Ломота

Глава 8

Марат

Это нужно было видеть.

Дина подняла на меня удивлённые глаза. Одна её бровь поползла вверх, а полные губы сжались, превращаясь в плотную и очень аппетитную ягодку. Она набрала в лёгкие воздух и её грудь поднялась, оставаясь в этом положении несколько бесконечных секунд. Я мог бы наблюдать за этим вечно.

Я ждал. Ждал, когда она произнесёт хоть слово, но упрямица продолжала стоять безмолвно. Только кулачки стискивала сильнее. Злится?

— Не такой реакции я ждал, — прервал тишину, повисшую между нами, — кажется, ты не рада?

Но Дина снова промолчала. Только фыркнула в мою сторону и, крутанувшись на пятках, направилась в противоположную сторону от меня. К дому. Размахивая ручками, словно солдатик, она широко шагала к своей машине.

Я неторопливо пошёл следом за ней.

Я старался не придавать значения тому теплу, которое сгущалось у меня не только в паху, но и в груди, когда она слишком близко. От неё приятно пахло. Очень приятно. Даже сейчас. Сейчас она особенно хороша. Я уж молчу про те моменты, когда она злится. Хотя, порой кажется, что она злится всегда, когда видит меня. И, как ни странно, мне это нравится. И я уверен, что на себя она злится ничуть не меньше.

Дина приблизилась к своему автомобилю и замерла напротив багажника. Присела, рассматривая место, которое я придавил ранее, и провела по кузову своими пальчиками. Медленно. Ласково. Я бы хотел, чтобы она и меня так коснулась. Зубками она прихватила нижнюю губу, задумавшись.

— Ну, как? — не зная, куда деть руки, я прячу их в карманы, — всё устраивает?

И тут... она улыбнулась.

Да ладно? Серьёзно?

Я даже на миг растерялся и сделал шаг назад.

— Идеально, — Дина обошла автомобиль и, оказавшись у водительской двери, дёрнула за ручку. Дверь не поддалась, и она взглянула на меня, — ключи, Марат?

— Кофе, Дин?

Я, в общем-то не настаивал, и в любом случае, отдал бы ей эти ключи, но ведь попытать счастья никто не запрещает?

Улыбка с её губ вновь исчезает, и на мгновение мне даже становится досадно.

Давай же, девочка... пусти меня к себе.

Я уже не надеялся. Она смотрела так, что под моими рёбрами пронёсся холодок.

— Ты не тронешь меня, понял? — внезапно заговорила, вскидывая перед моим лицом свою руку и грозя мне маленьким пальчиком, — держи свои руки при себе, — тихо, но я всё понял. Фактически читал по губам. Даже не сразу заметил, как мои губы растянулись в улыбке. — Что ты ухмыляешься?! Ты понял меня или нет?!

— Понял, — не прекращал улыбаться. Понял, Дина. Конечно же я понял.

Она так быстро сорвалась со своего места, что мне пришлось догонять её. Едва успел проскользнуть в подъезд.

— Я на лифте, а ты пешком, — процедила сквозь зубки, глядя на меня снизу вверх.

Ничего не понял, но покорно склонил голову, отступая от лифта. Хорошо. Пусть так.

— Этаж?

— Двенадцатый, — настороженно. А мне только остаётся надеяться, что она не врёт.

Дина скрывается в лифте, а я направляюсь к лестнице. Я, конечно, не жалуюсь на физическую подготовку, но двенадцатый этаж... на десятом у меня начинается лёгкая отдышка, и я застываю, чтобы сделать “перекур”. Слышу, как робот объявляет нужный мне этаж. Дина уже на месте. Значит, не соврала.

Делаю пару глубоких вдохов, прежде чем вновь начать восхождение. Чёрт! Она решила и мне пробежку устроить?

Хотя, чутьё мне подсказывает, что дело тут не только во вредности. Скорее всего она просто решила перестраховаться. Чтобы нас не видел вместе никто из соседей, и чтобы потом не поползли никому ненужные слухи. Мне, в общем-то, плевать. Но не ей.

Я, наконец, добираюсь до двенадцатого этажа и замираю, оглядываясь по сторонам. И куда дальше?

Слева две двери, и справа столько же.

Змея... самая настоящая.

Я что, должен в каждую теперь стучать?

Как-то нерешительно шагаю влево. И, мне охренеть как не нравится это чувство. Неловкость. Растерянность. Неуверенность. Это сбивает с толку.

— Не туда, — резко разворачиваюсь на её голос. Дина стоит в дверях в противоположной стороне.

Она промокает лицо пушистым полотенцем и ехидно улыбается. Совсем не похоже на неё. Она ликует? Радуется моему замешательству?

Я качаю головой и, развернувшись, иду к ней.

Захожу в квартиру и быстро осматриваюсь. Прихожая просторная и очень светлая. Уютная. Не удивлюсь, если над её оформлением работала именно она.

— Ванная там, — небрежно машет рукой в сторону, — мой руки и на кухню. Сделаю тебе растворимый.

Ну, и на этом спасибо.

Скидываю с себя обувь и иду в ванную, по пути цепляясь взглядом за детали. Светло и уютно. Здесь хочется оставаться как можно дольше.

Быстро мою руки. Промокаю полотенцем и, воровато оглянувшись, открываю один из шкафчиков. Любопытно? Да!

Крема, баночки, бутылочки, средства личной гигиены... слишком личной, поэтому я тут же закрываю его. Мельком смотрю на полку с духами, но решаю их не трогать.

Выхожу из ванной и иду прямиком на кухню.

— Ты со всеми такая гостеприимная, или только со мной?

Дина сидит на стуле за круглым стеклянным столом и помешивает ложкой кофейную гущу.

— Пей свой кофе и на выход.

— Видимо, только со мной. А поговорить?

Она снова напряжена. Вытянулась струной. Спинка ровная. Плечи расправлены. Я опускаю взгляд, замечая, как её ножка нервно стучит по кафелю.

— Нам не о чем разговаривать, Марат, — пожимает плечами и опускает взгляд на свою чашку.

— Ты что, не знаешь, что такое непринуждённая беседа?

— Если бы ты вёл себя иначе... — поднимает на меня многозначительный взгляд, — но всё с самого начала пошло не так.

Понятно...

Я сажусь напротив неё и придвигаю к себе вторую чашку.

— Сахар, — Дина толкает ко мне белоснежную сахарницу, — печенье.

— Мне хватит, — я благодарно улыбаюсь, и впервые с момента нашего знакомства чувствую дискомфорт. Он селится в груди, и не позволяет мне найти себе место.

— Ты сегодня выходная? — делаю попытку начать ту самую непринуждённую беседу.

— Почти, — она снова пожимает плечами, и поднимает на меня недоверчивый взгляд, — я сегодня после двух работать начинаю.

Кажется, она подхватывает волну, хоть и нерешительно. Но уже что-то. Я сделал глоток кофе и потянулся за песочным печеньем, посыпанным сверху сахарной пудрой.

— Так, ты свадьбы проводишь?

— Я их не провожу. Я занимаюсь их организацией.

— Давно?

— Несколько лет.

Никакой конкретики.

— И тебе нравится? Любишь свою работу?

Дина склоняет голову набок и устремляет свой взгляд на стену за моей спиной. Её губы слегка вытягиваются, а брови едва заметно ползут к переносице.

— Да, — уверенно, — я люблю свою работу.

— И ты счастлива?

Это был вопрос-провокация. Она сама решит, как его интерпретировать. Дина вновь смотрит мне в глаза. Каким-то отстранённым взглядом. Будто не её. О чём она думает?

— Да, — а вот сейчас её голос почти незаметно дрогнул, — счастлива.

Кивнула для убедительности и потянулась за печеньем. Разорвала зрительный контакт.

— А что делает тебя счастливой, Дин?

— Это ведь уже не непринуждённая беседа, Марат. Это личное. — Дина отпивает глоток из своей чашки. Ставит её обратно на стол, а я просто не могу с собой ничего поделать. Тянусь к тонкому фарфору, забывая о том, что у меня есть свой кофе. Нет, вру. Я не забыл. Но желание лишний раз показать ей как сильно я хочу ближе, оказалось в приоритете.

Подношу чашку к своим губам и демонстративно отпиваю именно с той стороны, где сейчас были её губы. Не свожу с неё глаз. Дина стиснула зубки, а крылья её носа шевельнулись. Злилась.

— Ты вернёшь мне ключи от автомобиля? — Проглотила собственную злость и перевела тему. Не имею ничего против. Достаю из кармана джинс её ключи и кладу перед ней, — спасибо.

— Я всегда открыт для подобных сделок, — не знаю, странно это или нет, но впервые за мои двадцать шесть, меня так сильно тянет к женщине. Настолько сильно, что я готов скулить, лишь бы она подпустила меня ближе.

Она пропускает мимо ушей мои слова. Забирает свою чашку.

— Сам машину пригнал?

— Нет, — наблюдаю за тем, ка она крутит в руках свою чашечку, не решаясь пить после меня, — автомеханик.

— А зачем ты тогда сюда притащился? Ты же мог через механика всё передать?

Глупый вопрос. Я не сдержал ухмылку.

— Думаю, что ты и так знаешь ответ на свой вопрос, Дин.

— Думаю, что тебе пора, Марат, — бескомпромиссно. Упрямо поджала губки и посмотрела на меня так, словно я в чём-то провинился. Возможно, в её глазах. Но несмотря на укоризну в её взгляде, я точно знаю, что делаю.

Её рука потянулась к ключам на столе, но я успел её поймать. Резким движением припечатал её кулачок к стеклянной поверхности. С силой сжал его, и Дина негромко пискнула.

— Я говорила, чтобы ты не смел меня трогать, Марат! — зашипела, одаривая меня волной ярости. Плевать.

— Но ведь я уже отдал тебе ключи. Договор аннулирован, Дин.

Она подрывается со своего места и всё же вырывает свою руку из моей. Стул, на котором она сидела, с грохотом падает, и Дина, вздрогнув, отскакивает в сторону.

Я поднимаюсь следом и делаю шаг к ней. А Дина от неожиданности снова пугается и, обернувшись, врезается в мою грудь.

А я в этот момент вдыхаю потрясающе вкусный запах её тела, и теряю голову.

Маленькие тугие кулачки впились в мою грудь и попытались ударить. Просто толчок. Почти незаметный.

— Не трогай меня! — вскликнула, продолжая давить на мою грудную клетку, — Марат! Убери свои...

Знаю, что нельзя. Но я в очередной раз собираюсь совершить непоправимое. Не обращаю внимание на мелкие и колючие удары, и тянусь к желанным губам. Её ротик открывается для очередного праведного гнева, но я перехватываю слова, впиваясь в эти соблазнительные губы. Резко и возможно грубо. Иначе никак. Не сейчас.

Дина отчаянно вопит мне в губы и делает попытку закрыть рот, но уже слишком поздно. Захлёбываясь собственным криком, она всё ещё сопротивляется. Глупая. Её рука цепляет мои волосы в надежде оттянуть меня, ну, или сделать больно. Только я сейчас почти ничего не чувствую. За исключением её горячего рта. Перехватываю руку и наступаю на неё, чтобы прижать к стене и хоть как-то ограничить её движения.

В голове взрываются петарды, а перед глазами уже запрыгали белые мушки. Химия. Не иначе. Взрывная и очень опасная.

Я делаю пару шагов и всё же прижимаю её лопатки к стене. Мне удаётся удерживать её запястья, сковывая движения. А свободной рукой я ловлю её лицо, чтобы стиснуть щёчки и больше не позволить ей меня укусить. Слегка сжимаю пальцы на них, заставляя Дину открыть ротик немного шире. И, как только получаю желаемое, тут же углубляю поцелуй.

Из моей глотки звучит глухой стон, когда язык соприкасается с её зубками, а затем проникает в горячую влажность, от которой меня капитально ведёт.

Я чувствую влагу под своими пальцами, и даже думать не хочу о том, что это может быть.

Не думай. Не смотри. Просто целуй. Пока у тебя есть эта возможность.

Жар в паху не позволяет мне сейчас мыслить трезво. У меня стоит, и останавливаться сейчас мне хочется меньше всего. Волна всепоглощающего желания превращает меня в животное. Рядом с ней. Сердце колотилось как ненормальное. Я плотнее закрыл глаза, чтобы ощущать Дину сильнее.

И... она, наконец, сдалась. Мне хотелось в это верить. Очень.

Зубами прихватываю нижнюю губу и слегка оттягиваю. Затем посасываю, наслаждаясь сладковатым привкусом, хотя где-то далеко я чувствую едва заметную горечь. Она сдалась, но так и не ответила. Просто подчинилась, принимая моё физическое превосходство. Но сейчас я даже этому рад.

Лихорадочно сминаю её губы, в надежде, что это будет длиться вечно. Дина окончательно расслабилась в моих объятьях, если их, конечно, можно таковыми назвать. Я бы даже сказал: она обмякла. И тем самым запустила по моему хребту неприятный и липкий холодок.

Я отрываюсь от сладкого рта, но всё так же продолжаю крепко держать её руки и лицо. Чувствую её прерывистое дыхание на себе. Сам зажмурился и попытался привести дыхание в норму. Дина дрожала всем телом в моих тисках.

Распахивает свои бездонные серо-зелёные глаза, и смотрит на меня так, словно я оборотень, что безжалостно откусил от неё лакомый кусок.

Я не сразу сообразил, почему её глаза так неестественно блестят. Да... я ловил себя на этой дерьмовой мысли, но сделал вид, что всё нормально.

Какого? Какого хрена она плачет?!

Чёрт!

Я сделал шаг назад и растёр ладонями собственное лицо, прогоняя наваждение и похоть, что застилали мне глаза. Я ведь хотел этого...

Хотел? Да! С ума сходил от желания поцеловать. Проникнуть в этот рот языком. Распробовать её.

И что теперь?

— Дин? — позвал её, пытаясь привлечь её внимание. Расфокусированный взгляд всё же сконцентрировался на мне. И словно мне в лицо кипяток плеснули. Я слегка отшатнулся от клокочущей ненависти в её глазах, — я сделал больно? Прости, я не хотел... Дин?

Я протянул к ней свою руку, но в ту же секунду получил яростный отпор. Она с такой силой влепила мне пощёчину, что я ненадолго потерялся в пространстве. Кожу на щеке обожгло, будто на неё вылили расплавленный металл. Мою голову развернуло на девяносто градусов, и какое-то время я даже пошевелиться не мог.

Впервые. Впервые в жизни меня ударила женщина. Да ещё как!

Я растерянно поднял брови и прохладной ладонью коснулся пылающей щеки. Слегка растёр ту, но это не помогало. Щетина раздражала кожу ещё больше.

— Пошёл вон из моего дома, мерзавец, — шипит.

Я поворачиваюсь к Дине, и вновь окунаюсь в чёрную ненависть, которую можно назвать осязаемой. Она обволакивала её, словно густое и вязкое облако.

— Ты ударила меня? — всё ещё не веря, что получил леща от женщины. Должно быть, я выгляжу в этот момент как идиот.

— Хочешь сказать, что не заслужил этого? — она поджимает вспухшие губки, и ребром ладони смахивает с щеки слезинку. Задирает подбородок в желании казаться не такой надломленной. А именно так она себя и чувствует. Тут на лице всё написано.

И всё же... заслуженно.

Просто я никак не могу взять в толк, почему она так крепко держится за этот брак?! За муженька своего, который и гроша ломаного не стоит? Неужели не видит какое он дерьмо?! Да от него за версту смердит!

Только я не могу ей этого сказать. Да и не хочу. Поганенько я буду выглядеть, если позволю себе это.

Молчу, просверливая в её переносице отверстие. Чувствую, как шевелится мой подбородок от злости. Как раздуваются ноздри. Слышу тиканье часов и наше парное дыхание.

— Ты плохо понимаешь? Или плохо слышишь? — Дина прерывает повисшее молчание. Обхватывает руками собственные дрожащие плечи, — пошёл. Вон. Из моего. Дома.

Медленно. И с такой расстановкой и чёткостью, которой даже диктор позавидовал бы.