Ломота

Глава 23

Дина

— Что ты здесь делаешь? — он был абсолютно чужим. Словно и не было тех лет, которые прожили вместе.

Как только я вышла из ресторана, где сегодня проходило долгожданное торжество Натальи и Алексей, я тут же наткнулась на своего мужа. Неожиданно...

— Дин, — Роберт раскрыл зонт и сделал шаг в мою сторону, — давай поговорим? Не может же это продолжаться до бесконечности?

А я слишком устала, чтобы говорить. Этот день выжал из меня все соки. Я была на ногах с пяти утра. Всё, чего мне сейчас хотелось — доползти до постели и отключиться.

— Роберт, мне сейчас не до этого, — поморщившись, я отошла от него, чтобы раскрыть свой зонт, — ты что, другого времени не нашёл?

— Я пытался, но не мог тебя застать...

— Где? — устало вздыхаю, и направляюсь в сторону парковки. Там меня ожидало такси.

— На работе, — меня откровенно раздражает, что он плетётся за мной, словно заблудившийся ребёнок.

— Плохо искал, значит.

— Я к Надьке твоей сегодня заезжал. Она сказала, что у тебя свадьба... вот я и приехал.

— Ты, должно быть, с ног сбился, пока искал меня? — я останавливаюсь и разворачиваюсь к супругу, не сдерживая скепсис на своих губах.

— Дин, — даже смешно наблюдать за тем, как он подбирает слова. Как так, Роб? Куда делся весь твой хвалёный словарный запас? — я скучаю... Дин, давай поговорим?

— О чём? Роберт? М? — усталость вкупе с раздражением превращалась в злость, — о том, как ты поступил со мной в тот вечер? Или о том, что тебя совершенно не волновало то, куда я пойду посреди ночи? Или, может, о том, как ты прекрасно проводил время, с тех пор как я ушла?

Ну же? Что смотришь на меня, так, будто видишь впервые?

— Дин, о чём ты? Прекрасно проводил? Ты же...

— Замолчи! — перебиваю его, желая прекратить этот разговор как можно быстрее, — ты не имел никакого права так со мной поступать! Ты... как ты мог? Это меня ты шалавой назвал? Тогда что я должна говорить о тебе?

— Я жалею...

— Серьёзно? Жалеешь? — усмехаюсь, слыша о его чувстве вины, — чушь... я видела тебя. Слышишь? Я видела тебя с той самой девицей, с которой ты не сводил глаз на том корпоративном вечере, — я почти шипела. Я была в ярости. И... как ни странно, я, наконец, чувствовала облегчение.

— Что? — смотрел на меня, как баран новые ворота, — Дина, детка, это не то, что ты там себе надумала!

От последней фразы к моему горлу подступила тошнота. В ушах стоял шум дождя, сливаясь с теми словами, что произносил некогда любимый мной мужчина. Отвратительно...

— Всё кончено, Роберт. — Выдохнула, всматриваясь в его осунувшееся лицо.

— Дин, ну... не говори ерунды? Что значит: кончено? Ну, поругались... помиримся! Все так живут!

— Ты себя слышишь вообще? — мои ноги начали промокать. Я вздрогнула, когда позади раздался автомобильный гудок. Такси. — Все так живут? Помиримся?

— Просто перелистнём это?

— Ты мелодрам пересмотрел, Роберт? — я буквально закипала от каждого его слова, — что за бред ты несёшь?! У тебя другая! Ты. Изнасиловал. Меня! Что ещё должно произойти?

— Изнасиловал? — я видела, как тщательно он прятал свой страх, — ты преувеличиваешь, Дин...

— Ты можешь называть это как угодно, Роберт. Сути это не меняет. На следующей неделе я еду подавать на развод...

Проговорив эти слова вслух, я попыталась стряхнуть с себя липкий холод. Но... кажется, ещё больше увязла в нём.

— Брось, — на его лице промелькнула нервная усмешка, — ты же несерьёзно это, Дин? Какой к чёрту развод? Ну, погуляла ты... плевать! Я прощу! Слышишь?

— Погуляла? — почувствовала, как крупные капли бьют мне по макушке и поправила свой зонт, — простишь?

— Или ты хочешь сказать, что у тебя с этим пацаном всё серьёзно? — усмешка. Злобная и омерзительная. — Он наиграется с тобой и выкинет, как утиль, Дина! Ты тупая? Не понимаешь этого?

— Так же, как и ты? С Мариной? Что? Наигрался уже?

— Марина... это ошибка, Дин.

— Мне пора ехать, — нет больше сил слушать его. И желания тоже нет. Ни слушать, ни говорить, ни видеть его.

Отворачиваюсь, и шагаю по лужам в сторону, где меня всё ещё терпеливо ожидало такси. Спина ровнее. Нос выше, Дина. Ты уже всё решила.

— А знаешь что? Дина?! — его голос догоняет меня, больно вонзаясь в затылок. Но я продолжаю идти. — Ты в курсе, что это твой дружок подстелил под меня эту Марину?! А?! Это его рук дело!

Что?

Я притормаживаю и снова поворачиваюсь к нему лицом.

— Бред, — произношу не своим голосом.

— Он спланировал это с самого начала, — выплёвывает это мне в лицо, — и эту шлюшку подложил специально. Чтобы ты сама ушла. К нему!

— Ложь... — не верю. Ни единому слову.

— А ты сама у него спроси! Если, конечно, у этого сосунка кишка не тонка тебе в этом признаться!

Ну, конечно. Бедный Роберт! Под него подложили женщину! А он, несчастный, был не в силах устоять!

Если честно, то я даже не знала, что мне сейчас делать: плакать или смеяться?

Несмотря на мои старания, мой вид был изнеможденным. Я это чувствовала. Я не стала слушать продолжение этой бессмысленной бравады. Я молча села в такси и, не проронив больше ни слова, доехала до дома.

Не решаясь подняться на нужный этаж, я опустилась на скамью возле подъезда. Ноги гудели. Голова тоже. Мысли путались.

Мерзавец. Строит из себя жертву. Бедный и безотказный...

Я тихо рассмеялась, вспоминая его слова. Его обвинения в мою сторону и в сторону Марата. Опустила голову, закрывая лицо ладонями и продолжая хрипло смеяться. И даже не заметила, как мой надтреснутый смех превратился в нечто, похожее на вой. Под ладонями стало мокро, а нос перестал дышать. Плечи задрожали.

И после всего этого, он ещё надеется на то, что я вернусь к нему? Вернусь домой?

Неужели я была настолько слепа?

Я всё ещё отказывалась верить в то, что он наговорил. Это не укладывалось у меня в голове.

Зачем?! Зачем Марату так поступать? Где логика?

С тех пор как я последний раз видела его, прошла уже неделя. Он отдал мне ключи и паспорт, а на следующий день, в офисе я обнаружила небольшую папку с остальными документами: права, СНИЛС, полис и даже свидетельство о браке. И теперь я поняла, откуда взялась ссадина у него на брови. Потому что в тот день, возле своего дома, я увидела разбитое лицо Роберта...

Я ни единожды пробовала позвонить Марату. Но каждый раз в самый последний момент трусила. Я должна была хотя бы сказать ему спасибо...

Достав из сумочки салфетки, я вытерла бесполезные слёзы и взяла в руки телефон. Пару минут смотрела на него, гадая, хватит ли на этот раз у меня смелости, чтобы набрать его номер. И, засунув свои сомнения и страхи как можно глубже, я скольжу пальцем по его имени.

Когда после третьего гудка он не отвечает, я сбрасываю вызов и прикусываю собственные губы. Жалкая... у самой кишка тонка.

Поднимаюсь со скамьи и на ватных ногах направляюсь домой. К Наде домой. Стараюсь не звенеть ключами, когда переступаю порог квартиры. Бесшумно ставлю на пол пакет с туфлями и скидываю с ног запасные мюли. Бросаю пиджак на спинку стула и на цыпочках прохожу в свою комнату. Останавливаюсь возле спальни Нади и осторожно заглядываю внутрь. Её нет. У Жорика осталась?

Оно и к лучшему. Потому что лишние расспросы сейчас были ни к чему.

Отправляю подруге сообщения, оповещая её о том, что я дома. И тут же получаю ответ, подтверждающий мои догадки: она у своего Жорика.

Пока принимала душ, легче не становилось. От дурацких предчувствий в груди похолодело.

В понедельник еду в Загс подаю заявление. И уеду. Я взяла себе отгул на пару недель. Просто собраться с мыслями. Просто осознать, что начинаю новую жизнь.

Завтра же позвоню родителям и поставлю их в известность. Они должны узнать всё от меня, а не от Роба или, тем более, его родителей.

Выхожу из ванной и слышу, как разрывается мой телефон. Сердце подпрыгнуло в груди. Радость и тревога поселились внутри. Марат.

Принимаю вызов и, положив телефон на подушку, ставлю тот на громкую связь.

— Да?

— Привет, Дин, — от его голоса я почувствовала долгожданное облегчение. Хотя, не должна была, — ты мне звонила...

— Да, — опустилась на диван рядом с телефоном, — я не знаю, зачем звонила. Это... просто. Так вышло.

В одно мгновение желание выяснять отношения испарилось. Я просто хотела покоя. И что-то мне подсказывало, что этот покой я могу найти на его груди. Несмотря на то, что сказал мне Роберт, я не испытывала к Марату той злости, которую должна была испытывать.

— Я очень ждал твоего звонка, Дин, — так тихо. Я чувствую его шепот.

— Приезжай? Сейчас?

...

— Я правда скучал, как сумасшедший. Я почти забухал, Дин.

Руки Марата крепко обнимают меня и прижимают к себе. Штиль, вдруг поселившийся во мне, открывает второе дыхание. До боли в лёгких я пытаюсь надышаться им. Впитать в себя аромат печенья, который до сих пор мне кажется странным...

— Не пугай меня, — утыкаюсь носом в его грудь, — у тебя ведь нет проблем с алкоголем?

— Не было, — тихий смешок мне в волосы, от которого жужжащие мурашки заскользили вдоль спины, — но, если бы ты не позвонила, они бы наверняка появились.

— Марат, — мне крайне тяжело заводить этот разговор. Мой язык упрямо липнет к нёбу, а засуха в горле буквально заставляет меня давиться. Но этот разговор должен состояться. Хотя бы потому, что я хочу спокойно спать по ночам, а не мучить себя мыслями о том, где искать подвох и очередной удар.

— Говори, — его рука крадётся вверх по моей спине.

— Мне нужно знать, — веду плечом в сторону, останавливая его ласку, — я просто надеюсь, что ты скажешь мне всё, как есть. Что не станешь водить меня нос. Это важно для меня.

Я настроилась на мирный диалог. Я всё обдумала. До мельчайших деталей. Я готова принять даже то, о чём мне доложил Роб. И я готова закрыть на это глаза. Только в этот раз.

— Не пугай меня так, Дин, — кривая ухмылка на пару мгновений украшает его губы. У него очень красивый рот.

— Та девушка... — нервно облизываю губы и сдвигаюсь на противоположный край дивана. Так будет лучше. Потому что, когда он меня трогает, мысли из моей головы вылетают одна за другой, как пробки от шампанского, — которую я видела с Робертом. Я узнала: её зовут Марина. Она работает на Быковского. Так ведь? — он молча кивает, сосредотачивая взгляд на моём лице. Я замечаю, что он нервничает. Об этом говорят его зубы, что начали покусывать щёку изнутри и пальцы, которые вдруг сжались в кулаки. — Скажи мне, это правда, что ты её подослал к Роберту?

В гостиной Марата повисла тишина. Она тысячами игл пронзала кожу, заставляя пульс учащаться, а сердце колотиться так, что глотка начала вибрировать.

— Роб сказал мне, что это твоих рук дело, — поясняю, обхватывая руками свои плечи. Удерживаю их, чтобы они не дрожали от нервного напряжения, — что ты сделал всё, чтобы он мне с ней изменил, а я об этом узнала. Чтобы сама пришла к тебе... это правда?

Откровенно говоря, он уже мог не отвечать. Я всё поняла. Его глаза лихорадочно бегали от моего лица к собственным рукам. Туда, и обратно. Он раскрыл губы, намереваясь мне что-то сказать, но, будто передумав, стиснул зубы и отвернулся, поднимаясь с дивана. Глубоко вдыхая и направляясь к широкому окну.

Неужели не хватит смелости? Неужели струсил?

Надеюсь, что он всё же заговорит. Просто тянет время, собираясь с мыслями... он ведь не отпирается? Не ищет себе оправдания...

Мысленно ругаю себя за то, что того не желая, уже сама ищу ему оправдания. Но... я так хочу, наконец, спокойно вздохнуть. Дышать полной грудью, не думая о том, что он скрывает от меня что-то, что делает меня дуру.

— Марат? — шёпотом произношу его имя и, поднявшись за ним следом, замираю за его спиной, — считаешь, что я не заслуживаю правды?

— Я не предполагал, что всё так далеко зайдёт, Дин... — неожиданно заговорил, а его спина вздрогнула, когда я положила на неё свою горячую ладонь, — просто... всё вышло из-под контроля. Всё стало серьёзно. Я идиот, Дин.

Он поворачивается ко мне и обхватывает моё лицо своими большими ладонями. Слегка наклоняется ко мне, заглядывая в глаза. Я тону в них.

— Это был азарт. Бестолковый и неразумный. Я просто пошёл на поводу у своей прихоти. Прости, Дин. Это произошло так быстро. Я даже думать не стал. Просто увидел тебя на том вечере и понял, что... — замолчал на пару секунд, переводя дыхание, — понял, что просто хочу тебя. И всё. Как ребёнок. Просто хочу...

Я не моргая смотрела на его губы. Чувствовала, как каждое произнесённое им слово больно вгрызается в кожу. Чувствовала, как медленно слабеют мои ноги.

Просто хочу. Вот так просто.

— А потом я просто сошёл с ума. Я даже объяснить это могу. Ты...засела вот тут, — оторвал от меня одну руку и пальцами впился в свой висок, — это как болезнь какая-то неизлечимая. Меня ломало... и до сих пор ломит, если тебя нет рядом.

— Я просто не понимаю, — качнула головой, стряхивая его руку, которая всё ещё держала моё лицо, — когда ты успел это сделать? Мы ведь познакомились в тот же день?

Я много думала об этом. И меня ужасала мысль о том, что даже наше случайное знакомство было вовсе не случайным.

— На вечере и успел. Я приехал рано. Даже раньше, чем ты с мужем. Увидел тебя с ним, и в башке что-то взорвалось. Твоего Роберта я знал. Виделись пару раз. И... я сделал свои выводы о нём. А когда увидел с ним тебя...

— Что? — подталкиваю его. Всё это слушать не совсем приятно, но я хочу знать.

— Я просто понял, что ты не заслуживаешь этого дерьма, — на выдохе. Отходит от меня на шаг и растирает лицо ладонью.

— Да, — киваю, поджимая губы. Тихо усмехаюсь, — и ты решил подложить мне другое дерьмо. Так?

— Я не думал тогда, Дин. Я... прости. Прости меня, — опускает голову, стискивая пальцами переносицу, — я сто раз пожалел.

Ложь. Я больше, чем уверена, что он не жалеет ни о чём. Ведь он достиг желаемого. Я здесь. С ним. Как он и хотел.

— Есть ещё что-то, чего я не знаю? — я буду рада, если это всё. Не уверена, что сейчас готова вдаваться в другие подробности. Что сделано, то сделано. Как с моей стороны, так и со стороны Роберта.

— Спрашивай, — находит в полумраке мои глаза, — я расскажу тебе всё, что ты хочешь.

Но я не хочу больше ничего слышать. Этого на сегодня достаточно. Более чем. Внутри всё больно сжалось. Скрутилось, будто меня выжимают, словно тряпку. Отдышка...

— Займись со мной любовью, — выпаливаю, пытаясь вытеснить боль из груди. Смотрю на его удивлённые глаза. Он, кажется, не верит, что я действительно произнесла это. Но мне это нужно. Очень. Мне необходимо избавиться от этого гнетущего чувства. Вырвать его с корнями. Хотя бы на эту ночь.

— Дин... — почти неслышно произносит и делает шаг ко мне. Несмелый. Я бы даже сказала — робкий. Совершенно на него не похожий, — я молю тебя: прости меня...

— Займись со мной любовью, Марат, — произношу громче, нервничая от того, что мне приходится это повторять.

Тянусь к своей блузке, и непослушными пальцами расстёгиваю две верхние пуговицы. Но как только я цепляюсь за третью, Марат резко дёргает меня за талию, прижимая к себе и выбивая воздух из моих лёгких. Одной рукой забирается мне волосы, слегка натягивая их у корней и задирает мою голову. Это была доля секунды. Доля, чтобы утонуть в чёрной глубине его глаз. Снова. И почувствовать жёсткие губы на своих губах. Язык, что властно ворвался в мой рот. И зубы... острые зубы, которыми он кусал мою распалённую кожу. Тихое рычание.

Эта ночь. Она так нужна мне. Сейчас. Много. Всецело.

И, скорее всего, утром я уйду. И я не уверена, что вернусь.