда он теснее прижался ко мне, — не делай глупостей!

Я боялась. Я боялась, что обратного пути не будет. И... это оказалось просто невыносимо для меня.

— Дин, — волосы на моём затылке шевельнулись от тёплого дыхания, — Дин... я же всё чувствую. Всё...

Его рука скользнула по моей талии. Почти невесомо. Играя с тонкой тканью моей рубашки, он спускался ниже.

Каждое слово, рвущееся наружу, встало у меня костью поперёк горла. Я дрожала, отказываясь принимать тот факт, что в моем животе закручивается горячая спираль, заставляя ноги слабеть.

— Отпусти меня... — зажмурилась. Он собрал мою юбку в несколько складок, задирая плотную ткань и обнажая моё бедро. А я ничего не могла с этим сделать! Просто. Поскуливая, я стискивала пальцы в кулачки, и пыталась не разреветься от собственной слабости.

— Ты действительно любишь его, Дина? — его гортанный хрип выбивал остатки воздуха из моих лёгких, — я не верю. Ты достойна большего, Дин.

— Тебя? — с моих губ сорвался истерический смешок.

— Я ведь не сдамся, — я дёрнулась, когда его ладонь обвела моё бедро, и двинулась дальше. Оглаживая кожу, покрытую мурашками и протискиваясь между моими бёдрами. Большим пальцем он задел край моих трусиков и часто задышал, опуская свою голову к моему плечу, — ты — космос, Дин. Ты моя болезнь...

Он слегка оттянул кружево и скользнул под него пальцем.

Я пискнула сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как мои ноги окончательно слабеют, а каблуки под пяткой начинают дрожать.

— Пусти меня, Марат! — я истошно кричу, пытаясь оттолкнуть его и развернуться к нему лицом, — не надо!

Но одновременно с моим криком в дверь раздаётся настойчивый стук.

Его пальцы выскальзывают из-под моего белья, и я чувствую облегчение. Дышу часто, пытаясь прийти в себя.

— Марат Владимирович! — я узнаю голос администратора, — я прошу прощения, что побеспокоил, — я горько улыбаюсь, слыша его извинения, — но там сотрудники ГИБДД приехали. По случаю разбитых на парковке машин. Просят вас. Им нужны камеры...

Я поправляю на себе юбку и оглядываюсь на Марата. Он пристально смотрит на меня, и я вижу, как дёргается под его кожей кадык. Он опускается на корточки, поднимая мою сумку и протягивая мне.

— Да, я через минуту спущусь, — отвечает на зов, и проводит по своему лицу ладонью.

Отступает от меня, и хватает со спинки кресла сухую рубашку.

— Накинь сухое, Дин, — произнёс, вскидывая голову. На секунду плотно закрыл глаза и стиснул пальцами переносицу, — я сейчас договорюсь и тебя отвезут домой. Возьми любую рубашку.

Я промолчала. Продолжала смотреть на него, словно мышь на удава. И никак не могла взять в толк, когда и где мы перешли грань дозволенного? В какой момент я дала ему повод так поступать со мной?!

Марат застегнул последнюю пуговицу и, заправив рубашку в брюки, обошёл меня. Задержался, щёлкнув замком и распахивая дверь. Слегка наклонился ко мне:

— Я не насильник, Дин, — еле слышно произнёс, — меня не надо бояться. Но, — замолчал, подбирая слова, — просто разберись в себе. И присмотрись к своему благоверному.